В этот солнечный снежный майский денек с вами из теплого такси Оксана Мафагел.

Недавно с монтажером состоялась дискуссия о переработках на сменах (он выступал независимым наблюдателем). Вообще это самая болючая тема: знаю, что сейчас вторые режиссеры хотят все-таки отстоять себе переработки. С другой стороны, против них стоит то, что они и отвечают за контроль времени на площадке) Но мы верим, что у них получится это сделать.

Один раз была у меня смена, которая по ощущениям длилась 2,5 года — умирали все. Грим лежал без сознания, костюм, обняв утепление, старался не уснуть между дублями, и только счастливые лица светиков озаряли нашу площадку. Все потому, что у них-то капали переработки. И в эти моменты ты действительно расстраиваешься тому, что другие цеха не имеют этих благ киноиздержек. Но не в рекламе.

Вот, например, на семейных мероприятиях есть детский стол, где стоят ленивые вареники и компот — всё равно ничего не съедят. А есть родительский стол — вот там настоящее богатство. Так вот, родительский стол — это реклама. Нужно только потерпеть тост дяди Толика (в роли дяди Толика выступают заказчики) и все: быстро отработал — много заработал.

И вот стою в пробке и размышляю о переработках, рекламе и о том, что нахрен творится с погодой. Всем философской среды. Всех обняла!

Всем привет, это Анна-Лиза Техменева, и в отличие от своих родителей у меня очень плохо с названиями проектов.

Я совершенно не умею их придумывать. Восхищаюсь теми, кто способен сконструировать названия типа «Жутко громко и запредельно близко» или ”How to make it in America”, но я не в их числе.

Когда-то моя мастер учила меня лайфхаку: мол, цепляющее название часто состоит из противоречия. Так родилось название моего первого полнометражного сценария о любви — «Давай расстанемся вместе». Но второй раз не сработало: название «Непорочные бляди» оказалось слишком смелым для платформы, «Несвятые святые» — уже занято, пришлось остановиться на «Немодельном агентстве».

Короче, название — дикая боль. Я из тех людей, которые сериалы про сестер называют «Сестры», а сериалы про развод — «Развод». А как оказаться на уровне, где кино про развод ты называешь «Брачная история» — для меня пока загадка. Призываю в комментариях обсудить, как у вас с названиями. Есть какие-то годные лайфхаки и способы поиска классных названий?

Всем привет! На связи Никита Лундин. У нас тут случился небольшой спор. Поможете его разрешить? Майские праздники — удачное время для проката или нет?

С одной стороны, у людей куча свободного времени. С другой — все вроде как на шашлыках. По себе мы выводы сделать не можем, потому что уже давно вообще не отдыхаем. Поэтому обращаемся за помощью к вам.

Расскажите, смотрели ли вы что-нибудь новое в праздники?

Привет! На связи Юлия Лысова.

Все обсуждают «Оленёнка». Говорят о том, что его создатель Ричард Гэдд переплюнул всех сценаристов, экранизировав свою личную историю. Ничуть не умоляя достоинства «Оленёнка», отмечу, что до него была Михаэла Коэл и её сериал «Я могу уничтожить тебя», за который она получила премию «Эмми». Коэл написала сценарий на основе персональной драмы, сыграла главную роль и, в отличие от Гэдда, сама режиссировала. Были «Мокрые псы», о которых я писала здесь. И много ещё чего было — в мировой сериальной индустрии уже сложилась традиция автофикшена. А вот у нас, к сожалению, пока нет. Почему? Об этом я писала здесь.

