Падение Анжуйской династии. Что уничтожило одну из самых влиятельных правящих династий Европы?
Ч.2

Наверное, самым известным прокаженным был и король Иерусалима Балдуин IV, правивший между Вторым и Третьим крестовыми походами. О его состоянии говорили по всей Европе, но он страдал особенно явной и опасной формой проказы. Можно предположить, что язвы Людовика развивались медленнее и королю удавалось скрывать их от других, истинная форма его болезни могла бы годами ускользать от внимания его подданных. Однако могло быть и так, что монарх вообще не болел проказой.

На самом деле прокаженными в средние века называли людей, страдающих практически любыми (тяжёлыми) кожными недугами. Лепра была зарегистрирована в случае когда люди на самом деле болели псориазом, экземой и раком кожи. Если что-то и кажется относительно вероятным, так это наследственность королевских болезней.

Венгерская линия Анжуйского дома была известна слабым здоровьем. Из пятнадцати членов династии только двое прожили более пятидесяти лет. Другие умирали в детстве или даже младенчестве и лишь в редких случаях переступали порог взрослой жизни. В свою очередь, два самых долгоживущих анжуйца — это еще и те, о которых мы лучше всего знаем, что они болели долго и серьезно: Людовик Анжуйский и его отец Карл Роберт.

Второй из них, сегодня по праву считающийся создателем могущества позднесредневековой Венгрии, тоже начал тяжело переносить болезнь в сорокалетнем возрасте. В 1332 году болезнь, диагностированная врачами как подагра, помешала ему запланировать поездку в Италию. Когда он, наконец, с опозданием в 1333 году добрался до Италии, он заболел там «лихорадкой», настолько тяжелой, что его состояние вызвало беспокойство самого Папы Иоанна XXII.

Восстановление было весьма долгим, а Карл Роберт был готов заплатить им настоящее состояние, если они смогут принести ему временное облегчение. Он даже сделал одного из врачей епископом Загреба. Может быть, в результате какого-нибудь более перспективного лечения, а может быть, в надежде, что он помолится за его здоровье.

Из Италии король привез с собой трех новых врачей, которые присоединились к и без того многочисленной группе придворных лекарей. Следуя их совету, монарх провел следующую зиму в Далмации, надеясь, что мягкий климат улучшит его состояние. Расчеты оказались неверными. В 1336 году король снова заболел.

Болезнь была хронической и неизлечимой. Критические эпизоды повторялись каждые несколько месяцев, а в 1338 году даже казалось, что Карл Роберт испустит дух. В 1339 году произошло еще одна атака болезни, а в 1340 году сломленный болью правитель перестал покидать покои замка. Наконец он умер в 1342 году, передав власть своему молодому и, по-видимому, еще здоровому сыну.

Ян Домбровский, исследователь Анжуйской династии, медиевист, работавший на рубеже XIX и XX веков, догадался, что загадочный недуг - вероятно, венерический - "подорвал здоровье всей династии". Принесённый из Италии, «где теплый климат смягчил его последствия, он стал смертельным в более суровом климате Венгрии».

Она могла быть причиной того, что дети в семье так часто умирали в раннем возрасте, а взрослые боролись с постоянной и ужасной болью.

Святая Ядвига Силезкая

Цикл о средневековых правителях Польши в полном разгаре, сегодня нас ждёт первая женщина правитель Польши.
Принцесса Ядвига родилась (между 1178 и 1180 годами) и выросла в замке Андекс в Баварии. В 12 лет ее выдали замуж за силезского князя Генриха I Бородатого. Брак был очень религиозным. Они приняли обет целомудрия в 1209 году и заботились о развитии Церкви, будучи основателями, среди прочих, монастыря цистерцианских монахинь в Тшебнице. После смерти мужа там жила и сама Ядвига. Она пригласила переехать в Силезию священнослужителей из Священной Римской империи, а также немецких поселенцев, которые основали многочисленные города и деревни, обрабатывая до этого бесплодные силезские земли. Ей пришлось пережить смерть своего сына Генриха II Набожного, погибшего в битве с монголами при Легнице 9 апреля 1241 года. На месте гибели Генриха II на Легницком поле Ядвига и ее невестка Анна Чешская основали бенедиктинский монастырь. В бывшей церкви, оставшейся от давно закрытого монастыря, сейчас находится музей Битвы при Легнице.
Братьями Ядвиги были епископ Бамбергский Экберт, граф Андекс-Меранский, и Бертольд, архиепископ Калочи и патриарх Аквилеи. Герцогиня вела благотворительную деятельность, пытаясь облегчить страдания больных и бедных.

