На Балтике главной деятельностью тевтонцев и их предшественников, Меченосцев и Добринского ордена, была миссия. На этой территории не было ничего, что оправдывало бы войну, делая ее справедливой: ни могилы Христа, ни христианских земель, которые нужно было вернуть, пусть даже тевтонцы сделали Пруссию землей Девы Марии. Цели боев в Пруссии и Ливонии, как и борьбы с литовцами в XIV в., сводились к завоеванию земель и обращению язычников, при необходимости силой оружия. Существенным элементом этой борьбы была германская колонизация. Поскольку язычники оказывали ожесточенное сопротивление, дело надо было снова и снова начинать с нуля, постоянно устраивая все новые рейды и военные экспедиции. Призывы к крестовому походу были полезными, но очень спорадическими. Тевтонцы умели сохранять полный контроль над этими походами.

Тевтонцы также набирали в Германии добровольцев вне институтов крестовых походов. Итак, за одним исключением в 1255 г. этими крестоносцами командовал чешский король Пржемысл II Отакар.

Природные условия диктовали особый тип войны в Пруссии. Пруссия — это низинная, болотистая территория в прибрежной зоне. На юге и юго-востоке ее отделяет от Литвы широкий пояс лесов и болот («Вильднис», Wildnis). Климатические условия имели решающее значение: вести военные операции можно было только сухим летом либо умеренно холодной и сухой зимой — тогда болота и реки замерзали и не было снежных бурь, что давало возможность перемещаться. Как на дождливое лето, так и на мягкую и сырую зиму ничего планировать было нельзя. Именно в зимнюю кампанию, когда море замерзло, Меченосцы захватили остров Эзель.

Эта война набегов, состоящая из наступлений и контрнаступлений, с растянутым фронтом, заставляла предоставлять командованию на местах изрядную самостоятельность. Устав Тевтонского ордена, пересмотренный в 1244 г., предписывает командирам совещаться, чтобы приноравливаться к разным типам боя, которые навязывает мобильный и хорошо знающий местность противник.

Термин bastardus — средневековое изобретение, появляется с XI века в преимущественно французских источниках и, согласно наиболее распространенному объяснению, происходит от латинского слова bastum («седло»), а обозначает, соответственно, человека, зачатого «в седле», то есть на ходу и (ли) каким-то путником, а не в оседлом браке с законным мужем.
Незаконнорожденность не была табуированной темой, она обсуждалась в законодательстве — взять, к примеру, Мертонский статут 1235 года.Задача законотворцев состояла в том, чтобы максимально четко отрегулировать права наследования, предотвратив тяжбы и конфликты.Несколько позже зазвучали и соображения морального порядка: почему человек должен страдать за грехи других (своих родителей)? Страдал же он не только потому, что лишался наследства, но и в силу разных других ограничений. К примеру, по имперскому законодательству, бастард не мог занимать публичных должностей и не мог вести врачебную практику.
На изображении: Вильгельм I, незаконнорожденный сын Роберта II.

Согласно распространенному и отчасти примитивному подходу, высокое Средневековье, или, как его поэтически называл Йохан Хёйзинга, «осень Средневековья», лучше, гуманнее, толерантнее раннего, так называемого темного Средневековья. А еще лучше, конечно, — Ренессанс. Можно допустить, что это так, если говорить о политической и культурной элите, аристократии, ученых и белых цисгендерных мужчинах-христианах. Но к другим социальным и этноконфессиональным группам, к другим гендерам и к сексуальности вообще это утверждение применимо с трудом. 
В 1976 году вышло эссе историка Джоан Келли «Было ли у женщин Возрождение?», которое вызвало полемику: обсуждалось различие между классами и социальными группами, а также было ли Возрождение у женщин-аристократок, или у женщин буржуазии, или у женщин-мещанок и бедных горожанок. Нам важна сама постановка вопроса, который подрывает этот прогрессивизм. Вывод Келли, как нетрудно догадаться, такой: у женщин был не Ренессанс, а «второе издание» домашнего рабства и охота на ведьм. 

