На горе Афон - полуострове в Греции - существует одна из старейших монашеских общин, действующих по сей день. На этой карте показано распределение 20 основных афонских монастырей на Святой горе.
В 395 году полуостров вошёл в состав Византийской империи. В 880-е годы император Василий I провозгласил его местом исключительного проживания монахов. В настоящее время здесь расположено 20 православных мужских монастырей - 17 греческих и три славянских (русский, сербский и болгарский). Древнейший из них - греческая Великая Лавра, основанная в 963 году. Помимо монастырей, на Афоне есть другие поселения - скиты (небольшие монашеские обители) и кельи (уединенные строения, где живут два-три монаха). Это крупнейшее в мире средоточие православного монашества.

Управление осуществляется представителями всех 20 монастырей. Режим самоуправления основан на положениях первого Устава Святой горы Афон, принятого в 972 году. С 1312 года Святая Гора находится в церковной юрисдикции Константинопольского патриарха.

Фрагмент картины Яна ван Эйка «Мадонна в церкви». Около 1438–1440 годов

Витраж — это в первую очередь не послание, а впечатление. Мозаика из разно­цветных стекол заливает храм красными, синими, зелеными, фиолетовыми лучами, пускает цветные зайчики, напоминающие драгоценные камни, по полу и сводам.

В XIII веке на французских витражах — а именно Франция, породившая готику, долго задавала архитектурные вкусы в большей части Европы — господство­вали насыщенный красный и темно-синий цвета. В середине того же столетия в моду стало входить бесцветное стекло, где рисунок выполнялся в градациях серого. С начала XIV века мастера научились придавать отдельным фраг­ментам прозрачного стекла желтый цвет, так что в позднем Средневековье множество витражей выдер­жано в бело-серо-желтой гамме.
Канцлер Шартрского собора Пьер де Руасси, живший в XIII веке, считал, что образы, созданные из стекла, — это божествен­ные писания, по­скольку они направляют лучи истинного солнца, т. е. самого Господа, внутрь храма.

Убийство в Данциге.
Летом 1391 года в Данциге произошло убийство шотландца сэра Вильяма Дугласа англичанами. Причиной послужил конфликт, произошедший годами ранее между шотландцем и англичанином Томасом де Клиффордом. Дугласы и Клиффорды враждовали ещё с 13 века, из-за земельных владений, принадлежавших Дугласам, но переданных Клиффордам королём Эдуардом I.
Сэр Вильям Дуглас из Нитсдейла прибыл в Пруссию во главе шотландского "экспедиционного корпуса" на 240 кораблях.
Собственно в Данциге на мосту у Высоких ворот и произошло вооружённое столкновение между англичанами-сторонниками Клиффорда и Дугласом, в ходе которого шотландец и его оруженосец были убиты. Эскалацию очередного англо-шотландского конфликта удалось остановить благодаря вмешательству рыцаря Жана II ле Менгра, будущего маршала Бусико,стоявшего во главе французов и занявшего сторону шотландцев. Эти события нашли отражение в его обширных мемуарах.
Из-за конфликта Великий магистр Конрад фон Валленрод чуть было не отменил планируемый райз в Жемайтию.

В 1361 году английский наемник Джон Хоквуд (на изображении фреска во Флорентийском соборе) отправился в Италию, где стал весьма успешным капитаном. Его величайшая победа произошла в 1387 году: в битва при Кастаньяро, где сошлись армии Вероны и Падуи.

Выражение «куртуазная любовь» никогда не употреблялось средневековыми авторами; они предпочитали говорить «bonne amor, vraie amor» – прекрасная любовь, истинная любовь, и особенно «fine amor» – утонченная любовь. Термин «куртуазная любовь» является изобретением современной критики, причем довольно неудобным, поскольку включает в себя несколько различных понятий. В целом, можно сказать, что «куртуазная любовь» обозначает любовь, основанную на преклонении перед дамой; подобную любовь нам представляют поэты и романисты XII—XIII веков. Однако даже сама литературная проблема гораздо сложнее. Здесь необходимо принимать во внимание и социальное положение автора, и жанр, к которому он обращается; помнить о его таланте и намерениях; и, главное, уметь различить сквозь тонкую пелену символов и иносказаний живую, полную нюансов, изменчивую и трудно поддающуюся определению материю – любовь.

