Византийский историк X века Лев Диакон так описывал внешность своего современника князя Святослава Игоревича: «Умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с густыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос — признак знатности рода;крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные, но выглядел он хмурым и суровым. В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только заметной чистотой».

Параллель описанию Святослава находим на печати его внука Ярослава Мудрого: лицо князя на печати видно плохо выделяются длинные усы, торчащие в стороны.Длинные усы носил и сын Ярослава Святослав,чей облик запечатлен на одном из первых листов «Изборника Святослава»,драгоценной рукописи, написанной по его заказу в 1073 году.

Сколь бы варварским ни было средневековье, оно культивировало чувство долга, хотя бы из гордости. Сколь ограниченной ни была сумма знаний того времени, по крайней мере, она учила прежде размышлять и лишь затем действовать; и не было тогда язвы современного общества — самодовольства. Жуанвиль — человек безусловно храбрый и всегда готовый рискнуть жизнью, — не прячется под личиной напускного презрения к опасности. он знает, сколь она велика, боится ее и тем большего уважения достоин за то, что ее не избегает На оставленных им блистательных страницах нет и следа тщеславия. оно было незнакомо средним векам — ведь в обществе того времени ничто не могло его провоцировать.

Тщеславие начало непрерывно развиваться во Франции со времен, когда двор утратил достоинство. Тщеславие заставляет забыть священные обязанности человека. Начиная с XVII в. тщеславие заменило свойственную прежде феодальному дворянству гордость — порок, творящий великие дела и идущий рука об руку с добродетелью.

В базилике Святого Петра папа Лев III возлагает императорскую корону на голову Карла Великого

Одной из «геополитических» функций римского епископа была коронация императоров. Понтифики всячески старались подчеркнуть свое первенство в этом деле: по мнению Эйнхарда, биографа Карла Великого, уже в 800 году при римском венчании франкского короля папа Лев III взял корону сам и возложил на голову Карла чуть ли не насильно. Во всяком случае, тот остался недовольным, и, видимо, неспроста. Куриальный фольклор позднего Средневековья вообще распространял представление, будто папа возлагал корону на голову императора ногами и тут же сбивал ее, словно чтобы продемонстрировать, по чьей милости тот получает корону.

Наглядное сравнение человека и различных типов арбалетов.

Любители квестов на месте? Так выглядит Pentiment, которая только что зафармила 88 баллов из 100 на OpenCritic.

Шедевр, по мнению критиков, сделала команда, работавшая над Fallout: New Vegas и Pillars of Eternity. О чем игра? История разворачивается в Баварии 16 века, где нужно раскрыть загадочное убийство.

Релиз – завтра.

Своего наивысшего политического влияния папство достигло в XIII веке. Во время Иннокентия III (1198–1216) вассалами Апостольского престола признали себя короли Англии, Сицилии, Арагона и Португалии. Его наследники, если и не обладали его харизмой, по большей части были юристами, серьезными политиками и рачительными хозяевами. Важную роль сыграла масштабная кодификация церковного права, на котором зиждился авторитет Римской кафедры. Максимальной рационализации и систематизации был подчинен даже культ святых: процедура канонизации получила четкие правила, основанные на расследованиях обстоятельств дела, за которые отвечали как кардиналы, так и лично папа, навсегда закрепивший за собой прерогативу провозглашения святости и внесения имени в календарь. Но «чемпионом» по канонизациям стал не средневековый папа, а Иоанн Павел II.

Святая Маргарита (в православной традиции Марина) Антиохийская — самая безжалостная победительница бесов и драконов в средневековой культуре. По житию, она родилась в конце III века н. э. в Антиохии (сегодня это террито­рия современной Турции). Как христианку, ее бросили в темницу. Там к ней явился огромный чудовищный дракон, обвитый мелкими змеями. Он бросился на девушку и проглотил ее. Однако Маргарита перекрестилась, и тогда утроба змея разорвалась, он умер, а она вышла на свободу. После этого перед ней возник бес, и Маргарита жестоко избила его, вырвав ему полбороды, ус и вы­бив глаз. На европейских миниатюрах святая изображается рядом с побежден­ным змеем. То, что она побывала в его желудке, заметно по одежде: подол длинного платья виден в пасти монстра.

На изображении: Миниатюра из манускрипта Якова Ворагинского «Золотая легенда». Франция, 1382 год.

В мирное время лошади магистра тамплиеров питались лучше, чем все остальные: «в то время как братья монастыря получают меру ячменя на двенадцать лошадей, магистр получает [одну] меру на десять [лошадей]» (статья 79). Тем не менее «лошадиная» иерархия отчасти сглаживалась во время военных операций: все кони получали поровну корма, а магистр мог выделить каждому, как рыцарю, так и сержанту, дополнительное верховое животное.

Вот и все, что касается храмовников высшего ранга; но в целом масса тамплиеров была организована таким же образом. Правда, в ней переплетались многие иерархические структуры. Например, мы снова встречаемся с трехчастной схемой феодального общества: те, кто сражаются (рыцари и сержанты), те, кто молятся (капелланы), и те, кто работают (братья-ремесленники). Или со груктурой монастырской организации: с одной стороны, братия монастыря (рыцари, сержанты и капелланы), с другой — братья-ремесленники, — это очень напоминает разграничение между монахами и послушниками у цистерцианцев.

Пьяцца-дель-Кампо в Сиене
Италия, 1279–1349 годы

Кирпич для Сиены — основа идентичности города. Мягкий оттенок, полу­чающийся при обжиге местной глины, дал название краске: «сиена жже­ная». В XIII–XIV веках, когда Сиенская республика переживала расцвет, производство строительной керамики находилось под строгим контролем. Были установлены единые размеры кирпича (примерно 30 на 15 на 7,5 см) и изготовлен мраморный эталон, с которым каждый желающий мог свериться в зале городского совета.

Стандартный кирпич не только обеспечивал высокое качество строительства, но и символизировал высокий уровень благосостояния всех граждан респуб­лики. Ансамбль главной площади Пьяцца-дель-Кампо, выстроенный на месте разросшихся древних поселений, стал красноречивым тому свидетельством.

Площадь имеет форму раковины или неглубокого амфитеатра, спускающегося к мягко изогнутому фасаду палаццо Публико, где заседало городское прави­тель­ство — Совет девяти. Сходящиеся к площади улицы разделяют ее прост­ранство на десять секторов равного размера, и это членение подчеркнуто мощением: девять, по числу членов совета, полос травертина разделяют плоскости уложенного елочкой кирпича.

Обрамляющие площадь дворцы знатнейших семейств имеют равную высоту и не спорят друг с другом пышностью убранства. Выделяется только палаццо Публико, нижний ярус которого выстроен из камня, и дозорная башня Торре-дель-Манджа, у которой, наоборот, кирпичная стена с каменным заверше­нием.

Пространство площади, свободное и одновременно защищенное, как бы приглашает проводить на ней больше времени. Увы, завершение ансамбля совпало с началом упадка республики: за год до замощения площади, в 1348 году, чума унесла жизни двух третей из 50-тысячного населения Сиены, после чего город навсегда уступил первенство в Тоскане своему сопернику — Флоренции.