Ползём-ползём, всё очень спокойно, не считая пьяного философа в вагоне-ресторане.
В Балезино выскочила за пивом, восхитительное вишнёвое пиво. И так трогательно мало его в таком огромном мире...
С утра пыталась заставить голову работать и пялилась в окно. Увидела блестящую снежную пыль и огромные камни. В Екб стояли полчаса, успели быстренько смотаться в ВилкуЛожку, местную сеть столовок. В самом вокзале открылась совершенно царская ВилкаЛожка, явно властелин над всем их племенем.

Три секунды видела башенку, рисовала по памяти. Мозг так и не заработал. Выкатились с Машей в снег в Тюмени на двадцать минут, получили от дорогой подписчицы шарлотку!1!!

Ещё нашла у Романа Кима трогательнейший афоризм: «пишем одной кисточкой, а едим двумя палочками: борьба неравная!»
Почти записала его кисточкой красиво, в следующий прилив интернета покажу результаты!

Штош, первый длинный отрезок пути проехали.
Видели световые столбы над ночным Омском, закат шикарный видели, много снега опять же.

Сначала нашими соседями были резкая дама и нежный ближневосточный мальчик в кудрях, очках и в винтажной пижаме, как в «Выживут только любовники». Он читал какую-то толстую книжку про поэтику Бродского и рассказывал кому-то по телефону о своей предстоящей лекции. Он занимал полку подо мной, и я нечаянно уронила ему на голову горсть влажных салфеток и значок с улыбающимся котиком.
Под Машей ехала резкая дама, не особо чтобы старше нас, но очень очень очень строгая. Пыталась загнать Машу в угол: «не свешивайте ноги! не трогайте ногами моё пальто! первый раз, что ли, в поезде едете? а что не самолётом?»
Во время пути мы почти не разговаривали, и только за полчаса до Екатеринбурга я прибежала из вагона-ресторанау в купе за толстовкой и кошельком и увидела, как мальчик, которому пришлось встать и свернуть постель, выкладывает строгой даме всё, вообще всё: историю своей семьи с фамилиями, причину, почему он не занимается своим вторым гражданством, и, видимо, коды от госуслуг и банковских карт, но этого я уже не застала, потому что смылась.

Вечером под Машей была деловая чернокудрая дама, которая грустно пыталась дозвониться до кого-то по исчезающей связи.
Потом мы опять ушли в вагона-ресторан и там встретили сначала унылого приставучего философа, у которого рожала жена, а он ехал то ли к ней, то ли наоборот как можно дальше, заткнули философа, в тишине досмотрели закат — и тут явилось семеро шахтёров. Они были далеко не гномы, но, видимо, по привычке к тесноте поместились все в один четырёхместный столик и взяли ведро водки. Я записала за ними очень примитивную и очень матерную частушку, положу в комментариях, наверное. Смешно, конечно, что семеро бухих шахтёров выглядели и ощущались менее опасно, чем один мрачный философ. Вот что мир в сердце делает, а.

В Новосибирске -22, солнце во всё небо. Пока увидели краеведческий музей и Карту Мира, в Карте подписали книжки.

В краеведческом были потрясающие шаманские одёжи, очень качественный скелет под стеклом в полу и много крутых рукоделий, но поразила меня парочка неочевидных вещей: подлинный исторический скин на Флинса (фото 4) и самодельная мать её пушка (5 — 6). То есть, на секундочку... Село Куликово. Видимо, большое, точно с кузницей. 1918 год. Время неспокойное, надо как-то вооружиться, наверное. И простой алтайский дяденька Крутяков просто делает эту пушку... Интересно, снёс он из неё что-нибудь или не успел.

Ну и Карта Мира — теперь мой светлый идеал книжного магазина. Отличная подборка книг (на последней фотке я со своими корректорскими деточками).
Грамотно обустроенное пространство. Смехуёчки (Лабатут из кустов это ещё не всё, ещё положу в комментарии). Мало пафоса, много стиля. Хочу стать знаменитой и приехать там встречу какую-нибудь провести.

А завтра ещё заглянем в музей погребальной культуры, а у меня как раз череп в ухе и скелет жирафа на толстовке)