В недавнем подкасте тг-канала the bingewatcher тоже обсуждали «Оленёнка» и рассуждали на тему того, что у нас в принципе нет сериалов о личной травме:

«Ловишь себя на мысли, что завидуешь им немножечко, в том смысле, что они могут открыто об этом говорить, и как раз терапевтический эффект здесь очень силён. И даже если с тобой подобных ситуаций не было, а были какие-то близкие, смежные... когда ты видишь, как эту рану вскрывают, очищают, наверное, некого рода исповедью, и лечат таким образом, ты понимаешь, что у них в этом плане всё хорошо. У нас, к сожалению, я могу по пальцам одной руки перебрать такие сериалы. У нас, если и есть, то это более завуалированно, менее раскручено. У нас тот же «Морозко», он тоже тяжелый, на самом деле. Хоть он в огромное количество слоёв иронии, комедии, самоиронии и всего на свете завернут, но он тоже говорит о проблеме, о ране».

Спасибо, что упомянули наш проект, который, к сожалению, не продвигался как автофикшн, хотя стопроцентно им является. Сценарий основан на моей личной истории взросления в дисфункциональной семье и поднимает вопрос так называемых ВДА — взрослых детей алкоголиков с их симптомокомплексом, который очень мешает жить. Также в нём затрагиваются темы бесплодия, тиннитуса, нереализованности, депрессии и суицида.

Я очень благодарна всем зрителям, которые пишут о нём как о лёгком, весёлом, сумасшедшем и даже странном сериале. Но ценнее всего отзывы, подобные тому, что я недавно получила в своём личном телеграм-канале:

«Здравствуйте, Юлия! Спасибо Вам за «Морозко»! Не хочу, чтобы это выглядело как сеанс у психотерапевта, в первую очередь хотелось бы Вас поблагодарить и лишь во вторую выговориться.

Мы с женой собирались смотреть очередную комедию с Аглаей Тарасовой, а оказалось, что посмотрели отражение из моей жизни. Да, я мужчина, у меня не совсем такие же проблемы как у главной героини: у меня нет друзей, разве что удалось найти вторую половинку, гложет депрессия и отсутствие социализации. После первой серии была лёгкая насмешка над собой в духе: «ха-ха, да это же про меня», а по окончании седьмой серии мне стало совсем не смешно.

Как сказала моя жена, я достиг катарсиса. Минут тридцать я молчал, потом я плакал... В подростковом возрасте я крайне неожиданно потерял маму. Ей можно было бы помочь, уйди я на учёбу раньше и сообрази что происходит что то ужасное, родители не хотели мне показывать, что маме плохо. Когда я вернулся с учёбы, мне стало известно, что ее не стало... Меня терзала вина, что это случилось отчасти из за меня.

После просмотра, несколько дней я не находил себе места. Жена предложила выговориться, пускай и незнакомому человеку. Пока я пишу эти строки, мне уже становится легче. Понимаю, что в детстве так сложились обстоятельства, но только сейчас я осознал, что я в этом не виноват. Своей работой, Вы помогли мне, не сколько разобраться в проблеме, сколько прийти к этому! Огромное Вам спасибо!!»

Привет, это Слава Шмидт, и сегодня, увы (для меня самого), не МемыСилы, а БуквыСилы)

Находясь в процессе написания сценария в соавторстве с режиссером будущего проекта, я отметил для себя одну деталь, которая может кому-то из вас помочь ПИСАТЬ РЕАЛИСТИЧНЕЕ.

Как автор сценария, вы, как правило, знаете наперёд, что ждёт ваших персонажей, куда они придут и в каком состоянии. Этот план помогает двигаться по истории, но в то же время вы можете стать заложником РЕЗУЛЬТАТИВНОГО ПОДХОДА: это когда вы, невзирая на события внутри сцен, всё равно ведёте вашего персонажа — как телёнка — к сцене, которая уготована ему ранее. Но тут скрывается одна закавыка (не ожидали встретить это слово в 2024м?): не факт, что вашему персонажу, если мы наделяем его реалистичным поведением, теперь нужно в ту локацию или в ту сцену. Он, будучи живым — передумал!

