Эду­ард I дает клятву вер­но­сти Филиппу. Лист 22v (фраг­мент). Хро­ники Фран­ции или Сен-Дени (с 1270 по 1380 г.). Место созда­ния: Париж, Фран­ция. Время: послед­няя чет­верть XIV в., после 1380 г. Худож­ники: фран­цуз­ский мини­а­тю­рист, извест­ный под име­нем Мастера Вер­ги­лия (Virgil Master, акти­вен в 1380 – 1420 гг.) и его мастер­ская.

Необы­чайно слож­ное время – XI – XIII века – полно собы­тий, сыг­рав­ших важ­ную роль как в эко­но­ми­че­ской, поли­ти­че­ской, так и в куль­тур­ной жизни Европы и всего мира. Европа как бы про­сы­па­лась от спячки, наби­рая силы и ско­рость для сво­его дви­же­ния впе­ред. Во всех обла­стях жизни наблю­да­ется все воз­рас­та­ю­щее ожив­ле­ние. Боль­шая роль в этом про­цессе доста­ется захват­ни­че­ским кре­сто­вым похо­дам на Восток, воз­глав­ля­е­мым рыцар­ством. Это делает рыцаря одной из глав­ных фигур эпохи и на опре­де­лен­ное время – иде­а­лом муж­чины.

Как  видно, не слу­чайно граж­дан­ский костюм все больше при­бли­жа­ется по форме и силу­эту к воен­ному. При зна­ком­стве с памят­ни­ками искус­ства можно заме­тить, как при­мерно с X века и до XIV сперва мед­ленно, а потом все быст­рее объем евро­пей­ских костю­мов начи­нает умень­шаться. Если начало этого пери­ода – роман­ский стиль в искус­стве, то с XIII века – это уже готика. Рубахи, туники, штаны, плащи – все умень­ша­ется в объ­еме, при­бли­жа­ется к есте­ствен­ным объ­е­мам чело­ве­че­ского тела. Это, правда, не кос­ну­лось верх­них теп­лых и парад­ных при­двор­ных, а также цере­мо­ни­аль­ных обла­че­ний, кото­рые оста­ва­лись длин­ными и широ­кими. Изме­ни­лись и пред­став­ле­ния о муж­ской кра­соте. Блед­ный и худой с горя­щими гла­зами аскет уже не счи­та­ется иде­а­лом. Напро­тив, теперь кра­сивы при­знаки здо­ро­вья: белая кожа, румя­нец во все лицо, пыш­ные волосы, силь­ные плечи и руки, с длин­ными тон­кими паль­цами и т.д.

Туника, пер­вая из пере­чис­лен­ных одежд, начи­нает транс­фор­ми­ро­ваться: умень­ша­ясь в объ­еме, она пре­вра­ща­ется сна­чала в некое подо­бие наклад­ной сво­бод­ной, но не слиш­ком широ­кой куртки, ино­гда с неболь­шими раз­ре­зами по бокам. В таком виде она суще­ствует какое-то время и затем снова про­дол­жает умень­шаться, пре­вра­ща­ясь к XII веку в полу­при­ле­га­ю­щую одежду, кото­рую уже не все­гда можно было надеть через голову, и при­хо­ди­лось делать для головы длин­ный раз­рез, да и по бокам в швах остав­лять не малень­кие, а боль­шие раз­резы, чтобы можно было сво­бодно сесть на лошадь.

…Когда муж­ская туника сузи­лась до того, что ее при­шлось спе­реди раз­ре­зать, она уже фак­ти­че­ски пре­вра­ти­лась в предка совре­мен­ного жакета и пиджака»

Происхождение штанов

Как было уже в посте выше туники в ходе средних веков сужались и сокращались. Уко­ро­тив­ши­еся туники обна­жили штаны и сде­лали их пред­ме­том осо­бен­ной заботы. Они так же, как верх­няя часть костюма, ста­но­вятся все уже. Сна­чала шта­нины начали про­сто сужи­ваться, и отпала необ­хо­ди­мость обви­вать их обмот­ками или рем­нями от щико­ло­ток до колен. От этого оста­лась лишь полоска ткани, кото­рую под­вя­зы­вали под коле­ном. На смену обмот­кам при­шли поножи из мяг­кой кожи, кото­рые покры­вали ноги от ниж­ней гра­ницы икр до бедра. В верх­ней части они лен­тами кре­пи­лись к спе­ци­аль­ному поясу или к поясу шта­нов. А снизу их край закры­вали чулки из ткани.