Первые появления в литературе «куртуазной любви» в самом начале XII века явились своего рода реакцией на религиозную мораль и обусловлены желанием изменить нравы и, саму область чувств. Действительно, для церкви любовь являлась «опасным» чувством: как причина супружеских измен, она посягала на таинство брака и ставила под угрозу спасение душ, даже между супругами ей полагалось сохранять умеренность и стыдливость. Вместе со святым Бернаром церковь XII века опиралась на цитату из святого Иеронима: «К чужой жене всякая любовь постыдна; к своей она должна быть умеренна; тот изменяет, кто слишком горячо любит свою супругу».

Первыми против этого учения выступили именно лангедокские поэты. Любовь для них не безумие, но мудрость. Она не обесценивала личность, а наоборот, укрепляла способности ума и сердца. С 1100 по 1280 год шесть поколений трубадуров утверждали, что любовь есть живительное начало, источник всяческих добродетелей, она делает человека великодушным и утонченным, покоряющим и покорным и радостным.

Пришло сразу 2 новых доната! Давненько уже ничего не было, но я рад, что вы друзья помните обо мне. Огромное спасибо вам за поддержку и помощь в развитии канала.
Если кому не жалко подкинуть монету, всех приглашаю по адресу:
https://www.donationalerts.com/r/medieval_notes

Куртуазная любовь трубадуров в средние века не была только платонической, поэтому она требовала подчинения желаний строгой дисциплине. Влюбленный, полностью покоряясь даме, должен в течение длительного времени служить ей, не будучи при этом уверен в вознаграждении. Все свои силы ему следует посвятить тому, чтобы жить этой неопределенностью, совершенствуя свои моральные качества в соответствии с предписанным ему воздержанием и борясь со встречающимися препятствиями. Подобная этика покоилась на преклонении перед достоинствами дамы, неизменно всегда самой прекрасной и самой благородной. У некоторых поэтов она оказывается возведенной на абсолютную высоту: воздыхатель, находясь в состоянии, близком к религиозному созерцанию, влюблен в это собственное состояние влюбленности, или, в крайнем случае, он желает только желания.

Как известно, в средние века Франция не была единым государством, север и юг Франции очень отличались. Это можно заметить даже в куртуазной любви. Хотя, зародилась она на юге, у романистов Северной Франции куртуазная любовь имеет менее возвышенную форму. Плотское наслаждение, хотя и не являлось главным, тем не менее занимало у них значительно большее место. Неуловимое сладострастие лирических поэтов превращается в настоящую чувственность. Знание психологии становится подробнее и глубже, а персонажи – в частности женские образы – приобретают более отчетливые черты. Если трубадуры смогли заново изобрести любовь, то северные авторы всемерно способствовали возвышению женщины в литературе.
Любовь в рыцарских романах еще очень похожа на ту, что воспевали провансальские поэты. Хотя иногда она и основывалась на супружеской верности, любовь чаще всего связывалась с понятием измены. То, чем владели, любили редко, поэтому супружеским узам противопоставляли пылкое преклонение влюбленного перед дамой.

Чехол для книги сделанный в Италии, XV век. Надпись гласит: "Memento Mei "(Помни меня).

Во второй половине XII века большинство авторов и, вероятно, читателей были искренне убеждены в том, что красивое равносильно хорошему. Прекрасная наружность лишь отражает глубокие внутренние красоты. И только в 1220—1230 годах это совершенно платоническое представление исчезает из куртуазных романов. Взамен появляется так называемая тема «дьявольской красоты». Теперь привлекательность считается неразрывно связанной с пороком лицемерия. Так, «Ланселот в прозе» повествует о том, как блестящие рыцари ведут себя низко и коварно, а слишком хорошенькие девушки оказываются «дьявольскими девами», что на пятьдесят лет раньше было совершенно немыслимо. Возможно, это изменение связано с антифеминистическим движением монахов и развитием культа Богоматери. Идеальная женщина вновь становится таинственной и менее реальной. Кроме того, умильная снисходительность романистов к неверной жене под влиянием богословского учения о браке сменяется воспеванием строгой добродетели.

Рыцарские наборные пояса Центральной Европы 1365-1470: по материалам Польши, Чехии, Венгрии, Германии.