Борьба ирландцев против завоевателей

После отъезда из Ирландии Генриха II начались восстания против англичан. Ард-риаг Родерик О'Коннор с большой армией осадил Дублин. Риаг Томонда О'Брайен взял Лимерик. Вспыхнуло восстание в Уотерфорде, Стронгбоу был осажден в Уэксфорде. Поскольку англичане оказались в критическом положении, им пришлось начать переговоры с Родериком О'Коннором и О'Брайеном о мире. В 1175 г. в Виндзоре между Генрихом II и ард-риагом О'Коннором был заключен договор о разделе Ирландии. По этому договору Генрих II жаловал Родерику на время, пока он будет верно служить английской короне, титул короля подвластных ему земель. В свою очередь Родерик отказывался от власти над Митом, Ленстером и городами Дублин, Уэксфорд, а также над прибрежной территорией от Уотерфорда до Дунгарвана, которые, как формулировалось в договоре, «лорд-король удерживает под своей властью». Родерик обязывался на подвластных ему территориях добиваться от подчиненных повиновения английскому королю; они должны были «через него платить ему дань», а если кто-либо из них поднимет мятеж против короля, то «судить их и лишать их власти», причем в случае надобности прибегать к помощи констебля английского короля. Таким образом, в Виндзорском договоре нашли выражение, с одной стороны, отказ Генриха II от полного завоевания Ирландии и стремление подчинить ее посредством самой ирландской знати, следуя принципу всех завоевателей «разделяй и властвуй», а с другой — неспособность ард-риага собственной властью справиться с вождями, устранить распри между ними и добиться необходимого единства в целях изгнания из страны английских завоевателей. В то же время, несмотря на этот договор, сопротивление ирландцев завоевателям продолжалось.

Еще в 1177 г. Генрих II на королевском совете в Оксфорде возвел своего малолетнего сына Иоанна в лорды Ирландии, передав таким образом ему управление островом. 25 апреля 1185 г. Иоанн как правитель Ирландии высадился в Уотерфорде с большой свитой в сопровождении 300 рыцарей и нескольких сот лучников. Он вступил в Дублин, где ему принесли присягу верности несколько ирландских вождей южных территорий. Однако окружение Иоанна повело себя грубо и нагло по отношению к этим вождям. Еще большее недовольство вызвали бесцеремонные пожалования Иоанном земель своим приближенным, прибывшим с ним на остров. Для покрытия больших расходов двора Иоанна города были обложены тяжелыми поборами, что вызвало недовольство баронов. Начались военные столкновения между англичанами и отрядами вождей. Некоторые из баронов отказали в поддержке Иоанну. В результате королевская казна оказалась пустой. Учитывая обстановку, Генрих срочно отозвал из Ирландии своего незадачливого сына. Но распри между ирландскими вождями и на этот раз спасли английских баронов от изгнания из Ирландии. Вскоре после отъезда Иоанна сыновья ард-риага Родерика О'Коннора низложили его. «Вспыхнула жестокая междоусобица в Конноте» и «многие пали в борьбе», говорится по этому поводу в одной из хроник. Джон де Курси, ставший правителем Ирландии, используя раздоры между вождями, в 1188 г. совершил грабительские походы в Коннот и Ольстер. В 1199 г. Иоанн стал королем Англии. Вскоре после этого ему удалось добиться заключения де Курси в Тауэр. Но, опасаясь усиления власти вождей, он в начале июня 1210 г. с большим войском поспешил в Ирландию. Осуществив ряд мер по устройству ирландских территорий, разгромив местные войска, король в августе того же года вернулся в Англию.

