Под пером пронормандских летописцев появление нормандцев знаменовало совершенно новую силу на исторической арене. Оно означало приход народа, который, среди прочего, выделялся своим военным мастерством, «народа Галлии, более мощного на поле брани, нежели любой другой народ», как пишет об этом Вильгельм Апулийский. Во время сицилийской кампании 1040 года, когда нормандцы служили в наемных частях византийского войска, самые храбрые из мусульман Мессины обратили в бегство греческий контингент: «Затем пришел черед наших воинов. Мессинцы еще не испытывали на себе нашей отваги и поначалу бились свирепо, но когда осознали, что враг силен как никогда, то отступили перед натиском этой новой, воинственной расы». Эта «новая раса» изменила правила ведения войны и связанные с нею ожидания.

Отчасти эти перемены означали нарастание жестокости, грубости и кровожадности, ибо необузданная жестокость была таким же важным атрибутом воинской доблести, как сила и доблесть.

Записки о Средневековье

Жестокость нормандцев

Один инцидент, демонстрирующий нарочитую жестокость нормандских вождей, произошел во время спора между нормандцами и греками по поводу награбленной добычи. В лагерь явился греческий посланник. Стоявший поблизости нормандец потрепал его коня по голове. Потом вдруг, «чтобы греческому посланнику было, что поведать грекам о нормандцах по возвращении, голым кулаком нанес удар коню в шею, одним ударом свалив его наземь почти бездыханным». Такое дерзкое и леденящее душу своей жестокостью увечье коня посланника должно было довести до сознания греков одну мысль: нормандцы не колеблясь проливают кровь.

Ещё один пример произошел в 1068 году, тогда граф Роджер разбил мусульман в небольшом отдалении от города. Мусульмане взяли с собой почтовых голубей, которые теперь попали в руки нормандцев. Роджер повелел пустить голубей лететь назад в Палермо, где женщины и дети ожидали известий. Голуби принесли им весть о победе нормандцев, причем записки были начертаны кровью убитых мусульман.

Записки о Средневековье

Статуэтка Карла Великого

Всадник изготовлен около 870 года, предположительно по заказу мецского архиепископа Дрогона. В левой руке всадник держит державу, в правой, по всей видимости, должен был находиться жезл или меч (данный элемент утрачен). Фигурка лошади позднеантичного происхождения и для статуэтки использована повторно. Статуэтка изначально предназначалась для сокровищницы кафедрального собора Меца и находилась там вплоть до XVIII века. В настоящее время хранится в Музее Лувра.

Известное сходство с описанием внешности императора, данное его биографом Эйнхардом, который сообщает о могучем телосложении, короткой шее и пышных усах Карла, присутствует. Некоторые исследователи высказывают предположение, что это мог быть Карл Лысый, внук великого императора франков. В таком случае поводом к появлению статуэтки, вероятно, послужила коронация Карла Лысого в Меце после захвата им Лотарингского королевства в 869-870 годах.

Записки о Средневековье

Этнический состав викингов

За собирательным словом «викинг» нет этнической спецификации. Мы не всегда знаем, из каких этносов состояла эта «орда». Но если прибегнуть к материалу древнеисландских саг, то из них следует, что это могли быть исландцы или норвежцы.Англию, близкую к Скандинавии, терроризировали в основном датчане. На какой-то короткий период датчане даже стали править в Англии. Датская династия победила англосаксонскую и стала владеть страной.

Нужно учитывать, что англичане называли датчанами всех скандинавов без какой-либо спецификации, а скандинавские языки называли датским. Это отчасти отражает внешнюю точку зрения на вопрос о том, кем были викинги. С другой стороны, считается, что скандинавы, которые особенно плотно взаимодействовали с Русью, были выходцами из Швеции, хотя мы знаем и о присутствии здесь тех же норвежцев, исландцев и датчан. Кроме того, мы знаем из саг, что некоторые викинги уезжали из Исландии и Норвегии в Константинополь и оставались там на службе у византийского императора.

Записки о Средневековье

Существует предположение, что ощутимое, порядка двух дюймов, снижение среднего роста человека, отмеченное между Ранним и Поздним Средневековьем, явилось следствием изменения рациона питания в результате перемен в структуре сельского хозяйства.

Земледелие, по сравнению с животноводством или охотой, производит продукты, более богатые калориями, и значит, благодаря ему можно прокормить более многочисленное население. Однако питающиеся таким образом люди зачастую оказываются менее здоровыми и развитыми физически, а кроме того рискуют оказаться зависимыми от одного источника питания.

Робер Гвискар с Папой Николаем II

У Вильгельма Апулийского, мы читаем о первом вторжении Робера Гвискара в Калабрию:

«Повсюду нормандцы прославили себя,
Но, не изведав еще их могущества,
Калабрийцы пришли в ужас от появления
Столь воинственного вождя. Робер, поддерживаемый
Множеством воинов, повелел повсюду, куда они вступали,
Грабить и жечь. Земля была опустошена,
И все было сделано для того, чтоб повергнуть жителей в страх».

Аналогичным образом, когда Робер Гвискар осадил город Кариати, были предприняты все усилия, «чтобы падение его навело трепет на другие города». Мотив совершенно ясен: требовалось «нечто ужасное, что можно было бы поведать о нормандцах». Окруженные со всех сторон врагами куда более многочисленными, они могли компенсировать это лишь рассказами о своей «природной воинственности и свирепости».

Малатерра: «Нормандцы — это раса коварная, они всегда отвечают мщением на причиненное им зло, предпочитают иноземные поля своим в надежде заполучить их себе, они жадны до добычи и власти».

Записки о Средневековье

Смешанное войско нормандцев, англичан, фламандцев и немцев, которое в 1147 году осаждало Лиссабон, по свидетельству средневековых авторов, удостоилось похвалы своего союзника, короля Португалии: «Мы хорошо знаем, и убедились на опыте, что вы бесстрашны, и сильны, и неукротимы». Конечно, эти похвалы бледнеют перед тем, как восхваляли себя сами нормандцы. Так, предводитель нормандского войска в Лиссабоне Эрве де Гланвиль произнес такую речь:

«Кто не знает, что нормандский народ не жалеет усилий для приумножения своего могущества? Его воинственность лишь усиливается перед лицом враждебности, она не ослабевает из-за трудностей, а когда они преодолены, разве предается он праздности и бездействию и дает себя поработить? Ибо он хорошо знает, что порок лености преодолевается действием».

В другом отрывке из того же текста, посвященного захвату Лиссабона, в уста мусульман, засевших в осажденном городе, вложены слова: «Вами движет не нищета, — обратились они к армии франков, — а ваши внутренние устремления».

Записки о Средневековье

Летописцы нормандского завоевания южной Италии, такие, как Амат из Монте-Кассино, неизменно рисуют противостоящих им греков как народ невоинственный и в каком-то смысле женственный.

Так, во время первого столкновения нормандцев с греками северяне обращают внимание, что греки «похожи на женщин», и в одной своей речи перед походом предводитель нормандцев обращается к своим воинам со словами: «Я поведу вас против женоподобных мужчин».

Анна Комнина, дочь византийского императора Алексея, в своем труде «Алексиада» дает знаменитый портрет западного рыцарства, в частности нормандцев из Сицилии. Ее отец, император, заслышал о грозящем появлении франков: «Его встревожило их появление, ибо он был знаком с их необузданным нравом и непостоянством взглядов и намерений… и с тем, как они неустанно рвутся к богатству и способны в этом рвении под самым ничтожным предлогом нарушить свои обещания».

Записки о Средневековье