Оруженосец, готовящийся к посвящению в рыцарское звание, должен исповедоваться в грехах, поститься накануне праздника, провести в молитвах ночь, предшествующую ритуалу. Сам ритуал состоит в том, что посвящающий рыцарь опоясывает посвящаемого мечом «в знак целомудрия и справедливости», дает ему поцелуй как залог милосердия к побежденным в будущем и наконец ударяет ему по шее, чтобы посвящаемый навсегда запомнил свои обязательства «по выполнению той великой миссии, которую берет на себя» и вместе с тем «ту великую честь, которую обретает, вступая в орден рыцарства» . Затем новопосвященный рыцарь должен «вскочить в полных доспехах в седло своего боевого коня и показать всем присутствующим свое искусство верховой езды и, главным образом, то, что перед ними и в самом деле рыцарь, готовый поддержать и поднять честь рыцарства» . Праздник завершается всеобщим пиром и одарением гостей.

Друзья! Сегодня удалось побывать на замке Тенчын, что очень близко места моего проживания. Там проходил фестиваль посвященный раннему средневековью. К сожалению, это был завершающий день фестиваля, но удалось заснять специально для вас короткие бои. Слишком много времени не хотелось терять на съёмку , лучше все смотреть вживую. Были викинги, византийцы, множество реконструкторов Руси, Польши и что самое удивительное хазар.

https://youtube.com/shorts/QP77IZG89SE?feature=share

Викинги собираются совершить набег на Англию, миниатюра 12-го века.

Да здравствует феодализм!

#Юмор

Церемония «вручения меча» может иметь два символических значения — как знак принятия публичной власти и как знак посвящения в военную профессию. Это различие отчетливо проявило себя 3 августа 1108 года, когда король Франции Людовик VI получил миропомазание и корону от архиепископа Сан Дэмбера. Suger так описывает обряд: «Отслужив благодарственную мессу, он (архиепископ) снял с него (с короля) меч мирского рыцарства и препоясал его мечом Церкви, которым следует карать преступников, короновал его, произнося слова поздравления, королевской диадемой, вручил ему — вместе со словами, выражающими его глубокую преданность, — скипетр и жезл правосудия, доверив тем самым защиту церквей и бедных, а затем — прочие инсигнии (вещественные знаки королевской власти. — Ф.Н.) при великом ликовании клира и мирян» .
Королевский меч, противопоставляемый здесь «мечу мирского рыцарства» , выступает в роли носителя идеологического символа. Его функция — наказание злодеев,то есть функция королевской полиции и королевского правосудия.

Имя Ulfberht (в первоначальной форме Wulfbert, Wolfbert) имеет франкское или саксонское происхождение и относится к характерным германским двусоставным именам. Первая часть имеет прозрачное значение «волк» (сакс. wulf, англ. wolf). Форма написания второй части –berth, то есть «чистый, блестящий, сияющий» (древнегерм., сакс. и франк. beraht), указывает на IX–X века, поскольку в XI веке оно писалось уже в форме –bert. С другой стороны, франки в это время должны были писать это имя в форме Wulfberht — с сохранением начальной W. В той форме, в которой оно дошло до нас, имя Ulfberht отражает скандинавское культурное влияние.

Иймя Ulfberht не могло принадлежать кузнецу, изготовившему все эти мечи, поскольку оно использовалось в надписях на протяжении более чем 200-летнего периода. Таким образом, речь должна идти о чём-то вроде сигнатуры или товарного знака. Весьма убедительная гипотеза гласит, что Ульфберт скорее всего являлся начальником или инспектором производства клинков при Каролингах. Возможно, эту функцию даже выполнял человек церковного звания, на что указывает украшение в форме крестов, сопровождающее его имя. Учёные давно стремятся понять, чем же было обусловлено такое преобладание «Ульфбертов» над другими современными им торговыми марками.

Распространение мечей с надписью ULFBERHT.

Некоторые литургические документы, несут на себе отпечаток усилий Церкви наполнить своим собственным содержанием идеалы рыцарства.

Посвящаемый получает непосредственно от священнослужителя (или в его присутствии) свое оружие в следующем порядке: меч, копье, щит, шпоры. Этот малоизвестный ритуал весьма богат, особенно во второй его части, этическими, религиозными, даже теологическими элементами: «Ты же вспомни, перед тем как стать рыцарем, вспомни слово Духа Святого: „Доблестный воин, опояшься твоим мечом“ (Пс. 45:4). Твой меч — это меч Духа Святого, который есть Слово Божие. Следуя этому образу, поддержи же Истину, защити Церковь, сирот, вдов, тех, кто молится, и тех, кто трудится. Воспрянь против тех, кто нападает на Святую Церковь, с тем, чтобы в жизни вечной предстать перед Христом во славе, с мечом Истины и Справедливости. — Прими же этот меч во имя Отца, Сына и Духа Святого, аминь. Прими же это копье во имя Отца… Прими же этот щит во имя Отца… Прими же и эти шпоры во имя Отца…»

Достоверно известно, что герцог Беррийский лично ездил посмотреть на пса, который отказывался покидать могилу своего хозяина. Восхитившись увиденным, он дал соседу [умершего] денег, чтобы тот кормил верное создание всю оставшуюся жизнь. В те времена было довольно распространено бешенство, но оно считалось одной из тех болезней, которые поражают лишь плоть, так что собачью натуру не винили — тем более, уже тогда от укуса бешеной собаки можно было излечить множеством средств: от козлиной печени до купания в море.