Крестовые экспедиции на Пиренейском полуострове
Ч.2

В Кастилии папы также всемерно поддерживали испанских правителей в их борьбе за возвращение принадлежавших христианам территорий. Здесь наибольшие успехи Реконкисты пришлись на правление Фернандо III (1217–1252), короля Кастилии и Леона. Воспользовавшись междоусобными войнами в Аль-Андалусе, кастильский государь нанес мусульманам ряд существенных поражений. Так, в 1236 г. он собрал армию крестоносцев и при поддержке папы Григория IX, предоставлявшего испанцам крестовые индульгенции, отвоевал у мавров важнейший город мусульманской Испании — Кордову. Следующим важным шагом стало отвоевание Севильи. Поход Фернандо III против столицы мусульманской Испании поддержал папа Иннокентий IV (1243–1254), разрешив правителю воспользоваться «королевскими третями». Осада Севильи длилась почти 16 месяцев — с июля 1247 по ноябрь 1248 г. — и завершилась победой испанцев. Она стала одной из самых крупных военных операций времен Реконкисты, в которой также участвовал кастильский флот. Вслед за этой успешной кампанией кастильцами были подчинены многие города южной Андалусии, включая один из важнейших южных портов Кадис, завоеванный в 1262 г. К концу XIII в. христиане отвоевали у мусульман большую часть Пиренейского полуострова. Реконкиста была в общем и целом завершена. Под властью арабов оставался лишь Гранадский эмират, продержавшийся до XV в. На протяжении всего Средневековья римские понтифики пожалованием крестовых индульгенций и финансовой помощью способствовали успеху христианских королевств Испании в их борьбе против мавров и санкционировали проводимые там военные экспедиции как крестовый поход.

Абеляр и Элоиза

Среди немногих средневековых женщин, которые высказывали свое мнение насчет конкубината, была знаменитая Элоиза. Она была необычайно одаренной племянницей каноника Фульбера, жившей в Париже в XII веке; Фульбер считал, что у нее достаточно дарований, чтобы получить хорошее образование. Он нанял для нее учителя, Пьера Абеляра, который снискал себе солидную репутацию богослова, но нуждался в деньгах. На время уроков они оставались вдвоем: по-видимому, Фульбер не считал, что есть необходимость присматривать за ними. Однако, как позднее описывал Абеляр,

«Сначала нас соединила совместная жизнь в одном доме, а затем и общее чувство. Итак, под предлогом учения мы всецело предавались любви, и усердие в занятиях доставляло нам тайное уединение. И над раскрытыми книгами больше звучали слова о любви, чем об учении; больше было поцелуев, чем мудрых изречений; руки чаще тянулись к груди, чем к книгам, а глаза чаще отражали любовь, чем следили за написанным».

Абеляр формулирует все так, как будто желание было взаимным; однако чуть раньше он описывает всю эту ситуацию как часть своего плана:

«И рассмотрев все, привлекающее обычно к себе влюбленных, я почел за наилучшее вступить в любовную связь именно с ней. Я полагал легко достигнуть этого. В самом деле, я пользовался тогда такой известностью и так выгодно отличался от прочих молодостью и красотой, что мог не опасаться отказа ни от какой женщины, которую я удостоил бы своей любовью… Итак, воспламененный любовью к этой девушке, я стал искать случая сблизиться с ней путем ежедневных разговоров дома, чтобы тем легче склонить ее к согласию. С этой целью я начал переговоры с дядей девушки… Я сильно удивлялся его наивности в этом деле и не менее про себя поражался тому, что он как бы отдал нежную овечку голодному волку. Ведь поручив мне девушку с просьбой не только учить, но даже строго наказывать ее, он предоставлял мне удобный случай для исполнения моих желаний и давал возможность склонить к любви Элоизу ласками или же принудить ее (к любви) угрозами и побоями».

В Средние века было нормальным для учителя избивать своих учеников, и это не считалось насилием; однако то, что Абеляр связывает избиение с сексом, необычно.
Отношения, которые возникли между Абеляром и Элоизой, в XXI веке можно было бы назвать сексуальным домогательством, даже если ученица дала на них согласие, поскольку иерархические отношения можно рассматривать как принуждение. Хотя Абеляра наняли для частных уроков и у него не было институционной власти над Элоизой, ее дядя передал ее полностью в его ответственность, а также дал ему разрешение на телесные наказания. С учетом того, что она никогда не говорила, что Абеляр принудил или соблазнил ее, их отношения следует рассматривать как добровольные (по крайней мере со временем); возможно, ей было тяжело их избежать, если бы она того хотела, но она не утверждала, что ей это было нужно. Заявить, что она вступила в эти отношения по принуждению, значит отнять у нее свободу выбора.