Важнейшим событием Пятого крестового похода была долгая осада Дамьетты франками, которые должны были также охранять и защищать свой лагерь. Источники единодушно превозносят качества, проявленные братьями военно-монашеских орденов: боеготовность, дисциплину, сплоченность. Тамплиеры, согласно всем хроникам, были «первыми в атаке и последними в отступлении». Конечно, иногда отмечаются случаи неповиновения и нетерпения, но в целом они были редкостью:чаще всего братья безропотно сносили град стрел, обрушивающийся на них, и стоически ждали команды к атаке.
Надо отметить тесную связь между кавалеристами и пехотинцами, особенно в боях на Востоке, где все-таки наибольшее значение придавали атаке тяжелой конницы; на Востоке не отмечено презрения кавалериста к пехотинцу, по крайней мере столь ярко выраженного, как на Западе; многие рассказы о крестовых походах, делают акцент на солидарности кавалеристов и пехотинцев. Во время боев на марше первые активно защищали вторых. Всадники часто спешивались и сражались пешими.

Немецкие и скандинавские купцы приезжали в Ливонию за янтарем, древесиной, мехами. В течение XII в. за ними последовали миссионеры-цистерцианцы. Их проповедь получила некоторый успех у ливов. Были основаны церкви, а в 1184 г. в Икскюле создали епископство Ливонское. Но эта церковь сталкивалась с враждебностью ливов, остававшихся язычниками. Поэтому третий епископ, Альберт фон Буксгевден, обратился к немецким рыцарям с призывом защитить его паству. Таким образом, буллы о крестовом походе позволили ему получить некоторую помощь. Альберт фон Буксгевден быстро понял, что дело миссии не имеет никаких шансов упрочиться без создания достаточно крепкой и хорошо защищенной территориальной базы. Крестовый поход, к которому призвали в 1200 г., дал возможность завоевать довольно значительную территорию. Епископ основал Ригу в низовьях Западной Двины и призвал колонистов заселять ее. Он перенес сюда резиденцию епископов Ливонских. Город, удачно расположенный, стал развиваться и пережил быстрый коммерческий подъем.

Брат Мартин, мелкий торговец-бакалейщик. На иллюстрации из «Книги двенадцати братьев» он стоит за своим столом и держит в руке ёмкость, которая, вероятно, используется для измерения сыпучего товара, белый цвет которого указывает на соль. На столе разложена корзина с ручками и разные сосуды с зёрнами или орехами. Но пряностями он явно не торгует. Они ему просто не по карману, 1425 год.

Брат Бертольд, торговец специями. Показан на иллюстрации из «Книги двенадцати братьев» стоящим за своим прилавком, разложенным на большой бочке. В правой руке держит аптекарские весы, которыми он взвешивает специи, лежащие в мешочках на столе, 1453 год.

А вот Святой Альдхельм, епископ Шерборна, Англия, ещё в VII веке написал о чёрном перце так:

«Я чёрный снаружи, одетый в мятый покров, но содержимое моё воспламеняет. Я приправляю лакомства, пиры королей и роскошь стола. И соусы, и размягчённое мясо на кухне. Но ты не найдёшь во мне ничего ценного, если только моё содержимое не взбудоражило твои кишки.»

Витраж Бристольского собора

Собор заложен в 1140 и освящён в 1148 году как аббатство св. Августина, после роспуска монастырей в ходе английской реформации стал кафедральным собором вновь созданной Бристольской епархии в 1542 году.

В сфере оружия и снаряжения ордены умели сочетать западную традицию с местными. Главным родом войск оставалась тяжелая конница из рыцарей, одетых в кольчуги и все в большей мере в пластинчатые доспехи, вооруженных мечами и копьями и сидящих на крупных боевых декстрариях. К 1400 г. половина из 16 тысяч коней в армии тевтонцев были декстрариями, в основном привезенными из Германии, а выращенными и вскормленными в трех десятках табунов Пруссии. В 1376 г. литовцы устроили набег на один из этих табунов и увели верховых коней, но прежде всего кобыл и жеребцов-производителей. Зато в небоевых целях и в легкой кавалерии использовали разных верховых животных: мулов, ронсенов или местных лошадей, таких как арабская либо замечательная прусская лошадь, пригодная для любых целей, — «швейк», маленькая, крепкая, выносливая. Изучение металлических пластин на могильных плитах тевтонских рыцарей в нидерландском баллее Альте-Бисен показывает, что рыцари этого ордена использовали большой двуручный меч.

