Тому, что турниры стали великолепным торжеством, далеким от первоначального назначения, во многом способствовали женщины. Одну из сторон огороженного турнирного поля занимали трибуны, предназначавшиеся в основном для знатных дам. После боя дамы обычно раздавали награды победителям. Состязания часто превращались в источник соперничества и глубокой ненависти. Понятно, что короли, которым и без того немалого труда стоило сдерживать своих вассалов, ссорившихся по более серьезным поводам, не должны были потворствовать возникновению новых предлогов для злобы и мести. Дю Канж подробно излагает ордонанс о турнирах Филиппа Красивого 1312 г. Король приказывал сажать в тюрьму всех, кто, несмотря на его запреты, участвуют в tournoiements, или tupineis, независимо от того, в чьем королевстве это происходит; конфисковывать имущество рыцарей и освобождать их из-под стражи только после того, как рыцари публично покаются и поклянутся «своими святыми», что не будут присутствовать на турнирах до самого дня святого Реми.

Мем про админа... 😁

Записки о Средневековье

В Англии XIV века женщина могла получить развод только в том случае, если ее муж был импотентом. Но сначала она должна была доказать это в суде.
Когда в 1433 году Кэтрин Барлей подала заявление о расторжении брака с Уильямом Бартоном из-за импотенции, более дюжины человек дали показания о пенисе Уильяма после его осмотра.
Трое мужчин и несколько женщин осмотрели Уильяма в таверне под названием “Лебедь”, Роберт Линкольн засвидетельствовал, что Уильям вложил ему в руку свой “мужской жезл”; Линкольн описал его как "достаточно длинный и большой, чтобы иметь плотское сношение с любой женщиной".
Другой засвидетельствовал, что он сам был отцом 10 детей и что “у Уильяма было больше в длину и обхвате, чем когда-либо было у [моего] рода”.
Несколько женщин также осмотрели гениталии Уильяма Бартона, в том числе одна, которая согласилась с тем, что “стержень и яички Уильяма казались достаточными, чтобы служить и доставлять удовольствие любой честной женщине”.
Истинное
состояние пениса Уильяма разделило даже одну супружескую пару: в то время как Кэтрин Майколсон утверждала, что “его стержень не представлял никакой ценности”, ее муж Джон засвидетельствовал, что эта оценка “противоречила его взглядам и знаниям”, и пообещал заставить свою жену признаться в “лжесвидетельстве” в отношении полового члена перед их священником как можно скорее.

🔥Надоели однотипные исторические телеграм-каналы? Хочется учиться и совершенствоваться?

"Ave Historia!" — канал, где вы найдете море разнообразного контента, от лонгридов на самые разные темы до уникальных кадров минувших эпох.

Подписывайтесь на наш канал, чтобы не упустить шанс прокачать свои мозги 🧠

Жуанвиль, в своих воспоминаниях приводит любопытный случай. Он рассказывает, что, возвращаясь с товарищами на корабле в Дамиетту после разгрома, они были атакованы и «...конные сарацины, что находились на берегу, стали метать в нас дротики, дабы мы не могли выйти. Мои люди одели меня в турнирную кольчугу, дабы сыпавшиеся на наше судно дротики меня не ранили». Жуанвиль тогда был болен и так слаб, что не мог держаться на ногах. Он не в состоянии был надеть гамбизон и боевую кольчугу. Следовательно, можно сделать вывод, что турнирная кольчуга была легче, чем обычная боевая.

🇺🇦  𝖒𝖊𝖒𝖊 𝖜𝖆𝖗 | 𝖚𝖐𝖗𝖆𝖎𝖓𝖎𝖆𝖓 𝖒𝖜 | 𝖙𝖜𝖎𝖙𝖙𝖊𝖗 | 𝖈𝖍𝖆𝖙 | 𝖘𝖙𝖎𝖈𝖐𝖊𝖗𝖘 𝖒𝖜| 𝖒𝖊𝖗𝖈𝖍 𝖒𝖜 | 📝 𝖚𝖓𝖈𝖑𝖊 𝖘𝖆𝖒

Piastowskie wahadło

Эта книга, литературная биография Болеслава Стыдливого, рассказ о Кракове тринадцатого века, мире без чистилища, где добродетель сталкивается с развратом, а рыцарство с подлостью.

В 1227 году убит польский князь Лешек Белый, осиротевший годовалого сына Болеслава. Новый правитель Кракова и его советники сталкиваются с трудной задачей. Они должны выжить и защитить свой район от жадных и хитрых родственников. В этом молодому князю помогают строгая мать, священнослужители, убийцы и, прежде всего, таинственный красивый юноша, который представляется опекуном его рода.