Как бы то ни было, последствия этой связи хорошо известны. Элоиза забеременела, и они тайно заключили брак после ее родов. Расстроенный новостями о браке (возможно, из-за того, что он сомневался насчет мотивов, подтолкнувших Абеляра к такой секретности), Фульбер нанял людей, чтобы кастрировать Абеляра. Абеляр и Элоиза со временем приняли монашеские обеты, и до нас дошла их переписка. Существуют сомнения в подлинности писем Элоизы, некоторые исследователи считают, что всю переписку создал Абеляр.

В своей автобиографической работе «История моих бедствий» Абеляр говорит, что Элоиза сначала отказывалась выходить за него замуж, утверждая, что это помешает его занятиям и свяжет домашними обязательствами. «Кто же, намереваясь посвятить себя богословским или философским размышлениям, может выносить плач детей, заунывные песни успокаивающих их кормилиц и гомон толпы домашних слуг и служанок?» Она сказала, что лучше будет его конкубиной или шлюхой, чем женой, поскольку в этом случае его любовь будет подарена ей свободно, а не вследствие взятых на себя брачных обязательств.

Главной отраслью металлообработки в средние века было оружейное дело. Оно было распространено практически во всех ремесленных центрах континента, но наибольшей известностью пользовались оружейники Милана, Толедо, Золингена и южнонемецких городов — Пассау, Нюрнберга, Аугсбурга. Кроме оружия эти же города славились и другой продукцией. Миланские карды (для текстильной промышленности), нюрнбергские замки, часы, иголки были известны во всех уголках континента. Важной отраслью средневекового ремесла было судостроение, развитое во многих приморских центрах. Одной из крупнейших судостроительных верфей был венецианский Арсенал. Он возник в начале XII в. и являлся государственным предприятием, выпускавшим преимущественно военные суда. Масштабы производства верфи были значительными: на ней обычно работало от 2 до 4 тыс. человек, в отдельные моменты (в зависимости от заказов) число рабочих доходило до 10-15 тыс. Кроме Арсенала в Венеции существовало множество частных верфей, строивших торговые корабли; масштабы их производства в общей сложности не уступали государственным. В XIV—XV вв. судостроение широко развивается в портовых городах Португалии, Англии, Нидерландов и Северной Германии. Тогда же возникают и новые отрасли промышленности: типографское дело (Венеция, города Южной Германии, Нидерланды), пушечное дело и литье чугунных ядер (Фландрия, Северо-Восточная Франция, Северо-Западная Германия).

Значок Ричарда III с поля Босворта, кабан был знаменем Ричарда III

Эмблема Ричарда III, свирепый белый кабан, стала символом его силы и амбиций, олицетворяя жестокий мир королевских притязаний во время Войны Алой и Белой розы. Эмблемы и геральдика были мощными инструментами средневековой пропаганды, и ассоциация Ричарда с свирепым кабаном проецировала его воинскую доблесть и королевскую легитимность как для его сторонников, так и для соперников.

Жан Воклен преподносит «Хроники Эно» Филиппу Доброму. Миниатюра Рогира ван дер Вейдена. 1447 год

Многие роскошные рукописи открывались миниатюрой, на которой автор (составитель, переводчик, а порой мастер-иллюминатор) вручает свой труд заказчику — князю Церкви или чаще монарху. Одна из таких сцен принадле­жит Рогиру ван дер Вейдену  — одному из самых известных нидерландских художников того времени. Рогир ван дер Вейден (1399/1400 — 1464) — один из самых известных представителей фламандских примитивов, группы художников исторических Нидерландов XV — начала XVI века. В рукописи «Хроники Эно» (1447) мы видим, как Жан Воклен, который перевел ее текст с латыни на француз­ский, преподносит герцогу Филиппу Доброму тяжелый том в кожаном переплете.

Мы привыкли к тому, что у любого произведения есть автор (художник, скульптор, ювелир) — и этот автор чаще всего один. В Средние века не только над циклами фресок, но и над украшением рукописей часто работали коллектив­но. Два, три, четыре, пять, а порой и множество мастеров украшали страницы миниатюрами, инициалами и маргиналиями. Они могли трудиться параллельно — благо рукопись состояла из отдельных тетрадей, которые раздавали по мастерским, а потом собирали вместе, чтобы переплести.

