Я помню, как было весело обсуждать с тобой разные вещи, выслушивать твои мелочи и прислушиваться к твоей горечи.

Лишь ты и я, и провода телефонов против мира всего. Ах дружба, в чем смысл любить когда есть такие связи?

Я особенно смеялась в день, когда от тебя сбежал какой-то воришка. Ты дулась и пыхтела, устав притворяться серьёзной перед другими. То, что ты показывала это мне, было... приятно. Ах, о чем я говорю?

В следующий раз ты тоже говорила о нем. Потом невзначай. Потом со злостью. Изо дня в день. Ты даже перестала осознавать, как твой голос теплел при упоминании его имени. Как мило! Моя глупышка Амелия растёт, она запутана в своих эмоциях!

Но когда я хотела пошутить на эту тему, я не смогла. Ком льда застрял в моем горле, и я лишь вежливо посмеялась. И когда ты ушла, этот ком лишь продолжил расти. Иглы из него протыкали мои лёгкие, мою голову, мои кости... моё сердце.

Что это такое было? Я заболела? Не могло же быть, что я, Мирабель, самозванная королева одиночества...

...ревновала?

Окружённая телефонами, однако я не могла и пикнуть никому об этом. Как я могу говорить о том, о чем не понимаю? Я же выглядела бы как полная дурочка.

Ах, Амелия, Амелия...

Я помню, как было весело обсуждать с тобой разные вещи, выслушивать твои мелочи и прислушиваться к твоей горечи.

Лишь ты и я, и провода телефонов против мира всего. Ах дружба, в чем смысл любить когда есть такие связи?

Какофония грабителей смолкла, когда ветер донёс до них звонкий, трескучий смех. Леди в иназумских одеждах шла на них, оставляя за собой огненные следы. Её глаза отражались будто рубины, и ее улыбка сверкала самым отборным жемчугом.

— На своей родине мне пришлось бы повозиться с такой кучей документов, чтобы с вами хоть что-то сделать...

Она достала из пустоты лук, и прежде чем кто-то из них смог моргнуть, её стрела уже взмыла в звездные небеса.

— Это путешествие даёт мне столько возможностей, не поверите!

Бам!

На мгновение ночь обернулась днём. И на злодеев посыпался огненный дождь воздаяния.

Леди в иназумских одеждах продолжила свой путь, проходя мимо паникующих бандитов. Она остановилась лишь перед вспыхнувшим растением.

Нежно она коснулась горящих лепестков.

Джепелло, город греха.

Блэйд смотрел в небо, наблюдая за тем как падающая звезда окрасила полдень цветом заката.

"СЭМ активирован. Моя часть сценария скоро начнётся."

Скрежет металла. Он не обернулся - ему был знаком меч, который сейчас пускал искры по асфальту. Даже в приступах Мары края его сознания протыкались воспоминаниями того, как этот клинок вонзался в него.

— Что ты тут делаешь, Морико?

Запах крови, но не её. Не полностью её.

— Мой сценарий подошёл к концу, Элио сказал что после этого я могу делать что угодно.

Наконец он посмотрел на неё. Отекший глаз, из которого спускалась кровавая слеза. Рваный пиджак, обнажавший теперь алую рубашку. Раны, множество ран.

Как же ему было завидно.

— Хочешь, чтобы я освободил твои мучения?

Он наставил свой меч на её шею. Как же он хотел сделать шаг вперёд и принести ей боль. Как же он хотел, чтобы она захлебнулась в своей крови.

– Мы оба знаем, что увидим завтрашний день.

Капля стекла с подбородка и упала на лезвие Блэйда. Меч дрогнул от тяжести - или дрогнула его рука.

Как же он хотел, чтобы она испытала смерть. Чтобы ее мучения наконец закончились. Хоть один из них должен был этого заслуживать.

Вокруг них начали собираться враги. Некоторые из них преследовали раненую Морико, других интриговал новоявленный Блэйд.

Охотники за Стелларонами встали спина к спине и направили свои клинки вперёд.

Раз Блэйд не мог дать Морико покой, он был готов дать всем их врагам ад.

"Умираю от скуки."

Солнечный день, шумный базар рядом с причалом. Торговля, давка, запах всех продуктов сразу - океан безграничен, но люди везде одинаковы.

Посреди толпы шли два огромных пакета, наложенных друг на друга, и пакетов были ноги и руки одной конкретной девушки. Табби пыхтела, таща на себе всё содержимое.

"Да, разнообразие не помешает."

В голове Табби вертелись слова ее команды. Вчера почти каждый был в особой хандре - без целей и карт им не было чем занять себя. Вот Табби и нашла в городе особые игрушки - разноцветный кубик, йо-йо, несколько журналов с кроссвордами и вычурное руководство для какой-то настольной игры.

Базар будто стал шумнее, люди начали перешептываться, и из самого входа будто приближалась большая толпа.

Вот ее товарищи обрадуются! Капитан назовёт ее умной девочкой и погладит, у всех пропадёт плохое настроение, и Доппио будет грызть доски от досады, что никогда не достигнет её гения.

— Да!

Два пакета с ножками прибавили ход. Так, на всякий.

***

— Капитан! Кажется пора снимать якорь.

— С какого перепугу? У нас были планы на-

Державшие обзорную трубу руки Капитана дрогнули. Смешок; не было понятно, был он нервный или впечатлённый.

К кораблю бежали два пакета с ножками, и они кричали голосом Табби. За ней - целый ряд гвардии, преследующий грабительницу местного коллекционера.

— Я ДУМАЛА ЭТО БЫЛА ДВОРНАЯ РАСПРОДАЖА-А!

И так Табби достигла своей цели и смыла меланхолию экипажа - новым приключением им на задницы.