Она также убедила мужа пожертвовать значительные средства монастырю августинцев в Новогруде-Бобжаньском и Ордену Тамплиеров в Малой Олеснице. Ядвига всегда помогала бедным, вдовам и сиротам, основала несколько больниц для больных и прокаженных и пожертвовала все свое состояние церкви. По легенде, она ходила босиком даже зимой, и когда епископ Вроцлава уговаривал ее надеть туфли, она носила их в руках.

Ядвига умерла 14 или 15 октября 1243 года в Тшебнице и там же была похоронена. 26 марта 1267 года папа Климент IV канонизировал Ядвигу. С тех пор ей также поклонялись как покровительнице Силезии и всей Польши.

Вам нравится читать контент на этом канале?

Возможно, вы задумывались о том, чтобы купить на нем интеграцию?

Следуйте 3 простым шагам, чтобы сделать это:

1) Регистрируйтесь по ссылке: https://telega.in/n/medievalnotes
2) Пополняйтесь удобным способом
3) Размещайте публикацию

Если тематика вашего поста подойдет нашему каналу, мы с удовольствием опубликуем его.

Была ли дочь Казимира Великого тайным агентом Тевтонского ордена?

Дочь Казимира Анна, родившаяся в 1366 году, в четырехлетнем возрасте потеряла не только отца, умершего от раны, полученной на охоте , но и мать. Королева Ядвига Жаганская покинула Польшу и своих детей, чтобы вступить в новый брак.
Анна выросла при венгерском анжуйском дворе. Когда она была подростком, ее выдали замуж за графа Целе (нынешняя Словения). Брак продлился несколько лет, и у пары родилась дочь, которую тоже назвали Анной.
Графиня вела себя точно так же, как когда-то вела себя ее мать. Когда в 1392 году ее муж умер на обратном пути из крестового похода против турок, женщина оплакивала его по обычаю, затем бросила ребенка и отправилась в Швабию, чтобы вступить в новый брак. В 1394 году в возрасте 26 лет она стала герцогиней Текской.

Первое время герцогиня не поддерживала никаких контактов с дочерью, оставшейся в Словении.

Полусирота, воспитанная дядей в 1402 году, Анна стала польской королевой как вторая жена Владислава Ягелло.

Только это невероятное возвышение дочери заставило герцогиню вспомнить, что она мать. В конце зимы 1403 года последний живой потомок Казимира Великого приехал в Краков на коронацию дочери.

Летописец Ян Длугош, писавший во второй половине XV века, утверждал, что «она была глубоко тронута радостью от того, что смогла увидеть королевство своего отца и увидеть, как ее дочь взошла на королевский престол».

Неизвестно, поддерживали ли герцогиня и королева контакты в последующие годы. Самое раннее упоминание о сообщениях, которыми они обменивались, датируется 1408 годом.
Анна в то время забеременела впервые. Она отправила гонца в Тек. Доверенный придворный сообщил герцогине о приближающемся сроке родов и попросил ее немедленно приехать в Краков и поддержать дочь в ответственный для нее момент.

Неизвестно, каким был ответ, но в любом случае герцогиня не спешила с приездом в Польшу. Она не явилась к польскому двору ни до, ни сразу после родов в апреле 1408 года. Она не стала собираться, даже когда узнала о тяжелой послеродовой болезни дочери.

Она решила посетить польскую королеву только осенью 1409 года. Прошло это полтора года после приглашения и в такой момент, который заставляет нас задавать неудобные вопросы.
Ведь герцогиня Текская отправилась в Польшу сразу после того, как разразилась великая польско-тевтонская война – конфликт, кульминацией которого стала Грюнвальдская битва.

Каждый мог бы подумать, что период, когда проходит мобилизация войск, а над страной нависла угроза грабежей и разрухи, является худшим моментом для посещения страны. Анна Текская пришла к другому выводу. Почему?