Автор книги польский медиевист доктор Łukasz Malinowski.
#литература

Аудиокнига в комментариях ⬇️⬇️⬇️⬇️

Средневековый французский был чрезвычайно распространен. С XI века франкоязычные дворяне предприняли значительные территориальные завоевания, принеся свой язык: норманны захватили Апулию, затем Сицилию, Англию и затем Ирландию. С крестовыми походами были основаны латинские государства Востока, в которых говорили по-французски: в Сирии, в Палестине, на Кипре и после 1204 г. в Греции. Это распространение поддерживается интенсивным движением: студентов, солдат, священнослужителей, музыкантов, торговцев и т. д. Рукописи и идеи путешествуют по средневековой Европе, которая гораздо более открыта и взаимосвязана, чем принято думать. Широко распространенный французский остается языком элиты: в 1307 году в Херефорде, городке на западе Англии, сельские жители дают показания на английском, горожане — на английском и французском, священнослужители — на французском и латыни. Средневековые люди часто владели несколькими языками. Дворяне нередко говорят на трех или четырех, и среди этих языков французский часто преобладает.

Французский появляется в документах (уставы, завещания и др.) в начале XII в., а конкурировать с латынью в дипломатических отношениях начинает в конце XIII в. Когда дож Венеции написал султану Алеппо в 1254 году, он сделал это по-французски, и именно на этом языке султан ответил ему. Удивительно, но "французский" изобретают… за пределами Франции. Таким образом, прилагательное «французский», используемое для описания языка, впервые употребил… англичанин! Филипп де Таун написал в 1113 году Comput (труд, используемый для определения дат религиозных праздников), текст, предназначенный для короля Англии, но написанный на так называемом островном французском языке, который, по словам Филиппа, был «разговорным языком» нашей страны». В этом тексте он использует термин «французский» 14 раз для обозначения языка. Также в Англии французский язык стал литературным языком, когда была записана Песнь о Роланде (начало 12 века).

Средневековое сообщество отличается от современной нации тем, что в нем необходимости в работе воображения по созданию нации. Это, обусловлено отсутствием необхнодимости в его результатах. В маленьком устойчивом сообществе, в отличие от современного общества, нет необходимости задумываться о том, насколько давно и при достаточно ли героических обстоятельствах возникло то, что всем знакомо с самого рождения и, казалось бы, существовало вечно. Точно так же нет необходимости экзаменовать на предмет соответствия национальному аутостереотипу – тем самым чертам «национального характера» — тех, кто живет в одном с тобой мире, говорит на одном языке, имеет то же, что и ты представление о том, какая земля самая лучшая, кому из односельчан можно доверять в определенном деле и о каком дереве идет речь, когда говорят о «большом дубе». Если нацию составляет коллективное «мы», но средневекового сообщество образуют «свои», общность которых строится на неясных и как раз поэтому не нуждающихся в прояснении основаниях.

«Нации» как социальные институты известны из римской античности на протяжении всей дальнейшей истории Европы.
Категория «нация» меняет в веках свое смысловое наполнение: 
- от «наций»-племен как единиц строя римских легионов (национальные аудиторы);
- к средневековым “nationes” в смысле землячеств (как, например, в Болонском университете, где под немецкой «нацией» понимали не только студентов из собственно немецких земель, но и поляков, чехов, шведов и проч., т.е. представителей земель к северу от Италии, в то время как сама Италия была представлена несколькими нациями; или же в городах средневековой Италии);
- к «нациям» как инструментам описания единого ordo христианства (знаменитые соборы XV в. – Констанц (1414-1418), Павиа/Сиена , Базель, где по квантитативным признакам (+ по 4 сторонам света) были дефинированы основные христианские «нации» (за рамками соборов эти «нации» в смысле автономных автохтонных образований были немыслимы; но импульс к самоидентификации «своего» через «чужое» тогда был дан).

Интенция Петрарки маркировать в истории «темные века» (термин «Средние века» ввел в 1453 г. Флавио Бьондо) впервые поделила историю на эпохи. Встал вопрос дисконтинуитета общечеловеческой истории (Великое переселение народов нарушило эту преемственность) – варвары не смеют претендовать на наследие античности как общей нормативной ценности. Но где начала этих «варваров»? Вернувшись к латыни, Петрарка сделал больше Данте и Боккаччо для перехода от этого универсального языка средневековой Европы к национальным языкам. Восстановленный им до «первоначальной» чистоты язык римской классики сделался… еще более итальянским, чем сам итальянский». Возрождая латынь, Петрарка тем самым «объявлял о ее смерти».
Носители римско-латинской традиции, итальянские гуманисты, проникнутые духом исключительности, монополизировали античное наследие и в подавляющем большинстве не принимали идею переноса империи на Каролингов (в Карле Великом и его преемниках на троне они хотели видеть лишь защитников Империи).

Сегодня, 30 мая 1431 года Жанна д’Арк была сожжена заживо на площади Старого Рынка в Руане. На голову Жанны надели бумажную митру с надписью «Еретик, вероотступница, идолопоклонница» и повели на костёр. «Епископ, я умираю из-за вас. Я вызываю вас на Божий суд!» — с высоты костра крикнула Жанна и попросила дать ей крест. Палач протянул ей две скрещённые хворостины. И когда огонь охватил её, она крикнула несколько раз: «Иисус!» Почти все плакали от жалости. Её пепел был рассеян над Сеной.

В надежде сломить волю узницы её содержали в ужасных условиях, английские стражники оскорбляли её, на допросе 9 мая трибунал угрожал ей пыткой, но всё напрасно — Жанна отказалась покориться и признать себя виновной.

Миниатюра казни Жанны ок. 1484 г., Национальная библиотека Франции.