Таким обра­зом штаны в ниж­ней части ока­за­лись закры­тыми. Такая ком­би­на­ция шта­нов с поно­жами и чул­ками заклю­чала в себе целый ряд неудобств и была некра­си­вой. Поэтому штаны посте­пенно уко­ро­ти­лись до сере­дины бедра, а поножи все удли­ня­лись в обе сто­роны, пока не закрыли всю ногу. Соот­вет­ственно уко­ра­чи­ва­лись чулки, пока не стало ясно, что более раци­о­наль­ным будет соеди­нить поножи с чул­ками. Таким обра­зам появи­лись чулки-штаны, кото­рые кро­или из сукна все более при­ле­га­ю­щими, пока не научи­лись их делать бук­вально по ноге. Сзади во всю длину ноги шел шов, пере­ходя на подошву. К подошве чулка для проч­но­сти стали при­ши­вать тон­кую пла­стинку кожи, что изба­вило муж­чин от необ­хо­ди­мо­сти дома носить еще какую-либо обувь, разве что для тепла. На улицу или в офи­ци­аль­ных слу­чаях обувь наде­ва­лась прямо поверх чулок-штанов.

Дол­гое время чулки-штаны оста­ва­лись двумя само­сто­я­тель­ными, не соеди­нен­ными между собой дета­лями одежды. Вверху между ними вид­не­лись ниж­ние штаны, пре­вра­тив­ши­еся в белье».

В позднее средневековье (конец XIV – начало XV в.) штаны-чулки, по насто­я­нию цер­ков­ни­ков, стали сши­вать. Таким обра­зом штаны-чулки пре­вра­ти­лись в узкие штаны.

Штаны-чулки также не пре­кра­тили сво­его суще­ство­ва­ния – они оста­лись в костю­мах кре­стьян и город­ской бед­ноты».

В тех областях Пиренейского полуострова, которые были отвоеваны у мусульман в XII–XIII веках, развитие городов происходило на фоне уже достаточно густой сети поселений городского типа. В X–XI веках исламская Испания была несомненно наиболее урбанизированным регионом Западной Европы. Неудивительно, что здесь не наблюдалось того бурного роста числа новых городов, каким характеризовались, например, области Восточной Европы или Британских островов. Конечно, определенное число осознанно спланированных новых поселений или колоний имело место. Главным образом они основывались на новом месте либо на месте населенных пунктов сугубо сельского типа. Примером служит Сьюдад Реал, основанный Альфонсом X в 1255 году:

«Он повелел, чтобы люди из его владений пришли сюда, начертал, как надлежит заложить новый город, и приказал назвать его Вилла Реал; указал, как спланировать улицы, определил места, где должна пройти городская стена, и повелел установить каменные ворота в том месте, где в город входит дорога из Толедо».

Затем король даровал новому городу законы Куэнки. План города Сьюдад Реал, с его простой симметрией, дорогами, идущими через шесть ворот («Пуэрта де Толедо», «Пуэрта де Калатрава» и т.п.) и сходящимися на центральном рынке, к которому примыкает собор св. Марии, говорит не о случайном, а о спланированном характере его застройки. Однако в целом для Испании такие города были исключением.

В других случаях христианское войско завоевателей могло встретить город с уже значительным населением, как было с великими южными столицами — Валенсией, Кордовой и Севильей. Севилья в 1248 году отошла к королю Кастилии. Большая часть мусульманского населения была изгнана. На протяжении последующего десятилетия королевские комиссары занимались распределением земельной собственности в городе и окрестностях: 43 крупных земельных владения получили князья, феодалы, епископы и военные ордена; 200 малых поместий были пожалованы рыцарям, и даже рядовые воины получили небольшие имения. Свою долю получили также король, вновь назначенный архиепископ и городской совет. Новые землевладельцы привлекали новое население. Иммиграция в Севилью эпохи Реконкисты затронула практически каждую часть Пиренейского полуострова, и поселенцы в большом количестве прибывали даже из таких отдаленных областей, как Галисия и Старая Каталония. Большинство переселенцев были из Старой Кастилии, многие также прибывали из Леона и Новой Кастилии. Эти три региона образовывали большой массив земли в северной части центральной Испании, от реки Тахо до северных горных хребтов, и служили мощным источником людских ресурсов, поставляя городу новых жителей-христиан.

С другой стороны, многие города для своего возрождения нуждались в притоке новых жителей после долгого периода приграничных войн и завоевательных походов. Когда в начале XII века Таррагона была взята христианами, граф Барселоны даровал ее Таррагонской епархии, описывая ее при этом как «город Таррагона, который оставался разрушен и покинут на протяжении многих лет, не имея ни землепашца, ни жителей. Я жалую его вам… для восстановления… Я даю вам свободу… собирать людей где только возможно и какого угодно ранга для заселения этой земли». Когда Фердинанд III взял Хаэн, «он послал за поселенцами во все края, пообещав большие свободы всем, кто придет сюда жить».

