Коридор. Разлитая кровь отражала единственное освещение - подсвеченный синим аквариум, в котором не было ни одной рыбы. Лишь искусственные водоросли и пластиковые камни на всю длину стеклянной стены. Возможно, аквариум был установлен совсем недавно. А возможно, все местные рыбы перегрызли друг друга давным давно.

Агент 8 шёл по коридору, стук его туфель раздавался эхом. Шёл прямо, наступая на трупы, что были засадой на него. Он не обращал внимания на то, как под ним хрустели кости, или как кто-то пытался отползти, на его уме была лишь одно.

Она.

Не заставив себя ждать, в конце коридора загорелся экран. А на нём - женщина, ради которой он жил каждый день. Её взгляд, в котором давно не отражался свет. Её манера, которая давно смысла границы между фасадом и искренностью.

Безумный ученый, заклятый враг Организации, архивраг агента несколько долгих лет, и причина, по которой он ещё продолжал двигаться вперёд.

— Ранен, 8? — сказала та, чьи пули ранили его. Голос, который звенел в голове агента бессонными ночами.

— Ни царапины, — Агент воткнул в руку шприц с обезболивающим. Теперь это была проблема его часом позже. — А ты? Последняя наша битва окончилась тем, что ты упала в океан с вертолёта.

— Ах, было дело. Мне пришлось работать над своей челюстью приличное количество времени. Однако...

Она приставила руку к подбородку и широко улыбнулась. Первым инстинктом 8 было достать пистолет и раздробить экран, но во имя миссии он остановился. И в любом случае, Уроборос мигом включила бы второй экран.

— Ну как? И не скажешь, что ты мне её чуть не вырвал, так ведь?

К его сожалению, 8 никогда не отрицал привлекательности своего архиврага.

— Тогда ты мне нравилась больше, меньше бесполезных слов.

— Кто бы говорил, мистер- слева.

Агент не оборачиваясь направил пистолет позади себя и надавил на крючок. Выстрел - и один из выживших нападавших наконец слег с миром.

— Никаких благодарностей? Организация теперь и простейшим манерам не учит.

— Я отблагодарю тебя тем, что изогну тебе спину.

Выстрел - конец связи.



***


Экраны с картинкой камер наблюдения. Один из экранов сменился помехами - то был коридор.

Женщина наблюдала за тем, как экран за экраном, помещения перебегал красный силуэт, оставлявший после себя лишь искры проводов и брызги артерий. Все камеры были заострены на нём, все они запечетлевали его малейшие движения. Алый свет от изображений агента был единственным светом в этой тёмной комнате - и алый свет был единственным, что освещал сфокусированную на своём враге Уроборос.

С её губ наконец упали прерваные слова:

— Я бы хотела посмотреть, как ты
попытаешься.

"Странные игры ты находишь, Мирабель."

Покки, сладость из заграницы. Вместе с ней прибыла и некая игра.

— Правила простые: каждый берётся ртом за конец покки и начинает есть свой путь к победе. Тот, кто дёрнется первым, проиграл!

Под шумиху и подбадривания, Амелия согласилась сыграть первой. Ее оппонент? Попробуйте догадаться.

Их лица, одно к другому. Их взгляд, одни к другому. Их губы...

Хруст, игра началась. Бакстер тут же подал вперёд, махом откусив половину покки – хотел поймать Амелию врасплох ("Подавись!"). Она же продолжила медленно кусать.

Друзья ожидали, что оба будут смущённо тянуть время, но они были полностью сосредоточены на игре. Каждое их движение было рассчитано. Каждая покрасневшая щека, каждый отвод взгляда, даже трепыхания дыхания - кловет, попытки надавить на чувства.

Наконец! Палочка покки стала так мала, что могла поместиться лишь меж их губами.

— Помните, игра продолжается, пока кто-то не дернется назад, даже без вкусняшки- ЭЙ!

Амелия и Бакстер притянули друг друга за воротники и – под недовольные возгласы зрителей – скрыли лица своими шляпами. Простите, ребята, это действие не одобрено цензурой нашего телеканала!

Холодный, зимний воздух не освежал - вместо мороза чувствовалась лишь тяжесть пороха. Новый снег на мосту был испорчен брызгами чернил повсюду. Где-то вдали веселились и танцевала толпа, но здесь их отдалённые звуки лишь подчёркивали гробную тишину.

Как всегда, Амелия и Бакстер были бок о бок. С тех пор, как их жизни переплелись, каждый их день был полон сюрпризов и приключений. Каждый эпизод - всё новые твисты и шутки! Доверятся ли они друг другу в этот раз? Решатся ли они признаться себе, не то что другому? Как много смешных ситуаций они смогут вытащить из этого? Это, и не только, на ваших экранах!

...Это, и не только.

Бакстер хотел посмеяться над абсурдом, но его гогот превратился в кашель, и резкая боль в ребре дала о себе знать.

Он лежал у самого края моста, оперевшись головой об ограду. Если он будет смотреть на звезды, то может он сможет отвлечься от пули внутри него. Также поможет держать себя в сознании.

— Сириус. О, Живописец. Кажется, эти собирают Близнецов, — Бакстер был малость горд, что всё еще их помнил. — Хм, а эти две звезды я не могу назвать...

Он протянул руку в их направлении. Он почти до них дотянулся.

— Как же они называются...

— Можешь назвать их сам.

Голос Амелии был ни раздраженным, ни смущенным - лишь уставшим.

Они пережили лавину на очередную криминальную группу. Их арка, полная интриг и сближений, предательств и сближений снова, кульминировала на этом мосте. Тела бандитов сейчас плыли вместе с льдом реки, и глава группы лежал в луже собственных чернил - его лицо начинал скрывать снег. Столько эмоций и адреналина - прошло, оставив лишь воспоминания.

Амелия сидела рядом с Бакстером. Подмога должна была прибыть с минуты на минуту. Еще немного, и здесь станет шумно, и это дело закроется. Но пока, сейчас, между всем этим, были лишь он и она. Будто мир застыл лишь для них двоих.

Рука Бакстера обрамила подбородок Амелии. Он подтянул ее лицо к себе. Пар их дыханий столкнулся.

— ...Хочешь поцелуй как награду? — У нее не было сил на недовольные шарады, её разум был в странном дзене.

– Нет, я просто хочу посмотреть на эти звезды получше.

Рука Бакстера ослабла, но Амелия поймала её. Обеими руками она приложила его ладонь к своей щеке.

— Тогда смотри.

Это был странный момент, которому не было суждено повториться. Они не назвали бы его романтичным, они не назвали бы его порывом чувств. Лишь уставшая череда мыслей.

Может они так устали, что не могли придумать отговорки. Их комплексы и страхи не могли сбить их с толку.

Что бы то ни было, момент всё длился. Когда-нибудь он закончится - сирены машин должны были завыть рано или поздно – но пока, в их мире не существовало никого и ничего, кроме их партнёра.