Объясню на условном примере:
Персонажа ранили в потасовке, у него кровоточат раны, вы решили заранее, что ему надо в больницу, уже придумали сцену, в которой он будет объясняться перед полицейскими, откуда у него так много колотых ран. И вот вы тянете его в эту больницу, несмотря на то, какими качествами характера обладает персонаж. Режиссер тормозит вас и спрашивает: «Он —предводитель банды, он поедет в больницу? Или логичнее будет вызвать доктора к ним?». И вот у вас уже нет горячо любимой сцены в больнице, зато ваш персонаж обрёл более реалистичные черты, действуя по ситуации здесь и сейчас. Этот подход можно назвать СИТУАТИВНЫМ.

Чаще разговаривайте с вашими персонажами в каждой ситуации, как с реальными людьми: «Ты хочешь туда прямо сейчас? Тебе надо туда в данный момент?». Опасность этого подхода в том, что вы можете закопаться в сцене без ориентира. Поэтому истина всегда где-то посередине, но исключать ситуативный подход — не стоит.

Доброго дня! С вами Маркин. Знаете мем «ниндзя режут лук»? Это, когда вы не в состоянии сдержать слёзы и стыдитесь в этом признаться.

Так вот эти ниндзя — сценаристы. Сегодня поговорим об основном оружии ниндзя (он же сценарист). Это важно, на самом деле важно. Итак, наша катана это — сопереживание. Уникальное явление, главным образом из-за того, что оно работает, не спрашивая разрешения зрителя. Вот так — оно не спрашивает разрешения скептика, хейтера или критика. Сопереживание просто режет перед ними лук! Сопереживание — оружие, с помощью которого легче всего добиться глубины истории.

А как же «НО»? Конечно же, есть «но»: чтобы сопереживание сработало, зритель должен верить происходящему на экране. И это уже тема для следующего поста.

Точите катаны — да прольётся море слёз🥷🏿🥷🏿🥷🏿

Привет! На связи Юлия Лысова.

Есть категория зрителей, которая всё время кивает на советскую классику: мол, вот раньше были фильмы, не то, что современное говно. Интересно, а как оценивали советские зрители те самые фильмы, что называется, «в моменте», то есть сразу после их выхода? Давайте обратимся к документальным источникам того времени)

В 1984 году на советские телеэкраны вышел многосерийный фильм «Мертвые души» (на фото — бэкстейдж). Мой дед (прототип деда из «Морозко») решил составить рейтинг этого сериала, пошел на завод, где он работал слесарем, и опросил весь цех — смотрят ли фильм, каковы впечатления. Итоги, которые дед записал в свой дневник в 1984 году, таковы:

Бригадир Сивов С. А., коммунист:

«На живые-то души смотреть тошно, а тут еще и мертвые!»

Лазарь Иванович Петрян, коммунист:

«Чепуха какая-то. Немножко посмотрел, да смотреть-то нечего».

Бригадир А. С.:

«Дурь какая-то! Разве можно мертвые души покупать? Нет, не смотрю! Хотя… вот Мария Ивановна Турбина, когда была нач. хоз. цеха деньги за мертвые души получала: у нее числились какие-то пенсионеры, которые уже умерли, а зарплату она их себе брала».

Автослесарь Низов Василий Александрович (24 года):

«Так ведь это фильм для детей 11-13 лет».

Валентина Киселева:

«Нет, не смотрю. Да ведь кому что. Вот одна соседка моя смотрит по телевизору балет — ей очень любопытно, какие у мужиков "приборы"».

Спасибо, дед, за ретро-интернет) А так бы никогда и не узнали)

Привет, это Ежов, и сегодня я хочу поговорить о такой важной для киноиндустрии штуке, как риск.

В четверг состоялась премьера нового фильма Фрэнсиса Форда Копполы «Мегалополис», картины, идею для которой он вынашивал 40 лет. И хоть мнения критиков о картине разделились — да, некоторые восхитились фильмом, однако отзывы преимущественно негативные — абсолютно все соглашаются в одном: «Мегалополис» — невероятно амбициозное кино, что очевидно даже по недавно вышедшему трейлеру.