Экономическое развитие Англии в XII—XIV вв.: 1 — места широкого распространения водяных мельниц; 2 — королевские заповедные леса; 3 — каменноугольные шахты и рудники; 4 — добыча железа; 5 — добыча олова; 6 — добыча свинца и серебра; 7 — каменоломни; 8 — добыча соли; 9 — центры металлообработки; 10 — центры суконного дела; 11 — селения, промышлявшие ловлей сельди; 12 — селения, промышлявшие ловлей трески; 13 — центры китового промысла

Еще с античных времен Британские острова славились своими разработками олова и других ископаемых.

В средние века горнодобывающее дело Британии получило дальнейшее развитие. Крупнейшие разработки железа находились в Южном Уэльсе, западной части Кента. Серебро и олово добывались в Уэльсе, Пеннинах, северной части страны. Крупнейшие солеварни были разбросаны на южном побережье страны от Гастингса до Портсмута. Важнейшими центрами металлообработки являлись Лондон, Глочестер, Норич, Йорк. Шерстяное дело было распространено во многих городах страны, но основная масса шерстяных предприятий находилась в центральных и восточных графствах. Важная роль принадлежала рыболовству и предприятиям по переработке рыбы; они были расположены на восточном и юго-восточном побережье страны.

Если в целом бросить взгляд на карту распределения ремесленных центров средневековой Англии, то получится следующая картина. На западе и севере страны ведущим являлось горное дело; в центре, на юге и востоке доминировали обрабатывающие ремесла; на этом фоне резко выделялись отсталые Корнуэлл и пограничные с Шотландией области.

Великое сражение при Бувине 27 июля 1214 г.

Несмотря на пацифистскую идеологию «Мира Божьего», в Средние века ведется множество войн, и некоторые сражения становятся важными вехами истории Франции. Крупнейшие из них, такие как битва при Бувине, способствуют формированию французской нации.

Это сражение знаменует собой серьезную победу монархии Капетингов. Филипп Август мобилизует для него около 10 000 воинов, в том числе 1300 рыцарей и 1300 конных щитоносцев. В военной истории Средневековья, которая до этого выглядит как череда небольших столкновений с участием всего несколько сотен воинов, битва при Бувине становится исключением и предвестником крупных сражений Столетней войны. После неудавшегося вторжения в Англию, предпринятого принцем Людовиком VIII, и предательства Фердинанда Португальского, графа Фландрии, в мае 1213 г., Филипп Август в течение года с переменным успехом сражается во Фландрии с войсками Фердинанда и ополчениями фламандских городов, а также с армией графа Булонского и его английскими союзниками. Весной 1214 г. король Англии Иоанн Безземельный высаживается в Ла-Рошели, чтобы открыть второй фронт, но Людовик VIII обращает его в бегство. В это же время еще один противник французов император Священной Римской империи Оттон IV Брауншвейгский направляется во Фландрию во главе большого войска. В воскресенье 27 июля обе армии находятся на границе между Фландрией и Священной Римской империей. Филипп Август начинает отступать к Лиллю, когда коалиция его противников решает атаковать его при переходе через реку Марк, на которой имеется лишь один мост возле деревни Бувин. Брату Герену, советнику французского короля, удается убедить его в том, что противник готов начать сражение даже в воскресенье. Пехота, которая уже перешла реку, в спешном порядке возвращается обратно, и французские части развертываются на открытом плато, подходящем для кавалерии.

Брат Герен, находящийся на правом фланге, немедленно вступает в бой. Пехота противника (более многочисленная, чем французская) не успевает подойти вовремя. Французы убеждены, что это знак «Божьего суда», так как противник нарушает традиционное воскресное «божье перемирие». Две армии распределяются по трем ударным частям, при этом главнокомандующие находятся в центре, держа в руках знамена своих стран. Французы в несколько приемов атакуют неприятеля и в итоге рассеивают его войска. Фердинанд Португальский взят в плен. Французская кавалерия разбивает пехоту противника, что вносит неразбериху в дальнейший ход сражения. В итоге две вражеские ударные части оказываются разгромлены. Оба главнокомандующих остаются без прикрытия – их спасают солдаты, находящиеся рядом. Император решает обратиться в бегство, за ним следует часть его войска. Остальные воины неприятеля продолжают сопротивляться, и их берут в плен. На левом фланге французской армии граф Роберт де Дрё и его брат Филипп (епископ Бове) атакуют Рено де Даммартена (графа Булонского) и графа Солсбери, которые командуют брабантской наемной армией. В итоге граф Булонский сдается в плен брату Герену, пришедшему на подмогу. Сражение завершается оглушительной победой французов, которая укрепляет престиж монархии Капетингов. Роль, которую сыграли в ней городские военные отряды (из них было сформировано пешее войско), впоследствии сильно преувеличивается хронистами, тем не менее их участие в этой битве демонстрирует возрастающее значение крупных городов для всего Французского королевства.