На самом деле решение герцогини можно объяснить только одним способом. По всей вероятности, она хотела использовать свое положение для политических целей.
Она это делала, конечно, не в интересах королевства Польского. Теория? Возможно, но есть несколько фактов, а именно, второй муж герцогини Анны владел поместьями в том же регионе Германии, откуда прибыли братья фон Юнгинген, в том числе магистр ордена Ульрих. Кроме того, герцог Текский поддерживал тесные политические контакты со сторонниками короля Сигизмунда Люксембургского. Это был главный союзник Тевтонских рыцарей в великой войне. Поверхностные сведения Яна Длугоша позволяют предположить, что герцогиня Текская оставалась рядом с дочерью в течение нескольких месяцев.
В то же время Польшу посетил и давний опекун королевы Анны граф Целье Герман. И похоже, что они оба - мать и дядя - приехали в Польшу в надежде, что через королеву смогут повлиять на Владислава Ягелло.

Граф Целье, действовавший в качестве официального представителя короля Венгрии, и герцогиня пытались пустить пыль в глаза хозяевам, в то время как люксембуржская дипломатия закулисно предпринимала шаги к расторжению Польско-Литовского союза.

В результате этих действий Сигизмунд Люксембургский предложил двоюродному брату Ягелло, великому князю Витольду, королевскую корону и пакт против брата.
Если бы он согласился, Грюнвальдская битва никогда бы не состоялась, а Великая война закончилась бы для Польши катастрофой.

Ужасное уничтожение чешского рода Вршовцев, князь Богемии приказал убивать людей как скот

Святополк правил в Чехии в начале XII века. Он сменил на троне своего двоюродного брата Борживоя II. Он пробыл у власти недолго: всего с 1107 по 1109 год.

Когда польский король Болеслав III вторгся в Чехию, Святополк выступил против вторгшейся армии Болеслава III. Святополк встретил посланца от жупана Вацки, который охранял границы чешского княжества от поляков вместе с Мутиной из рода Вршовцев. Посланец передал сообщение, в котором Вацка обвинял Мутину в измене, из-за которой армия Болеслава смогла вторгнуться в Чехию. Узнав об этом, Святополк решил уничтожить род Вршовцев.

Чешский князь пылал, по выражению летописца Космы, гневом горячее печи огненной. «Он скрежетал зубами, сверкал глазами и глубоко вздыхал. Он едва мог дождаться того дня, когда изольет на Мутину весь свой гнев», — можем прочесть в творении пражского каноника.
Однако, это была даже не казнь, а обычное жестокое убийство. Князь на глазах своих придворных и государственных чиновников приказал безжалостно избить Мутину. Человек выбранный на палача дважды ударил Мутину мечом, и только после третьего удара - когда тот пытался встать - отрубил ему голову.

Смерть предполагаемого заговорщика не успокоила ярость Святополка. Правитель решил «затушить всю семью изменника, как свечу». Летописец беспомощно заявил, что ему не удалось узнать, сколько людей погибло в этой огромной резне. Убийства продолжались много дней и охватили почти всю территорию страны. Некоторых «вывели на рыночную площадь и зарезали, как скот». Остальные были «обезглавлены на горе Петрин». Было также много тех, кто был «убит в своих домах и на улицах». Погибли не только взрослые, но и маленькие дети.
Среди жертв были двое сыновей Мутины. Маленьких мальчиков насильно вытащили на рыночную площадь. По дороге они вырывались и страшно кричали «Мама моя, мама моя!» Их мольбы о пощаде оказались тщетными. Палач «убил их обоих, как поросят, зажав под мышкой».

Владения Вршовцев были объединены с княжескими землями. Уцелевшая часть рода бежала в Польшу, Венгрию и другие соседние страны. В Польше Вршовцев милостиво встретил Болеслав III Кривоустый и пожаловал им земли, граничащие с империей. Вршовцы расселились в Польше, в основном, в Силезии,оттуда расселились в Мазовию. Они быстро ополячились и благополучно жили там, часто занимая почётные должности в светской и духовной иерархиях. Среди их потомков было немало гетманов и маршалов, каштелянов и епископов.

В 1109 году Святополк вместе с императором Генрихом V вторгся в Силезию. Там, во время осады Глогува, Святополка убил неизвестный. По мнению Козьмы Пражского убийцей был Ян, сын Честа из рода Вршовцев, который отомстил таким образом за убийство родни.

