Ребенок держит в руках табличку с алфавитом, бенедиктинское аббатство Badia a Settimo, 1320-е годы,

Сугерий в «Жизни Людовика Толстого» рассказывает, что в Галлию в 1106 г. приехал Боэмунд, князь Антиохии (1065 — 1111), чтобы взять в жены Констанцию, сестру Людовика, будущего короля франции; принцесса была прекрасна и пользовалась влиянием при дворе короля Филиппа 1 (1060 — 1108), ее отца. Сугерий пишет: «Ловкий князь Антиохии так сумел покорить всех подношениями и обещаниями, что был признан весьма достойным торжественно соединиться с принцессой в городе Шартре, в присутствии короля, сеньора Людовика, многих архиепископов, епископов и вельмож. На этой церемонии присутствовал и сеньор Брунон, епископ Сеньи, легат римского апостольского престола, которому папа Пасхалий II поручил сопровождать сеньора Боэмунда, дабы ободрять и поощрять верующих отправиться к Гробу Господню». После религиозных церемоний в течение нескольких дней были празднества, пиры, игры, которые иногда переходили в кровавые драки (в те времена большое скопление народа редко обходилось без столкновений).

Записки о Средневековье

Примечательна одна история, изложенная Григорием Турским. Некий Андархий, раб, предприимчивый человек, получивший по милости своего молодого хозяина знания в литературе и науках, оказался у короля Сигеберта и решил разбогатеть, удачно женившись. Он заводит дружбу с жителем Клермона по имени Урс, прячет свой панцирь в ларь, в каких обычно хранят бумаги, и говорит в отсутствие Урса жене последнего: «Я тебе оставляю много своих золотых монет; свыше шестнадцати тысяч золотых, спрятанных в этом ларе. Все это может быть твоим, если ты отдашь за меня свою дочь». Жена Урса соглашается. Андархий получает от нее письменное разрешение жениться на дочери Урса и предъявляет его местному судье, говоря: «Ведь я дал задаток при помолвке с нею».
Приведенный пример показывает, что у франков браку предшествовал контракт с обозначением суммы, которую жених обязывался платить родителям невесты. Это была подлинная сделка. Духовенство продолжительное время боролось с таким варварским обычаем, который существовал еще в начале IX в.

Карта Киевской Руси X-XI веков.

Крестоносцы Людовика IX высадились на Кипре в 1248 году и вскоре после этого встретились с эмиссарами монгольского полководца Эльджигидея, представителя великого хана. Первоначальная встреча произошла между монгольским командиром и двумя доминиканскими монахами, которые, вероятно, принесли подарки. На изображении уже Людовик IX и его ближайшее окружение встречаются с монголами на равных для общих переговоров. Они не увенчались успехом, поскольку французы не захотели подчиняться монголам.

Записки о Средневековье

Нитхард, племянник Карла Великого, пишет, что в 844 г. дружинники Людовика Немецкого и его брата Карла однажды разделились на две равные части и начали потешный бой; потом присоединились и оба монарха с отрядом молодых людей, нападая то на одних, то на других, и в кровавое побоище игра не перешла. Вероятно, от подобных учебных сражений и зародились в средние века турниры. Следует различать турнир и поединок: турнир (tournoi) — бой между двумя группами равной численности; поединок (joute) — одиночный бой на копьях. Вероятно, первым установил правила турниров, или групповых боев, Жоффруа де Прейи (умер в 1066 г.) Матвей Парижский в своей истории Англии под 1194 г. называет турниры «галльскими боями» (conflictus gallici). Видимо, в Англии тех времен эти игры считались французским изобретением. В XII в. для ведения турниров были созданы правила, совершенствовавшиеся до конца XV в.; вероятно, эти правила установлены во Франции во времена Жоффруа де Прейи, откуда проникли в Англию, Германию и даже в Византию.

На турнире в Шалоне в 1274 г., где с одной стороны участвовал король Эдуард и английские рыцари, а с другой — граф Шалонский с бургундцами, несколько участников все же погибли. Смертельные случаи в этих столкновениях были настолько частыми, что участников турниров отлучали от церкви и запрещали хоронить в освященной земле. В 1240 г. в Нейсе, близ Кёльна, состоялся большой турнир, во время которого погибло более шестидесяти рыцарей: они задохнулись от пыли или были раздавлены конями.
Отлучение от церкви, постановления соборов и даже королевские запреты не могли остановить рост популярности этих воинских праздников в эпоху, предшествовавшую Столетней войне, — их устраивали все чаще и чаще.
Церковь запрещала турниры не из гуманных соображений.На Лионском соборе в 1245 г. Иннокентий IV запретил проведение турниров на три года под предлогом, что эти праздники отвлекают рыцарей от крестовых походов и требуют чрезмерных затрат, которые целесообразнее использовать на войну с неверными.

Тому, что турниры стали великолепным торжеством, далеким от первоначального назначения, во многом способствовали женщины. Одну из сторон огороженного турнирного поля занимали трибуны, предназначавшиеся в основном для знатных дам. После боя дамы обычно раздавали награды победителям. Состязания часто превращались в источник соперничества и глубокой ненависти. Понятно, что короли, которым и без того немалого труда стоило сдерживать своих вассалов, ссорившихся по более серьезным поводам, не должны были потворствовать возникновению новых предлогов для злобы и мести. Дю Канж подробно излагает ордонанс о турнирах Филиппа Красивого 1312 г. Король приказывал сажать в тюрьму всех, кто, несмотря на его запреты, участвуют в tournoiements, или tupineis, независимо от того, в чьем королевстве это происходит; конфисковывать имущество рыцарей и освобождать их из-под стражи только после того, как рыцари публично покаются и поклянутся «своими святыми», что не будут присутствовать на турнирах до самого дня святого Реми.

Мем про админа... 😁

Записки о Средневековье

В Англии XIV века женщина могла получить развод только в том случае, если ее муж был импотентом. Но сначала она должна была доказать это в суде.
Когда в 1433 году Кэтрин Барлей подала заявление о расторжении брака с Уильямом Бартоном из-за импотенции, более дюжины человек дали показания о пенисе Уильяма после его осмотра.
Трое мужчин и несколько женщин осмотрели Уильяма в таверне под названием “Лебедь”, Роберт Линкольн засвидетельствовал, что Уильям вложил ему в руку свой “мужской жезл”; Линкольн описал его как "достаточно длинный и большой, чтобы иметь плотское сношение с любой женщиной".
Другой засвидетельствовал, что он сам был отцом 10 детей и что “у Уильяма было больше в длину и обхвате, чем когда-либо было у [моего] рода”.
Несколько женщин также осмотрели гениталии Уильяма Бартона, в том числе одна, которая согласилась с тем, что “стержень и яички Уильяма казались достаточными, чтобы служить и доставлять удовольствие любой честной женщине”.
Истинное
состояние пениса Уильяма разделило даже одну супружескую пару: в то время как Кэтрин Майколсон утверждала, что “его стержень не представлял никакой ценности”, ее муж Джон засвидетельствовал, что эта оценка “противоречила его взглядам и знаниям”, и пообещал заставить свою жену признаться в “лжесвидетельстве” в отношении полового члена перед их священником как можно скорее.