Вакуум космоса. Одинокий астронавт левитировал среди останков его космической станции. Вдали - вспышка света, которая еще час назад называлась Земля.

Он не знал, как он ещё находился в живых, он не хотел знать. Все его мысли прекратились - его мозг отказывался принимать такую дикую ситуацию.

И вот, когда он наконец начал видеть свет в конце туннеля, голоса близких и приятные воспоминания, среди барража диалогов из прошлого будто хирургический нож резануло:

— Ты хочешь узнать, что произошло, верно?

Фея.

Как минимум так описали бы дети то, что он видел сейчас перед глазами. Безусловно, безумная фантазия его мозга от недостатка кислорода. Или он сошёл с ума, через пару минут это не будет иметь никакого значения.

— Хей, я с тобой разговариваю.

— ...Нет, не хочу. Дай мне умереть с миром.

— Не умрёшь. Я тебя спасла, так что ты не умрёшь.

— Чушь, я уже вижу прежсмертные видения.

Ему не нравилось, что к нему возвращалась чистота разума. Сердце начало биться чаще, приятные воспоминания сменились криками и паникой коллег; руки начали трястись, повторая его тщетные попытки связаться до штаба.

— ...Почему выжил только я?

— Я жду от тебя великих свершений, — Это мог или не мог быть ответом на его вопрос.

"Ч-что это было? Почему так ярко?"
"Что такое?"
"..."
"Г... Где Земля..."
"Астериоды в нашем направлении!"

Фея посмотрела на него с сожалением. С пониманием. Ему это не понравилось.

— То, что произошло, было ужасно.

"Держись за мою руку, за мою!"
"Прости."

— Но ты можешь вернуть всё обратно.

Астронавт потратил весь остаток своей энергии, чтобы оттолкнуться и схватить её за воротник.

Он пролетел сквозь неё. Точно, она же была порождением его умирающего разума.

— Я не вымышленная!

— Тогда не читай мои мысли!

Он ударился в один из обломков. Больно.

— Я предлагаю тебе, контракт. Ты станешь моим воином. А я - твоей королевой.

Ее фейские крылья запорхали, и она приблизилась к нему. Она обняла его со спины с самой искренней улыбкой, что могла сделать. Её руки прошли сквозь него.

Импульс.


***

Он пришел в себя. Насколько мог в этой ситуации.

Его скафандр обернулся в броню, подобно рыцарям из древних мифов. За ним - плащ, ткань которого выглядела подобно парусу его космической станции.

Он чувствовал, как его тело изменилось. Под металлом уже не было костей и мяса, но эфир, неизвестное ему пламя. Но его это сейчас не волновало.

— Что я должен сделать?

— Помочь мне. В конце нашего пути ты сможешь вернуть свой дом.

Астронавт посмотрел на вспышку света, что еще час назад называлась Земля.

"...Если это мои предсмертные видения, жизнь играет со мной очень злую шутку."

Коридор. Разлитая кровь отражала единственное освещение - подсвеченный синим аквариум, в котором не было ни одной рыбы. Лишь искусственные водоросли и пластиковые камни на всю длину стеклянной стены. Возможно, аквариум был установлен совсем недавно. А возможно, все местные рыбы перегрызли друг друга давным давно.

Агент 8 шёл по коридору, стук его туфель раздавался эхом. Шёл прямо, наступая на трупы, что были засадой на него. Он не обращал внимания на то, как под ним хрустели кости, или как кто-то пытался отползти, на его уме была лишь одно.

Она.

Не заставив себя ждать, в конце коридора загорелся экран. А на нём - женщина, ради которой он жил каждый день. Её взгляд, в котором давно не отражался свет. Её манера, которая давно смысла границы между фасадом и искренностью.

Безумный ученый, заклятый враг Организации, архивраг агента несколько долгих лет, и причина, по которой он ещё продолжал двигаться вперёд.

— Ранен, 8? — сказала та, чьи пули ранили его. Голос, который звенел в голове агента бессонными ночами.

— Ни царапины, — Агент воткнул в руку шприц с обезболивающим. Теперь это была проблема его часом позже. — А ты? Последняя наша битва окончилась тем, что ты упала в океан с вертолёта.

— Ах, было дело. Мне пришлось работать над своей челюстью приличное количество времени. Однако...

Она приставила руку к подбородку и широко улыбнулась. Первым инстинктом 8 было достать пистолет и раздробить экран, но во имя миссии он остановился. И в любом случае, Уроборос мигом включила бы второй экран.

— Ну как? И не скажешь, что ты мне её чуть не вырвал, так ведь?

К его сожалению, 8 никогда не отрицал привлекательности своего архиврага.

— Тогда ты мне нравилась больше, меньше бесполезных слов.

— Кто бы говорил, мистер- слева.

Агент не оборачиваясь направил пистолет позади себя и надавил на крючок. Выстрел - и один из выживших нападавших наконец слег с миром.

— Никаких благодарностей? Организация теперь и простейшим манерам не учит.

— Я отблагодарю тебя тем, что изогну тебе спину.

Выстрел - конец связи.



***


Экраны с картинкой камер наблюдения. Один из экранов сменился помехами - то был коридор.

Женщина наблюдала за тем, как экран за экраном, помещения перебегал красный силуэт, оставлявший после себя лишь искры проводов и брызги артерий. Все камеры были заострены на нём, все они запечетлевали его малейшие движения. Алый свет от изображений агента был единственным светом в этой тёмной комнате - и алый свет был единственным, что освещал сфокусированную на своём враге Уроборос.

С её губ наконец упали прерваные слова:

— Я бы хотела посмотреть, как ты
попытаешься.