Друзья, объявляю итоги конкурса. На этот раз победил комментарий с номером 76. Поздравляю с победой, а всем вам дорогие подписчики обещаю постараться организовать новый розыгрыш.

Когда в 1228 году королева Богемии Констанца даровала южноморавскому городу Годонин (Гединг) права города, она в своей хартии объявила: «мы призвали к себе достойных немцев и поселили их в нашем городе».

Краков представляет собой хороший пример польского города, преображенного как немецкой иммиграцией, так и заимствованной у немцев системой городского права. Эта древняя польская крепость получила новую жизнь в 1257 году, когда герцог Болеслав, местный правитель из династии Пястов, установил в городе порядок по образу и подобию магдебургского: «город Краков был преобразован на основе германского права, и герцогские сановники изменили облик рыночной площади, домов и дворов».

Он намеревался «собрать здесь людей из многих краев», но особо оговаривал, что польское сельское население не может пользоваться правами граждан нового города. Основанием для такого ограничения был не национальный признак как таковой, а опасение, что это приведет к оттоку жителей из его владений или земель других сеньоров. В результате уже и без того достаточно немецкий по духу Краков стал еще более германским городом. Его бюргеры были немцы по имени, языку, культуре и происхождению, а правовой моделью для них также служил старонемецкий город. Таким же образом оказались германизированы многие крупные торговые города Восточной Европы, другие же (как, например, Рига) и вовсе целиком представляли собой поселения немецких иммигрантов.

Города типа Кракова и Риги специализировались на дальней торговле. Во внутренних же районах Восточной Европы того времени получил развитие еще один вариант урбанизации по немецкому типу — создание сети небольших рынков и торговых центров локального масштаба. Хороший пример тому дают города Мекленбурга. Помимо двух балтийских портов, Ростока и Висмара, города Мекленбурга были вызваны к жизни главным образом потребностями близлежащих районов, и изучать их надо именно с точки зрения их локального значения.

Инкорпорированные города, появлявшиеся в Шотландии, Ирландии и Уэльсе в XII и XIII веках, характеризовались прежде всего иммигрантским населением, по преимуществу английского происхождения. Свет на состав населения Дублина на рубеже XII и XIII веков отчасти проливает дошедший до нас документ — реестр купеческой гильдии, обнаруженный в архивах дублинской корпорации, где перечислены члены гильдии этого англо-нормандского города.

Самая ранняя часть списка (приблизительно 1175–1205 гг.) включает около 2800 имен и фамилий, из которых около 40 процентов имеют составной частью указание на происхождение из той или иной местности, не говоря о более общих вещах (например, Ричард из Корнуола, Пьер Француз и т.п.). На карте отмечены те родные места дублинских купцов (в пределах Британских островов), на которые приходится не менее трех членов гильдии. Сразу видно, насколько прочная связь существовала по линии Дублин-Бристоль, по которой в город переместилось большое число жителей из бассейна реки Северн, глубинной области Бристоля. Большинство эмигрантов прибыло из южного Уэльса, из пограничных графств так называемой Западной Страны и из городов центральных графств. Существенный контингент поставляли также Лондон и Винчестер, давнишние городские центры юго-востока. Менее значительным, но также заметным был приток переселенцев с северо-запада, в особенности из Карлайла, а также из Шотландии и других ирландских городов англо-нормандского происхождения. Поразительным является также факт, что большинство этих горожан носили фамилии, которые происходили от названий населенных пунктов городского типа. Иными словами, это были не селяне, а горожане, перебравшиеся в новый город.

Торговые связи, осуществляемые по Средиземному морю, для Средних веков не были чем-то необычным. Уже в X веке, и даже ранее, купцы из Амальфи и Венеции плавали в морские города Византии и исламского мира. Так, известно, что во время беспорядков в Каире 996 года были убиты и ограблены более сотни итальянских купцов.

Тем не менее в XI веке свидетельств этой торговли заметно прибавляется и в игру вступают все новые города, в первую очередь Пиза и Генуя. Ко второй половине столетия агрессивно настроенные отряды купцов, пиратов и крестоносцев из этих городов высаживались по всему средиземноморскому побережью, вели торговлю в больших портовых городах типа Константинополя и Александрии, грабили, как в 1087 году произошло с Аль-Махдия на севере Африки, предпринимали попытки создания крестоносных государств, как в 1097–1098 гг. в Антиохии и в 1099 г. — в Латакии. Итальянцы прочно захватили инициативу в средиземноморской торговле, и отныне до конца средневековья алчный, а порой и опасный итальянский купец стал вездесущей фигурой в этом регионе.