Лицевая миниатюра из «Сказания о Борисе и Глебе» Сильвестровского сборника XIV века с именами обоих князей

На Руси некоторые имена могли носить исключительно князья. Часть из этих имен — Игорь, Рюрик, Олег, Ольга, Глеб, Рогволод, Рогнеда или Аскольд — пришли из Скандинавии, тогда как другие — Мстислав, Всеволод, Ярослав, Святослав, Ростислав — были славянскими, о происхождении же третьих (имени Борис, например) у исследователей нет единого мнения. Некоторые из русских князей были причислены к лику святых, и их имена естественно воспринимаются нами как привычная и неотъемлемая часть христианского именослова, иные же антропонимы в большей или меньшей мере несут на себе отпечаток экзотики — мода на них в современном мире то вспыхивает, то угасает.

В средние века разные этнические группы различались своим языком, и потому судопроизводство в пограничных областях Европы, естественно, осуществлялось на двух или нескольких языках. Здесь отводилась особенно важная роль переводчикам. Из источников известен персонаж с весьма красноречивым именем — Ришар ле Латимер (то есть «переводчик»), который владел землей недалеко от Дублина «в уплату за услуги переводчика в суде графства Дублина». А свод законов Пруссии XIV века содержит упоминание об участии в судебных слушаниях толкена (Tolcken), то есть переводчика.

Когда рассматривались смешанные дела, то одним из первых решался вопрос о выборе языка заседания. Если славянин выступал против немца или валлиец против англичанина, то решить, на каком языке вести дело, можно было только исходя из установленных норм. Право давать показания на родном языке, конечно, было ключевым вопросом. Наличие этого права у той или иной этнической группы отражало ее влияние в обществе, а в равной степени и укрепляло его. Когда Фердинанд III Кастильский даровал баскам своего королевства право выступать перед местным судьей королевского суда на родном языке, он тем самым отдавал им дань уважения и признавал их в качестве влиятельной этнической общности. И наоборот, наступлением на позиции ирландского языка следует считать принятое магистратами города Уотерфорда в XV веке распоряжение, чтобы ни один житель города «не выступал истцом или ответчиком в суде на ирландском языке, а во всех случаях в суд должен быть приведен человек, который мог бы по-английски изложить требования такого истца или ответчика».

Взаимоотношение разных языков в судебной практике нашли также отражение в «Саксонском Зерцале». В этом документе содержится небольшой раздел, посвященный судебным делам между саксонцами и славянами. В нем как раз шла речь о том, может ли человек одной национальности свидетельствовать против представителя другой, а в том же XIII веке, но несколько позднее, было внесено дополнение, касающееся детей от смешанных браков. Можно сделать вывод, что в обществе взаимоотношения между саксами и славянами считались данностью, но такой, которая требует законодательного регулирования. О проблеме языка судебного заседания в документе говорится следующим образом: «Всякий, против кого выдвинуто обвинение, имеет право отказаться отвечать, если обвинение сформулировано не на его родном языке». Мы видим тут ясную позицию: человек не обязан отвечать по иску, если он выдвинут на чужом языке.

Во втором, переработанном варианте «Саксонского Зерцала» этот пункт, звучал иначе:
«Всякий, против кого выдвинуто обвинение, может отказаться отвечать, если обвинение сформулировано не на его родном языке, если он не владеет немецким и утверждает это под присягой. Если после этого обвинение предъявляется ему на родном языке, он обязан по нему нести ответ либо за него должен отвечать его представитель, причем таким образом, чтобы и судья и обвинитель его понимали. Если он выдвинул обвинение, либо сам ответил на обвинение против него, либо давал показания в суде на немецком языке и это может быть доказано, то он обязан отвечать по-немецки; за исключением ответа перед королем, ибо в таком случае все имеют те права, какие даны им по рождению».

В первой редакции текста мы видим провозглашение простого равенства носителей разных языков перед законом. Во второй — налицо последовательное оформление привилегированного положения немецкого языка путем целого набора условий и требований. Ответчику вменяется в обязанность доказать в суде, что он не владеет немецким, а всякий факт применения им когда-либо в прошлом немецкого языка может стать основанием для того, чтобы принудить его отвечать по-немецки. И даже если он не владеет никаким другим языком кроме славянского, он обязан привести в суд своего представителя, знающего немецкий. Речь идет о судах, где могли столкнуться интересы славян и саксонцев. Однако саксонцы несомненно представляют в этих разбирательствах привилегированную группу, а в отношении славян наблюдается откровенная языковая дискриминация.