А вчера, в пятницу, вышел второй и финальный трейлер нового вестерна Кевина Костнера Horizon: An American Saga. Ролик обещает грандиозное зрелище — настолько масштабное, что оно не уместилось в хронометраж одной картины. У «Горизонтов» будет две части, которые выйдут в прокат с разницей в два месяца.

У этих двух проектов гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Оба — passion projects оскароносных режиссеров, причем у обоих статуэтки как за лучший фильм, так и за лучшую режиссуру (награду за постановку Коппола получил дважды). Более того — обоим студии не хотели давать деньги, поэтому оба заложили собственное имущество, чтобы профинансировать свои фильмы. Коппола заложил свою винодельню, Костнер — свое ранчо.

Но этот текст не совсем о том, как современный Голливуд обижает именитых дедушек. А о том, что в сегодняшней киноиндустрии рисковать — по-настоящему, по-крупному — могут только бумеры, владеющие недвижимостью. Риск — это привилегия.

Да, сегодняшний Голливуд боится рисков как никогда за всю свою историю. В нынешнем климате молодой условный Пол Томас Андерсон не получит 15 миллионов на «Ночи в стиле буги» (с учетом инфляции это около 30 миллионов). Молодому Финчеру никто не даст 33 миллиона на мой любимый фильм «Семь» (около 65 миллионов с учетом инфляции). И уж тем более молодому Содорбергу не светит 48 миллионов на «Вне поле зрения» (около 90 сегодня). А эта плеяда режиссеров, появившаяся в 90-х, по сути вытащили Голливуд из кризиса — как финансового, так и творческого.

И сегодня киноиндустрия находится на пороге подобного кризиса. С падением зрительского интереса к кинокомиксам и бесконечным сиквелам, студиям как никогда нужны свежие голоса. А без риска они не появятся.

Однако сейчас молодые режиссеры, даже получив номинацию на Оскар за свой инди-фильм, обязаны тянуть лямку на ребуте или спин-оффе популярных проектов. Так Ли Айзек Чанг, чья тихая драма «Минари» была номинирована на шесть статуэток и взяла одну, снимает то ли перезапуск то ли сиквел фильма «Смерч» — веселого, но глуповатого блокбастера 90-х. Даже такие люди, как Роберт Эггерс, обжегшись на «Варяге», теперь снимают новую версию фильма «Носферату».

Тем не менее следует помнить, что в мире все циклично, и киноиндустрия — не исключение. Из тупика 60-х студий вывели Скорсезе, Николс и все тот же Коппола, дав рождение Новому Голливуду. В 90-х Андерсон, Тарантино и Содерберг. Так что мне очень хочется верить, что скоро нас ждет новая творческая кинореволюция, которая даст голос новым кинематографистам, чьи оригинальные картины сообщат нам что-то особенное и захватывающее о нашем сегодняшнем моменте.

Возможно, среди них даже окажется кто-то из тех, кто пишет в этот канал. Или читает этот текст прямо сейчас.

Всем привет, это Лиза Техменева, и есть у прогресса враг похуже предрассудка — это я.

На самом деле подводка намного более продающая, чем сама статья, но захотелось поделиться с вами вот какой фигней. Значит, пока все переживали по поводу захвата кино искусственным интеллектом — я не переживала. Я писала сценарии в ворде.

Лет десять назад, когда я только начинала писать сценарии, продюсер одной компании скинула мне файл с форматированием и посоветовала просто работать внутри этого файла: копировать и вставлять куски, используя исходное форматирование. Ну, так я и делала. Примерно десять лет.