В военных орденах особо активно использовали лучников. Необходимость держать гарнизоны и применяться к приемам противника привели к широкому использованию арбалета, даром что это было далеко не рыцарское оружие. Тамплиеры в лагере под Дамьеттой применяли арбалет с воротом. Широко и до самого конца средневековья применяли его и тевтонцы вслед за меченосцами; скорострельный и грозный валлийский лук так и не появился на берегах Балтики, чтобы составить ему конкуренцию. В некоторых из тевтонских крепостей производили арбалеты и болты (стрелы) для них, так же как тамплиеры и госпитальеры в Краке или Сафеде. Это оружие было техническим, и тевтонцы, как и прочие, нанимали специалистов, чаще всего генуэзцев. Огнестрельную артиллерию в открытом поле тевтонцы впервые использовали зимой 1381 г. Более классическим вариантом, поскольку в этой сфере ордены не были первооткрывателями, стало применение пушек с XV в. в качестве оружия для обороны замков.

Чем ниже по социальной лестнице был бастард, тем менее завидными были его перспективы:бедные женщины просто бросали таких детей после их рождения. Для подкидышей в городах учреждались приюты: госпиталь Святой Екатерины в Лондоне или Святого Духа в Риме (папа Иннокентий III основал его, дабы женщины не выбрасывали больше своих детей в реку Тибр), знаменитый Ospedale degli Innocenti («Приют невинных» во Флоренции): из первой сотни найденышей, попавших в этот приют, 99 были бастардами, родившимися преимущественно у матерей-служанок.

Важно иметь в виду, что, каким бы ни было законодательство, родители могли действовать по своему усмотрению. Бастарды не могли быть наследниками основного, недвижимого имущества, но могли жить с него; их можно было оделять щедрыми дарами из числа движимого имущества, а дочерей — расширенным приданным или назначать им пансион из средств, отходящих законному наследнику, и заботиться о респектабельных брачных партиях для них, с тем чтобы они совсем не выпали из своей социальной страты.

Уважаемые подписчики и гости канала, сегодня, после небольшого перерыва снова выходит новое видео. На этот раз мы рассмотрим миф о плоской земле.

Ведь Историку средневековой науки периодически приходится сталкиваться с такими заблуждениями, а тех, кто думал иначе, якобы преследовала Церковь. Открытие шарообразности Земли порой приписывается то Колумбу, то Копернику, то Галилею.

Миф о том, что в средние века люди считали землю плоской как и многие появилась в 19 веке
согласно ней в средневековье царило полное невежество, и даже Христофор Колумб считал, что мир плоский. В этом ролике, я постарался продемонстрировать, что это было далеко не так.


https://youtube.com/watch?v=8HByUr9ogTk&si=L6zvwoZ_iH2TqwXL

В Средние века футбол мало походил на нынешнюю игру, имея больше сходства с регби. Ограничений на число игроков тоже не было, и потому с улицы на улицу этот многолюдный ужас шатался и рушил все на своем пути, пытаясь загнать мяч хоть куда-нибудь. Они пропускали из-за забавы службы в церкви, работу в поле и слыли "хулиганами" своего времени, доставляя хлопоты буквально всем. Долго жаловались знать и духовенство, и 14 апреля 1314 года король удовлетворил их просьбы. Футбол был запрещён на улицах Лондона.

Увы, чернь продолжала забавляться и калечить друг друга за игрой в мяч уже в безлюдных пустырях, назло шерифам. И в 1333 году королём был запрещён «всякий бег вперегонки». Наказание за футбол в разное время колебалось от штрафа до казни.И лишь в 1592 году запрет на игру сняли в Шотландии, а в 1603 году и в Англии.

Французам эта тяга к футболу была непонятна, о чём свидетельствует реакция Гастона де Фуа : «Если англичане называют это игрой, то что же они называют дракой?!».

WeHistory — весело и познавательно!