Создание государств крестоносцев в последнее десятилетие XI и в первой четверти XII века открывало итальянским купцам новые возможности. Молодые государства были своего рода аванпостами, Утремерами, и сильно зависели от снабжения товарами по морю. Однако своего флота у них не было, и они оказывались один на один с могущественными морскими силами соседнего Египта и Византии. В этих условиях государства крестоносцев быстро попадали в зависимость от итальянцев: галеры западных городов давали им защиту. Классический пример торга, который наглядно показывает, что могли предложить итальянцы и чего они хотели взамен, мы имеем в лице так называемого «Пакта Вармунди» (Pactum War-mundi) 1123 года.
Это соглашение, заключенное между венецианским дожем, только что завершившим весьма успешную экспедицию против египетского флота, и представителями Иерусалимского королевства (сам король находился в плену). Документ был заключен непосредственно перед нападением крестоносцев на Тир, прибрежный город, остававшийся в руках мусульман. По сути дела венецианцам была предложена четверть всей торговли в любом городе королевства, самостоятельность во всех судебных тяжбах, где они выступали ответчиками, и льготы по налогам и пошлинам. В дополнение они получали третью часть городов Аскалон и Тир после их завоевания, «чтобы владеть ими свободно и полновластно… до скончания веков». По прошествии шести месяцев, благодаря венецианской блокаде, Тир пал.

Предусматривавшееся «Пактом Вармунди» торговое поселение венецианцев в Палестине должно было представлять собой небольшую часть города, где те могли создать себе «Венецию в миниатюре». Им полагалось иметь собственную церковь, улицу, площадь, баню и пекарню; они могли торговать друг с другом, используя венецианские меры. Для урегулирования внутренних тяжб у них был «суд венецианцев».

Характерной приметой времени стали такие культурные и правовые анклавы, которые итальянские купцы стремились создавать повсюду, где оказывались. Например, город Акра, в XIII веке — столица Иерусалимского королевства, имел генуэзский, венецианский и пизанский кварталы площадью соответственно 16, 11 и 7 акров.

В венецианском квартале была церковь, посвященная покровителю Венеции — св. Марку, фондако (fondaco) — комплекс деловых зданий включая склады, лавки и контору, где заседали венецианские официальные лица, осуществлявшие управление кварталом; дома и магазины, сдававшиеся в аренду, иногда на год, иногда на пассагии (passagium), то есть период, когда в порту стояли венецианские караваны; гавань и набережная. Наконец, весь район был обнесен стеной. Помимо странствующих купцов существовало постоянное население из числа эмигрантов, как, например, упомянутый в одном документе Никола Морозини, чей отец жил на побережье в Триполи, а дед, Пьетро Морозини, в XII веке переселился из Венеции в Святую землю.

Венецианцы, пизанцы и генуэзцы вели торговлю по всему Средиземноморью, независимо от того, кто стоял у власти в том или ином государстве — латиняне, греки или мусульмане.

Луч­ники. Фраг­мент глав­ного алтаря церкви Свя­того Себастьяна. Фреска. Авторы: ита­льян­ские худож­ники Джо­ванни Балей­сон (Giovanni Baleison, около 1463 – после 1492) и Джо­ванни Кана­ве­зио (Giovanni Canavesio, не ранее 1450 – после 1500). Время созда­ния: между 1485 и 1490 г. Сент-Этьен-де-Тине, При­мор­ские Альпы, Фран­ция

На луч­ни­ках, пока­зан­ных на глав­ном алтаре церкви Свя­того Себастьяна в Сент-Этьен-де-Тине, можно видеть цель­ные шоссы пер­вой кон­струк­ции с бра­ге­той.

С левой сто­роны остав­лена щель, кото­рая поз­во­ляла справ­лять малую нужду, не отвя­зы­вая шоссы от пур­пу­эна.

Семь свободных искусств — дисциплины, лежавшие в основе античной и средневековой систем образования. Делились на две части: тривиум и квадривиум. В первую образовательную ступень входили грамматика, риторика и диалектика. Квадривиум состоял из четырех «точных» дисциплин: арифметики, геометрии, астрономии и музыки (гармоники).

Изучение латыни опиралось на чтение античных текстов. После этого занимались риторикой, то есть искусством правильно строить фразы на латыни, и диалектикой — искусством правильно размышлять, анализировать, спорить, ставить вопросы и отвечать на них. Это так называемый тривиум — база, основа средневекового образования на протяжении многих столетий, которая была заложена на рубеже Античности и Средневековья. За тривиумом следовало изучение квадривиума: арифметики, музыки, астрономии и геометрии.

Друзья, недавно один из подписчиков написал мне насчёт платных постов. Буду ли вводить их в группе? Однозначно нет! Да, я подключил старсы на постах, но не пойду путём некоторых групп и не введу платные посты. Считаю, что это уже слишком, контент должен быть бесплатным, а любые пожертвования добровольны.