Модель Вавельского замка XV века, выставленная в Краковском музее. По большей части он точно отражает состояние развития во времена Владислава Ягелло и королевы Ядвиги

О жизни в столичном замке во времена королевы Ядвиги можно говорить довольно много, ведь сохранились придворные отчеты 1490-х годов. Они фиксировали повседневные, зачастую совершенно тривиальные расходы и удивительные подробности, проливающие свет на прозу придворной жизни позднего Средневековья.

Владислав Ягелло , коронованный в 1386 году, практиковал метод путешествующего двора, известный на протяжении веков. Он не оставался постоянно в одной резиденции, а посещал отдельные города, замки и регионы один за другим. Однако он двигался гораздо чаще и охотнее, чем любой другой монарх, особенно в этот период.

На рубеже 14 и 15 веков был разработан относительно постоянный маршрут польского короля. Ежегодно в начале зимы Ягелло посещал Литву, а затем, пока не утихли морозы, направлялся в Червонную Русь (название Галицкого княжества), а оттуда в Малую Польшу.
Города Червонной Руси в летописях часто назывались Червенскими городами. В древнерусскую и более поздние эпохи таковыми являлись Львов, Звенигород, Галич, Теребовля, Санок, Кросно, Белз, Замосць, Холм, Перемышль, Червен, Волынь, Сутейск, Угровеск (XI—XII века — Галицкое, Звенигородское, Теребовльское, Перемышльское и Белзское княжества; XII—XIV века — Галицко-Волынское княжество).
Во время Великого поста он отправился на север. Пасху он проводил в Калише, летом путешествовал около тевтонской границе и посещал Великую Польшу.

В августе он обычно возвращался в Малую Польшу и останавливался в Сандомире. Осенью он снова перескал южные земли, направляясь в ноябре в Литву. Этот цикл повторялся каждый год, если только он не прерывался военными действиями.

Таким образом, ежегодно Ягелло преодолевал несколько тысяч километров. За все годы своего долгого, почти полувекового правления, он мог проехать более 200 000 километров. Профессор Антоний Гонсёровский, реконструировавший маршруты путешествий и места пребывания литовца, пишет, что, например, с марта 1414 по март 1416 года невозможно указать на какое-либо посещение Ягелло главной резиденции королевства.

В отсутствие монарха заботу о Вавеле брали на себя его жены. Огромное значение для сохранения замка, несомненно, имела деятельность Ядвиги Анжуйской. Будучи женщиной-королем, она часто заменяла мужа в самых важных делах. Она принимала иностранные делегации в куриной лапке (главной башне замка), организовывала официальные церемонии и заботилась - или ее придворные - о престиже резиденции.

На основании сохранившихся документов мы знаем, что королева обычно сидела за столом в компании не менее 50 человек: ее чиновников, советников, а также придворных дам, присланных на Вавель наиболее видными семьями для приобретения более высокого социального статуса. По обычаю той эпохи, в день было два приема пищи. В отличие от мужа, королева охотно пила пиво — основной напиток той эпохи, с гораздо меньшим содержанием алкоголя, чем сегодня. Она ценила мясо мелких птиц например она очень любила мяса перепелок, любила есть сырые огурцы, но попробовать пероги (что-то вроде пельменей) ее так и не убедили. На ее столе была нежная манная каша и даже дорогой рис, привезенный из-за границы.

Не было недостатка и в хлебе. Королева особенно понравился белый. Хотя на Вавеле была замковая пекарня, королевский чиновник, ответственный за ее питание, — также каждый день покупал для нее булочки и обважанки на рынке в Кракове.

Хоть королева была очень религиозна, ее окружение не всегда было тихим, молитвенным и аскетическим. Известно, что королева очень любила музыку и даже у нее был собственный трубадур.

При дворе Ядвиги работали портные и даже переписчики, для которых она открыла отдельный скрипторий в замке. В то время Вавель был самым важным источником богатства Кракова, именно для замка реализовались самые крупные и дорогостоящие заказы.

Номисма — основная денежная единица Византии, которая в IV–XI веках стала образцом для монет Европы и Востока и долгое время была фактически международной валютой.

