Неухоженность улиц средневековых городов была следствием не столько нечистоплотности горожан, сколько недостатка средств на благоустройство. Замостить улицу, устроить сточные канавы или водопровод — чрезвычайно дорогие удовольствия, в условиях средневековой раздробленности аккумулировать такие средства и ресурсы было под силу только самым богатым и могущественным муниципалитетам, князьям и королям. Флоренция, замостившая центральные улицы уже в первой половине XIII века, очень ими гордилась.

Поцелуй, помимо прочего, был многозначным ритуалом в средневековой культуре. Поцелуем мира обменивались в церкви во время и после богослужения. Целовались при заключении договора, иногда через специальную дощечку, в том числе для скрепления вассально-ленных отношений. В знак почтения к апостолу Петру целовали стопу его наместнику на грешной земле — папе римскому, а королям Англии и Франции стопу целовали после их коронации в благодарность за исцеление от золотухи. 

Муж неразумный
на сборище людном
молчал бы уж лучше;
не распознать
в человеке невежду,
коль он не болтлив,
но невежда всегда
не видит того,
что болтлив он безмерно.

Речи высокого.

Папа Урбан II увещевал рыцарей: «Пусть же на бой с неверными пойдут те, кто доныне предавался преступным частным войнам, направленным против верных! Пусть рыцарями Христа сделаются те, кто доныне был всего лишь разбойником! Пусть с полным правом нападут на варваров те, кто до сих пор нападал на своих братьев и родственников! Да получат вечное вознаграждение те, кто прежде становился наемником ради жалких грошей!»

Эдинбургский замок / Тайны британских замков 6 серия.

Дэн Джонс находится в Эдинбургском замке в Шотландии, который осаждали чаще всех других замков в истории.


https://www.youtube.com/watch?v=IDPm74Nyves&t=2072s

Кто молчать не умеет,
тот лишние речи
заводит нередко;
быстрый язык
накличет беду,
коль его не сдержать.

Речи высокого.

Пираты, нападавшие на британские берега, были выходцами с севера - из Скандинавии. Их нападения застали врасплох население Западной Европы. Завидев корабли под полосатыми или красными парусами с головами драконов и зверей на высоко вздымавшихся форштевнях, жители приморских районов Англии и Ирландии, Франции и Германии бросали дома и поля и спешили укрыться в лесах вместе со своим домашним скарбом и скотом. Замешкавшиеся погибали под ударами боевых топоров пришельцев или становились их пленниками.

Вместе с награбленным имуществом их грузили на корабли и увозили на север. Все, что пираты не могли захватить с собой, уничтожалось: скот убивали, дома сжигали. Попытки оказать им сопротивление поначалу были безуспешны. Хорошо вооруженные бесстрашные северные воины, охваченные жаждой добычи и возглавляемые прославленными вождями, легко рассеивали неорганизованные толпы крестьян, отвыкших от военного дела и приученных обращаться скорее с плугом и граблями, чем с мечом и копьем.

Постоянно враждовавшие между собой феодалы Западной Европы не могли объединиться для того, чтобы дать отпор дерзким грабителям. Ошеломленные жители стран, подвергавшихся нападениям норманнов - северных людей, как их прозвали на Западе, долгое время оставались беззащитными перед этой угрозой и, подобно Алкуину, видели в ней божью кару за грехи. Духовенство молилось: "Боже, избави нас от неистовства норманнов!". Но самые горячие мольбы ко всевышнему, на которого в средние века неизменно возлагались надежды о спасении от всяческих напастей, не помогали. Именно к этому времени относится предсказание, приписываемое Карлу Великому, что северные пираты причинят великие бедствия последующим поколениям.

Нападения норманнов с перерывами длились почти три столетия: с конца VIII до второй половины XI в. Во Франции "северные люди" были известны под именем норманнов, в Англии их звали датчанами, независимо от того, из Дании или Норвегии они приплывали на своих быстроходных кораблях. В Ирландии их называли финн- галл ("светлые чужеземцы" - норвежцы) и дубгалл ("темные чужеземцы" - датчане), в Германии - аскеманнами, в Византии - варангами, на Руси - варягами. В самой же Скандинавии воинов, совершавших походы в другие страны, именовали викингами.

В Исландии не существовало смертной казни, но если человек, объявленный за преступление вне закона, не успевал в срок покинуть страну или не хотел этого делать, то любой имел право его убить и не платить за убийство штраф — виру. Греттир Силач, герой одноименной саги, по мнению лагмана Стурлы, почитался как раз за то, что никто не смог с ним справиться, когда тот жил в изгнании, вне закона, а за его убийство отомстили не где-нибудь, а в Константинополе!

Неизбежно возникавшая потребность в регулировании численности жителей Скандинавии удовлетворялась разрешенным языческими верованиями детоубийством. Новорожденного приносили отцу, и он решал, оставить ребенка в семье или нет. Если он не считал это возможным вследствие своей бедности, физических недостатков или слабости ребенка, младенца относили в лес или пустынную местность и оставляли на произвол судьбы. Особенно часто так поступали с девочками. Если же новорожденного окропили водой, и отец дал ему имя и взял на руки, — он считался членом семьи, рода, после чего выбрасывание его расценивалось бы как убийство. Мужчина имел право признавать или отвергать детей, рожденных вне брака, — от рабыни или наложницы; если он не признавал ребенка, его судьбой должна была распорядиться сама мать. В те времена в ходу было понятие gravgangsmenn — «люди, обреченные на могилу»: если вольноотпущенник не мог прокормить свое потомство, детей оставляли в открытой могиле; бывший господин вольноотпущенника должен был взять наиболее крепкого из этих несчастных, остальные погибали голодной смертью. Показательно, что, когда в 1000 г. исландцы согласились принять крещение, было оговорено сохранение старинного обычая выбрасывать новорожденных. Эти варварские обычаи легко осудить, однако их нельзя объяснить черствостью родительского сердца. Нужда ожесточает. Суровые климатические условия Исландии постоянно держали ее население под угрозой голода. Во время сильного голода, постигшего остров зимою 976 г., убивали стариков. Видимо, неспроста датчане в Западной Европе того времени прослыли обжорами: после скудного питания на родине они с жадностью набрасывались на пищу, которой были богаче жители более плодородных стран.

Население большей части Европы в средние века состояло преимущественно из крестьян-земледельцев, то скандинавские бонды — так называли свободных людей, домохозяев, глав семей — были не только, а подчас и не столько хлебопашцами, сколько скотоводами, охотниками, рыболовами, моряками, китобоями. Широко развитая на Севере уже в раннее средневековье торговля давала возможность его жителям несколько пополнять свои скудные пищевые ресурсы: они вывозили шкуры, меха, Рыбу, лес, домотканые сукна, железную руду, тальковый камень и выменивали их на зерно, вино, ремесленные изделия, оружие, украшения и другие товары.