Копировать-вставить, копировать-вставить — так были написаны несколько драфтов десяти серий моего сериала, полные метры, бесчисленное число пилотов, короткометражек… Когда вы сидите в кино и смотрите «Аватара», приходит ли вам в голову, что Кэмерон, возможно, копировал и вставлял куски «Аватара» в ворде? Есть шанс, что эта мысль напугала бы Гослинга похлеще папируса.

Короче, к чему я веду: есть у привычки друг получше второй природы — это я. Десять лет спустя, когда очередной человек сказал мне, что скоро перестанет читать мои сценарии, потому что его задолбало слетающее форматирование (копировать и вставить, да?), я наконец сдалась и скачала «КИТ сценарист». Сам факт, что какая-то долбанная программа хочет, чтобы я вместо работы еще в ней разбиралась, вызывал у меня сильный гнев и сопротивление. Это я должна диктовать программе, что делать. Программа не будет диктовать мне, что я должна сесть и потратить вечер на то, чтобы в ней разобраться. Понимаете, почему меня не захватит искусственный интеллект? Я не дам ему шанса, потому что никогда его даже не запущу.

Но «КИТ сценарист» победил. Я освоила его за пару дней, за три — привыкла, на пятый уже не помнила, каким, блин, образом, я столько раз жала копировать-вставить в ворде. Никакого умного вывода из этой истории не будет: ворд не советую, КИТ — сильно да. Но вопрос, который хочется обсудить в комментариях: есть у вас такие же тупые истории, где вы десять лет жали контрал С — контрал V и шли наперекор прогрессу просто потому, что вас ломало потратить пару часов на изучение того, как там работает этот долбанный «КИТ сценарист»?

Всем привет! На связи Александра Филимонова, художник по костюмам сериала «Дядя Лёша».

Услышав предложение написать пост о том, как создавались костюмы для сериала, я подумала: «А ведь мне действительно есть, что рассказать». И в итоге написала целую статью в телеграфе. Здесь о том, как мы придумывали образы главных героев, почему художникам так важно наблюдать, а ещё много фотографий с примерок!

Читайте и пишите в комментариях, помните ли вы работу художника по костюмам, где детали и нюансы в костюме помогли вам без слов понять, что это за персонаж?

Привет! С вами Маркин, и будет жестко. Продолжу «МемыСилы».

Внимание! Видео строго 18+. Дети не должны это видеть!!! Если интересна судьба других любимых мультгероев — делайте заказ в комментах. Постараюсь выяснить, как они «ушли на радугу»🥲

Всем привет!
На связи Никита Лундин. Вопрос тем, кто досмотрел «Дядю Лёшу» до конца. Как вам финал? Я после 7 и 8 серии два дня отходил. И как вам вообще сериал?

Отдельно хочется прояснить один момент. Уже несколько человек спросили меня, правда ли у актера Гриши Дудника выпадает сустав? Нет, к счастью для Гриши и к сожалению для режиссера, его локтевой сустав в полном порядке. Сустав «ломали» на графике. И у этой особенности был свой референс. 

В детстве у меня был друг — Петя. И он мог вот так спокойно выворачивать руку в локте. Несколько лет он был королем двора с этим «номером». Но потом все к этому привыкли. И мы решили сделать фокус чуть сложнее. И даже подзаработать на нем. Готовы услышать план, надежный, как швейцарские часы? Мы пошли в соседние дворы, где предлагали другим детям пробежать по прямой на спор. Я бегу, а Петя дает старт взмахом своей уникальной руки. В этот момент его сустав выпадает, мой соперник на это отвлекается, и я прихожу первым. И пару раз у нас даже получилось. Но потом гениальный план дал сбой. Рука почему-то не встала на место. И у Пети случилась настоящая паника. Даже пришлось ехать в больницу. 

С тех пор я так и не смог смириться с тем, что потерял такой отличный способ заработка. Именно поэтому я стал сценаристом. Все ради того, чтобы заработать еще денег на выпадающем суставе своего друга. И у меня это получилось.