Аверс златника Владимира Святославича. Конец Х — начало XI века

До принятия христианства собственной монетной чеканки на Руси не было. С конца VIII по конец IX века на территории формирующегося Древнерусского государства широкое хождение имели арабские серебряные монеты — дирхемы, отложившиеся в кладах преимущественно по основным торговым путям с конца VIII века. На многих дирхемах зафиксированы различные граффити, включая изображения (в том числе так называемых знаков Рюриковичей — с рубежа IX–X веков) и надписи, большинство из которых относятся к скандинавскому руническому письму. Примечательны монеты Петергофского клада начала IX века, граффити на которых представляют собой надписи, сделанные скандинавским руническим, греческим, арабским и хазарским письмом. С IX века в качестве эквивалента денег использовались также шкурки пушных зверей — куницы и белки (названия этих животных стали названиями денежных единиц — куна, веверица), ими взималась дань киевскими князьями с подвластных племен. По сообщениям арабских авторов, это были скорее даже не меховые, а кожаные деньги, то есть шкурки, очищенные от меха. Такие «деньги» использовались на Руси и позднее, в так называемый безмонетный период.

Чеканка монеты была начата Владимиром Святославичем после женитьбы на византийской принцессе и Крещения Руси. Известно несколько монетных типов времен Владимира. Монеты чеканились по образцу византийских номисм из золота (златники) и серебра (сребреники). На аверсе златников помещалось изображение князя Владимира в регалиях на престоле в сопровождении княжеского знака и легенды на древнерусском языке. На реверсе был изображен Христос Пантократор. Количество найденных златников крайне невелико, так что непонятно, насколько эта чеканка репрезентативна. Сребреники Владимира, известные в значительно большем количестве сохранившихся экземпляров, подразделяются нумизматами на четыре монетных типа. Изображения на сребрениках I типа аналогичны изображениям на златниках; на сребрениках других, более поздних типов на реверсе помещено изображение княжеского знака. Ярослав Мудрый также чеканил сребреники — вероятно, в Новгороде в 1014–1015 и 1018 годах. На них на лицевой стороне помещено изображение Святого Георгия (патрона князя), а на оборотной — княжеский знак Ярослава. Известны также сребреники Святополка Владимировича: на них изображался сам князь с именем Святополк или апостол Петр (христианский патрон князя) и княжеский знак. С конца 1010-х годов своя монета на Руси не чеканилась. Исключение составляет так называемый тмутараканский чекан князя Олега Святославича, когда он княжил в этом городе (в 1080-х — начале 1090-х годов). Монеты этого чекана найдены в Тамани, на них помещено изображение архангела Михаила, христианского покровителя князя. В последние годы, к сожалению, появилось немало их сомнительных экземпляров.

С начала XI века на Руси начался «безмонетный период», продолжавшийся до конца XIV века. В это время, помимо меховых или кожаных денег, использовались серебряные слитки — гривны, известные с середины XI века. Исследователи выделяют гривны киевского, новгородского, черниговского типов, их вес различен. Обращение монетных гривен завершилось в XIII веке, новгородских — в XV веке.

Притеснение славянских языков в средние века

Как известно, на протяжении столетий представители одной языковой группы притесняли представителей другой. Средние века не были конечно же исключением. Причины могли быть самые разные, но рассмотрим вариант замены славянских языков на немецкий в судопроизводстве и аргументацию людей того времени.

Конкретным и наглядным примером замены славянского языка немецким в судопроизводстве является эпизод, имевший место на территории восточносасконского аббатства Нойнбург в 1293 году. Из него к тому же ясно, насколько нелегко могло даваться овладение чужим языком. Документ, изданный графами Анхальтскими, заслуживает пространного цитирования:

«Хотя известно, что вначале весь мир говорил на одном языке, а разные языки возникли в ходе самонадеянного строительства гигантской башни, когда те, кто предпринял эту самонадеянную попытку, были разбросаны волею Господа по разным землям и областям света, так что в одной области оказались люди, которые с трудом могут понимать друг друга либо нуждаются для этого в переводчике, мы тем не менее повелеваем тем говорящим по-славянски жителям, кои являются подданными монастыря Нойнбурга и находятся в нашей юрисдикции и среди которых есть немало пострадавших от ошибок (varas) в силу неопытности и незнания их языка в наших судах, в результате чего многие поля лишились землепашца, что отныне славянский язык совершенно изгоняется из наших судов и из практики наших адвокатов и им надлежит довольствоваться немецким языком».