Деятельность итальянских купцов (венецианцы)

В 1082 году венецианцы создали свой особый квартал в Константинополе, а в следующем столетии их примеру последовали соперники. В 1173 году пизанцы заключили договор с египтянами о создании фондако в Александрии. Со временем эти торговые форпосты итальянских купцов на Средиземноморье превратились в полновесные колонии. Это уже не были привилегированные анклавы в приморских городах под эгидой крестоносных королей, греческих императоров или мусульманских султанов, а автономные территориальные образования, крупные и не очень, привязанные к основным торговым путям. Налицо были все социальные признаки колонии — узкая эмигрантская элита, поддерживавшая тесные связи с метрополией, и многочисленное недовольное население другой этнической группы и иной веры. В этом процессе участвовали все крупные торговые города Запада, как правило — в кровавом соперничестве друг с другом.

Перед Венецией большие возможности для территориальной экспансии открылись в 1204 году. До этого город какое-то время довольствовался влиянием на далматском побережье.

В 1204 году разорившиеся франкские рыцари-крестоносцы были наконец вынуждены реализовать идею, на протяжении ста лет подспудно зревшую в лагерях крестоносцев — штурмовать и захватить Константинополь. Опираясь на поддержку венецианского флота, они обязаны были щедро поделиться с Венецией. Заключенное соглашение предусматривало, что венецианцы получат три четверти добычи, право назначить половину членов комиссии для избрания нового императора Латинской империи и три восьмых от завоеванных земель. Отныне дож Венеции носил титул «господина трех четвертей всея Римской империи». Военная и политическая реальность сложилась таким образом, что венецианцы так и не получили обещанного сполна, но территории в Эгейском море к ним отошли, отчасти в качестве прямых доминионов, отчасти — как владения венецианских вассалов.

Крупнейшим из территориальных владений Венеции, приобретенных в результате падения Константинополя, в период, когда равновесие между латинянами и греками удерживалось посредством переговоров и военных действий, был Крит.

Потребовалось несколько лет войны против Генуи, прежде чем венецианцы сумели утвердить на острове свое господство, но к 1212 году наконец сломили латинскую оппозицию и приступили к созданию на острове венецианской колонии. Крит был поделен на «шестые доли», каждая из которых была названа в честь одного из шести районов самой Венеции (Каннареджио, Сан Марко, Санта Кроче и т.д.). То был зримый отпечаток географии метрополии на завоеванной земле. На Крит были набраны поселенцы из рыцарей и пехотинцев, и первая группа в количестве 132 рыцарей и 48 пеших воинов прибыла на остров в 1211 году. За ней последовали другие партии переселенцев — в 1222, 1233 и 1252 годах. Была создана латинская церковная иерархия, с архиепископским престолом в Кандии и десятью викарными епархиями, в которых получили престолы венецианцы и другие итальянцы, в том числе множество монашеского сана. В 1264 году Крит можно было описать как «оплот и мощь сегодняшней империи латинян», и на то были все основания: лишь в 1669 году, после ожесточенной борьбы, венецианцы лишились острова.

Следующие на очереди будут генуезцы.

Деятельность итальянских купцов (генуезцы)

Самым заклятым соперником Венеции был Лигурийский город Генуя, который уже в X веке начал снаряжать морские экспедиции в западную часть Средиземноморья, а в 958 году получил городские вольности, которые принято считать «древнейшими в Европе».

Как и венецианцы, генуэзцы извлекали выгоду из своей причастности к крестовым походам. В 1098 году Боэмунд Тарентский из Антиохии пожаловал им церковь, рынок, фонтан и тридцать жилых домов. Как явствует из нотариальных документов 1155–1164 годов, генуэзские купцы вели торговлю в Александрии, по Левантийскому побережью, на Сицилии. Их торговые пути простирались также на юг Франции, север Африки и в Константинополь. В 1147–1149 годах генуэзские корабли участвовали в захвате испанских городов Альмерия и Тортоса у мусульман, а к концу XII века они экспортировали фламандские ткани на Сицилию.

Экспансия генуэзских купцов в Восточное Средиземноморье немедленно привела к конфликту с Венецией. Так, в 1170 году генуэзский торговый квартал в Константинополе был разграблен венецианцами. Казалось бы, триумф венецианцев в четвертом крестовом походе должен привести со временем к полному вытеснению генуэзцев с Эгейского и Черного морей. В сирийском крестовом походе территориальный конфликт в Акре, вошедший в историю под названием Войны св. Саввы, окончился поражением генуэзцев. Поворотный пункт в их судьбе наступил в 1261 году, когда община вступила в союз с византийским императором, который в том же году отвоевал у латинян свою столицу Константинополь. Начался период, когда генуэзцы «не только вытеснили греков из морских перевозок и торговли, но и венецианцев превзошли по богатству и ресурсам». В последующие пятьдесят лет они заполучили крупное поселение в Пере, напротив Константинополя, и остров Хиос, не считая ряда коммерческих монополий и доступа к черноморской торговле.