Самые ранние упоминания об особой этике, присущей milites, отрывочны и случайны. Они встречаются в контексте размышлений церковных комментаторов Нового Завета, затрагивающих среди прочего и современную этим комментаторам реальность. Отправными точками служат, как правило, три текста из Евангелия — тот, в котором Иисус в качестве примера истовой веры приводит поведение римского центуриона (Лк. 7: 1–10), тот, где Петр крестит центуриона Корнелия и всю его семью (Деян. 10: 1–48), и, наконец, — причем чаще всего — призыв Иоанна Креститителя к раскаянию, обращенный к воинам, которые пришли к нему с вопросом: «…A нам что делать?» (Лк. 3: 14). Вслед за Августином Блаженным эти комментаторы заключают, что можно быть одновременно и христианином, и солдатом, и без колебаний адресуют современным им рыцарям ответ, данный Крестителем: «Не вымогайте ничего и живите на свое жалованье». Вымогательства, выражаемые словами «грабежи», «разбои», «добыча», представляют собой, в их глазах, главные грехи, характерные именно для «milites». Идет ли здесь речь о вырванных у противника военных трофеях? Отнюдь. Или, во всяком случае, крайне редко. Жалобы сосредоточиваются в едином фокусе: имеются в виду вооруженные грабежи того самого населения, личную и имущественную безопасность которого рыцари призваны обеспечивать, чем и объясняется столь распространенная в XI–XII веках игра слов «militia — malitia». Значительная часть хартий той эпохи содержит намеки на вымогательства milites, наносящие ущерб интересам Церкви.

Сожжение двух тамплиеров (предположительно Жака де Моле и Жоффруа де Шарне). Миниатюра из «Хроник Сен-Дени». Конец XIV века.

Тренировка средневекового рыцаря

Жизнеописание маршала Франции Жана ле Менгра, известного как Бусико, доносит до нас сведения о том, как великий рыцарь готовился к ратному труду и какие качества развивал в себе для достижения побед.

Здесь мы расскажем о физических упражнениях, к которым Бусико прибегал, чтобы приучить себя к военному делу

Он был не остановим в желании проявить себя и никакая тяжелая работа не казалась ему невыполнимой. Тяготы, непереносимые иными, ему доставляли радость, и даже во время отдыха, он не давал себе передышки. Пока другие предавались безделью, он тренировался запрыгивать в седло в полном вооружении, а в иное время совершал долгие пробежки пешком, что повышало силу и выносливость, или часами практиковался с рыцарским топором или молотом, чтобы укрепить руки и тело и подготовить их к ношению доспехов, а также, надев доспехи, с легкостью поднимать руки. Выполнение этих
упражнений сделало его настолько сильным, что ни один другой рыцарь не мог с ним тягаться. Бусико мог сделать кувырок в полном доспехе, за исключением бацинета, а также легко танцевать, надев кольчугу.

Также. Он мог в полном доспехе запрыгнуть на лошадь, не используя стремян.

Также. Он мог запрыгнуть с земли на плечи всаднику, сидящему на лошади, схватившись за его рукав.

Также. Положив одну руку на луку седла большого боевого коня, в другую между его ушей, он мог перепрыгнуть через него.

Также. Если две покрытые известкой высоких стены были на расстоянии вытянутых рук друг от друга, он мог забраться по ним, используя только свои руки и ноги, без всякой другой помощи.
Также. Полностью одоспешенным, он мог подняться до самого верха по обратной стороне лестницы, прислоненной к стене, перехватываясь за нее только руками и подтягивая себя от перекладины к перекладине, а без доспехов - на одной руке.
Все это абсолютная правда, и несомненно, он натренировал свое тело так хорошо столь многими упражнениями, что трудно было найти кого-либо, подобного ему. А когда он был в своих владениях, то без устали соревновался в метании копья и других военных забавах со своими оруженосцами. И так он поступал на протяжении всего похода, полагая, что никогда нельзя пренебрегать подготовкой на случай, если выдастся поучаствовать в сражении. И во время осады Монгюйона, он участвовал в каждом штурме и стремился быть среди первых, ибо считал, что только такое поведение достойно человека благородного происхождения. Порой он рисковал собой, поражая окружающих, а его отвага и подвиги так воодушевили маршала Сансера, что однажды он сказал: "Если этот мальчишка выживет, он станет великим мужем." В конце концов, Монгюйон пал, а вместе с ним сдались несколько других замков, и армиявернулась во Францию.

Миниатюра из манускрипта BNF Français 343 Queste del Saint Graal, ок. 1380-90 гг.