Так вот, пассаж этот напомнил мне всем известное стихотворение Пушкина:
Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальный,
Как звук ночной в лесу глухом.

Оно на памятном листке
Оставит мертвый след, подобный
Узору надписи надгробной
На непонятном языке.

Что в нем? Забытое давно
В волненьях новых и мятежных,
Твоей душе не даст оно
Воспоминаний чистых, нежных.

Но в день печали, в тишине,
Произнеси его тоскуя;
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, где живу я…

В принципе, это стихотворение можно воспринимать как иллюстрацию к ответу Нагасены. Имя не отражает сущность, явление существует только в силу слагаемых, его составляющий, только как результат предыдущих действий. Кроме того, в дальнейшем Нагасена отстаивает довольно интересную и редкую точку зрения в важном для буддийской философии вопросе: насколько реально прошлое? С точки зрения автора Вопросов Милинды, реально только то прошлое, которое оказывает действие и имеет результат в настоящем. Как только такое влияние прекращается, прошлое перестает существовать. (Вообще, этот спор чем-то напоминает спор об универсалиях в средневековой европейской философии. Здесь автор Нагасена выступает в той же роли, что и конвенционалисты, предлагавшие компромиссное решение спора. Естественно, в буддийском случае одна крупная группа мыслителей отстаивала реальность прошлого, другая - нереальность).
Вообще, меня всегда поражало, насколько русско культуре оказывается близок буддизм. Естественно, прямое влияние исключается, Пушкин не мог быть знаком с индийской философией, даже "первы европейский буддист" Шопенгауэр не различал учение Упанишад и буддизма, хотя жил позже. На мой взгляд, больше всего сродства к буддизму наблюдается у Пушкина и Лермонтова. Довольно интересно, как это можно объяснить. У меня сложилось ощущение, что к подобным идеям приводит некая попытка пересмотра православия, вызванная внутренней духовной неудовлетворенностью. Но уходить в бунт можно по-разному, европейцы, например, пошли совсем иным путём. Но не означает ли это, что в православной идее, несмотря на, с одной стороны, внешнее, с другой стороны - принципиальное различие, все же содержится очень много общих черт и идей? Моя еретическая со всех точек зрения заключается в том, что заменой терминов одну теорию (богословие и онтологию) можно свести одну к другой. Беда лишь в том, что термины эти слишком фундаментальны, и это больше походит на мыслительную эквилибристику

Всех поздравляю с 79-й годовщиной снятия блокады Ленинграда!

Кстати, именно этот храм изображён на банкноте

Тадж-Махал поменбше