Вокруг Черного моря, на окраинах татаро-монгольского мира, генуэзцы основали торговые форпосты и колонии в качестве перевалочных пунктов на торговых путях, ведущих в Китай. Повсюду на этих берегах можно было встретить выходцев из Генуи и ее внутренних районов. Когда Эдуард I Английский в порядке одного из тех невероятных дипломатических обменов, какие имели место во второй половине XIII века, направил своего эмиссара Готфрида де Лэнгли ко двору ильхана Персидского, верный рыцарь отправился через Геную, Константинополь и Трапезунд и лишь затем углубился дальше в материковые районы. В Трапезунде английские посланники купили коня у «генуэзского купца Бенедикта», а сам посол хранил свой багаж в доме Никола Дориа, представителя благородного генуэзского рода, который в то время руководил монетным двором правителя Трапезунда из династии Комнинов.

На северном побережье Черного мора существовали другие генуэзские колонии, в частности, Тана на Азовском море, где примерно в 1360 году стояли церкви, посвященные св. Марку, св. Марии (францисканская), св. Доминику (доминиканская) и св. Якобу, религиозные братства св. Антония и св. Марии, кладбища монахов нищенствующего ордена и других католиков. Именно здесь пожелал быть погребен Андало Бассон, и «чтобы тело его везли четыре верблюда». Едва ли можно найти более яркий пример сохранения религиозных и культурных традиций в чуждой среде, чем в этом случае исполнения погребальных католических обрядов с помощью четырех животных пустыни.

Недалеко от Таны, на южном берегу Крыма, лежала Кафа (нынешняя Феодосия), самая значительная из черноморских колоний Генуи. Генуэзцы заполучили ее в награду за поддержку мятежных византийцев и к 1281 году посадили там своего консула. С того времени и вплоть до 1475 года, если не считать одного непродолжительного перерыва, Кафа играла роль центра черноморской торговли, «еще одной Генуи», рынка шелка, специй и рабов, крупного узла, куда сходились торговые пути из самых отдаленных районов Старого Света.

Смерть Даго­берта. Хро­ника импе­ра­то­ров. Ману­скрипт. Время созда­ния: XV в. Место: Париж. Биб­лио­тека Арсе­нала

Чем знат­нее была пер­сона, тем длин­нее была ее верх­няя одежда. Об этом сви­де­тель­ствуют, напри­мер мини­а­тюры, посвя­щен­ные королю фран­ков Даго­берту I (около 608 – 639). Наи­ме­нее знат­ные дво­ряне на них изоб­ра­жены в самой корот­кой пле­че­вой одежде. Так, напри­мер, пер­со­наж, сто­я­щий у постели короля на перед­нем плане мини­а­тюры «Смерть Даго­берта», поверх жип­пона носит сире­не­вый пур­пуэн, кото­рый даже не скры­вает пол­но­стью яго­дицы. А в боко­вые раз­резы пур­пу­эна можно видеть завязки его выши­тых шосс.

Организация венецианского флота
Ч.1

Я конечно же заметил 50 звёзд и решил сделать серию постов про итальянцев. Сегодня уже не планировал публиковать посты(да посредством звёзд можете влиять на публикации), но раз тут такое дело😁

В XIII–XV столетиях венецианские корабли ходили и в Черное море, и затем вокруг Европы, вплоть до Лондона, и в Северную Африку.
Известно, что уже даже во время беспорядков в Каире 996 года были убиты и ограблены более сотни итальянских купцов. Тем не менее в XI веке свидетельств этой торговли заметно прибавляется и в игру вступают все новые города, в первую очередь Пиза и Генуя. Итальянцы прочно захватили инициативу в средиземноморской торговле, и отныне до конца средневековья алчный, а порой и опасный итальянский купец стал вездесущей фигурой в этом регионе. Направлений было несколько. Перевозили они дорогостоящие грузы, но перевозили на судах специального типа, которые называли торговыми галеями, и они имели совершенно фантастическую систему охраны.

Когда нужно было отправить караван за дорогими товарами, например, в Константинополь, или в Тану, или в Трапезунд, Венеция объявляла конкурс, аукцион. Происходило это следующим образом. Венеция имела хороший арсенал, где строились галеи, где они оснащались, получали все необходимое: паруса, мачты, весь такелаж. И когда галея была готова, объявляли аукцион, где обусловливалось, что нужно послать 6–8 галей, например, в Тану и что каждая галея берется тем человеком, который заплатит больше за право проведения навигации. А зачем, можно спросить, нужно платить за то, чтобы осуществлять навигацию? А затем, что человек, который брался за ее осуществление, получал деньги от фрахта тех товаров, которые перевозились. И это было довольно много. И когда объявлялся аукцион, то купцы (патроны, как они назывались) начинали торговаться, кто даст больше. И выигрывал тот, кто обещал уплатить больше. Ему отдавалась галея, построенная государством.

Что должен был сделать патрон? Патрон должен был нанять экипаж, оснастить его всем необходимым, обеспечить его водой и продуктами, оружием, которое было необходимо, и осуществить эту навигацию в едином конвое. Конвой шел под командованием капитана, который назначался. Капитан был фактически командующим — не капитаном корабля, как сейчас, а командующим флотом. Этот капитан назначался государством, а патроны были частными лицами. Они должны были плыть, выиграв аукцион, по единому распорядку, который капитан устанавливал для всего конвоя. Именно капитан определял точный маршрут и скорость навигации, а сенат давал инструкцию, в каком из портов сколько времени стоять, чтобы избежать излишней платы за разгрузку, погрузку и за стояние в данном порту — все это называлось корабельными налогами.

Важно было избежать опасности, потому что корабли иногда посещали те гавани, где ситуация была не очень хорошей и даже рискованной. И тогда, если это был, например, Синоп или Трапезунд, враждебный какое-то время венецианцам, то специально указывалось, что нельзя выходить на сушу больше чем одной трети экипажа, и в данном случае все это нужно было предусмотреть. Этим руководил капитан, он следовал инструкции сената. И такой флот, который состоял из восьми или девяти галей, иногда в сопровождении еще и боевых кораблей, которые называли галерами, в отличие от галей, шел по строго определенному маршруту. На каждом из кораблей было примерно по тридцать баллистариев. Баллистарии — это стрелки, которые могли очень точно попадать в противника, стреляя из арбалетов железными болтами. Их отбирали в тире, кто лучше всех стрелял. Им платили довольно большие суммы за эту работу.

В случае опасности, баллистарии выстраивались вдоль бортов. В 1303 году вышло правительственное постановление, в котором определялось, что на каждом корабле должно быть не менее 30 арбалетчиков. В Венеции обязательной была стрелковая подготовка, горожане объединялись в группы по двенадцать человек и стреляли в мишени.

Организация венецианского флота
Ч.2

В Венеции было особое правило, которое венецианский сенат специально регламентировал. Оно гласило, что если на корабль нападает противник, то каждый из купцов обязан сражаться. Если он этого не делает и если он моложе 60 лет, он подлежит суду. То есть фактически, когда посылалась торговая эскадра, это была на самом деле эскадра хорошо вооруженных людей, которые имели все необходимое для сражения: и арбалеты, и мечи, и пики, и все, что было необходимо. И когда такой караван кораблей шел из Венеции в Черное море, или в Лондон, или куда-то еще, это была абсолютно неуязвимая для врага эскадра, на которую все боялись нападать. И на нее могли нападать только целые флоты противников, если, например, шла война. Но пираты не решались нападать, и не смел нападать какой-то другой соперник, если только это не была организованная армада кораблей.

Венеция наладила такое сообщение в котором не нужно страхование. Не было необходимости страховать грузы, потому что они и так были абсолютно застрахованы. Корабли, которые шли, конечно, могли подвергаться опасностям от непогоды, могли, конечно, в случае шторма подвергаться риску. Но этот риск был не очень велик, потому что по подсчетам фактически только 2% потерь от плавания происходило в результате непогоды. Гораздо большей угрозой все же было то, что называлось periculum gentium, то есть нападение противников. Такой был флот, который осуществлял навигацию галеи «линии». Кроме этого, были и частные корабли, которые плавали вместе с этими конвоями. Конвои шли, как правило, раз или два раза в год по определенному маршруту за дорогими товарами. Была синхронизация их прибытия в порт и прибытия туда же сухопутных купеческих караванов с Востока, для того чтобы обмениваться товарами.

Существовал и другой тип кораблей — «круглые» суда, навы. Навы как раз перевозили не дорогие грузы, а тяжелые, но необходимые (зерно, соль или что-то подобное). Они имели, конечно, не такую быстроту хода. Они шли под парусами, в отличие от галей. Галеи шли и под парусами, и на веслах. На веслах шли не все время, а тогда, когда нужно было либо быстро уйти от противника, либо быстро миновать непогоду или что-то еще, либо зайти в гавань. В остальное время они могли идти тоже под парусами. Но тем не менее это был очень хорошо организованный флот, лучший в Европе.

Ещё одна Генуя

На южном берегу Крыма, лежала Кафа (нынешняя Феодосия), самая значительная из черноморских колоний Генуи. Генуэзцы заполучили ее в награду за поддержку мятежных византийцев и к 1281 году посадили там своего консула. С того времени и вплоть до 1475 года, если не считать одного непродолжительного перерыва, Кафа играла роль центра черноморской торговли, «еще одной Генуи», рынка шелка, специй и рабов, крупного узла, куда сходились торговые пути из самых отдаленных районов Старого Света. Нотариальные записи Ламберто ди Самбученто 1289–1290 годов позволяют составить достаточно детальную картину этой колонии в XIII веке. В те времена город, по всей видимости, не был обнесен стеной, имелось лишь какое-то ограждение, за которым находилась бойня. Город делился на «кварталы» (contrade), по образу и подобию самой Генуи, однако свидетельств четкой этнической сегрегации у нас нет. Итальянцы, греки, армяне и сирийцы жили в тесном соседстве. В городе был целый ряд районов-фондако, францисканская церковь, лечебница св. Иоанна и большое здание консульской администрации на главной площади, где консул вершил судебные дела и нотариусы трудились над деловыми бумагами. Из 1600 имен и фамилий, встречающихся в записях Ламберто, почти 600 носят явно выраженный топонимический характер. Три четверти этой группы происходили из городов и деревень Лигурии, главным образом прибрежных, и еще 16 процентов — из бассейна реки По. Большинство этих людей были несемейные, настроенные в конечном итоге на возвращение домой. Примером может служить Буонсиньоре Каффараино, который в 70–80-е годы XIII века, как явствует из сохранившихся документов, занимался торговлей на Майорке и Корсике, в Константинополе и в Причерноморье. Он вел дела с влиятельным родом Дориа и со многими людьми из Сан-Ремо. Этот город, находившийся под юрисдикцией Генуи, по-видимому, и был его родиной. Он покупал и продавал корабли, например, «Святого Франциска», который, как мы узнаем из бумаг той эпохи, фрахтовал на перевозку рыбы из Таны в Константинополь, и имел земельную собственность и временное жилище в Кафе. В Тане сходились торговые пути, которые шли через все Черноморье, в первую очередь его восточную часть, и вели далее в Константинополь и Геную.

После разрушительной осады Кафы татаро-монголами в 1307–1308 годах генуэзцы покинули город, но вскоре отторговали свое возвращение. Магистрат города Генуи, отвечавший за заморские дела, выступил в 1316 году с планом реконструкции Кафы, которая вскоре вновь расцвела. Была возведена и продлена крепостная стена. К 1352 году она имела протяженность более 2 000 футов, а в конце XIV века уже свыше 16 000 футов. Была воздвигнута цитадель с часовой башней. В городе действовали двадцать семь латинских церквей, тринадцать греческих и одна армянская, не считая мечетей и синагоги. В 1322 году Кафа стала центром епархии и обрела плеяду францисканских и доминиканских епископов, среди которых были Конрад Брегенский (1358–1376) и Иероним Генуэзский (ок. 1404 г.). Епархия просуществовала вплоть до ее подчинения Османской империи. Сохранился документ 1386 года, в котором называется свыше тысячи латинян-жителей Кафы. Самой крупной статьей торговли являлись рабы, их продавалось порядка полутора тысяч в год, они вывозились в города Италии, Испании или Египта, находившегося под властью мамлюков. Однако наиболее заметную статью экспорта из Кафы, скорее всего, представляла «черная смерть». Именно отсюда на одном из генуэзских кораблей чума была завезена в Западную Европу в 1347 году. Такова была «Кафа, генуэзский город на одной из окраин Европы».

Эрик I Добрый, король Дании (1095–1103)

Голод, несколько лет терзавший Данию в 1090-е, закончился сразу после того, как Эрик был избран королем, и это было воспринято его подданными как знак свыше.

По свидетельствам Саксона Грамматика(Саксон Грамматик — датский хронист конца XII — начала XIII века), простой народ любил своего веселого короля, «физическое и умственное великолепие которого омрачалось лишь его неудержимой похотью». Впрочем, этот порок не помешал Эрику сыграть довольно важную роль в духовной истории своей страны. В 1101 году он побывал в Риме и убедил папу Пасхалия II канонизировать своего брата, короля Кнуда IV, убитого во время народного восстания и ставшего святым покровителем Дании.

Два года спустя, после того, как во время пира при дворе Эрика были убиты четверо гостей, он отправился в паломничество в Святую землю. Пройдя через Новгород и Константинополь, Эрик I Добрый так и не успел добраться до Иерусалима: он заболел и умер в городе Пафос на Кипре.