Любите ли вы живописную прохладу Северной Европы? А что насчёт скандинавского уюта среди сосен и скал?

— Как выглядел предводитель шведов, которому чуть не выколол глаз Александр Невский?

— Как могучий воин-викинг из Бирки оказался женщиной-воительницей?

— И правда ли викинги носили шлемы с рогами? (спойлер – нет)

🇸🇪 Добро пожаловать на авторский краеведческий канал о Швеции, викингах и истории.
Автор живёт в Стокгольме, и рассказывает про места, куда не ступала нога туриста. Древние петроглифы, рунические камни, кладбища викингов, пещеры злых духов ну и конечно много интересного про Швецию современную.

Чертог Медведя – уникальный авторский контент для любителей живой истории и северной культуры.

Со Средних веков животных судили и пригова­ривали к смертной казни за нападения на людей, прежде всего детей. Одним из самых известных случаев была казнь свиньи в Фалезе в 1386 году. Ее при­говорили к отсечению головы и конечностей за то, что она загрызла трехлет­него ребенка. Свинью нарядили в человеческую одежду (вплоть до перчаток на передних копытах) и провели казнь на ратушной площади в присутствии присяжных. Все действо было оплачено из городского бюджета. Эта казнь по распоряжению властей была запечатлена в росписи местной церкви Святой Троицы.
Приговоры по уголовным делам выносились не только свиньям, но и лошадям, собакам, кошкам (особенно часто по делам о колдовстве), мышам и даже насекомым.

Университеты и колледжи в средние века

В средние века преподаватели и их помощники, чтобы выжить, должны привлекать учеников и брать с них плату. При этом интеллектуальный труд не производит никакого объективного блага и не подчиняется обычным категориям рынка – слово «рынок» нам еще встретится и дальше. Преподаватели из Болоньи, Парижа (ок. 1150) и Оксфорда организуются в корпорации, называемые universitas, чтобы удовлетворять постоянно растущий спрос на образование. После этих первых учреждений в дальнейшем основываются университеты в Салерно, Виченце, Паленсии, Ареццо, Тулузе и Кембридже. В ходе модернизации политической модели университеты также создаются в Центральной Европе: в Праге, Кракове, Вене и Пече, а также в Лувене а в период Великой Схизмы этот процесс еще больше ускоряется, в особенности в Германии. Во второй половине XV века в Европе насчитывается около 65 учебных заведений, которые нередко имеют свою специализацию: Болонья продолжает традиции школ римского права, которые уже работали в городе, а Салерно – медицинских школ. Париж прославился теологией и философией, и известность профессоров привлекает туда толпы учеников: родившийся около 1032 года в Кёльне и получивший первоначальное образование в Реймсе Бруно Кёльнский принят в качестве доктора теологии и философии в Париже, после чего он возглавит школу при Реймском соборе, где одним из его учеников станет будущий папа Урбан II.

У нас до сих пор мало сведений о том, как функционировали библиотеки при университетах. Кёльнский университет основан в 1388 году, и при нем сразу же создается библиотека. Библиотека факультета Свободных искусств известна с 1418 года и располагает отдельным залом, оборудованным шестнадцатью пюпитрами для книг. Каталог 1474 года, к счастью сохранившийся, насчитывает 342 тома, все из которых рукописные. Когда собрание библиотеки расширилось, в 1478 году ей отвели еще два зала, при этом некоторое число других библиотек существует при городских колледжах (которые начиная с 1490-х стали называться Gymnasien, лицеями). В Испании в XIV веке вопрос об обращении с книгами оговаривается в конституциях Алькалы, а библиотека Саламанкского университета, самая богатая на полуострове, получает в дар книги Иоанна Сеговийского, архиепископа Морьена.

Система колледжей, связанных с университетами, начинает создаваться в XIII веке. Речь идет о заведениях, позволявших малоимущим студентам посещать занятия, и которые в XV веке будут все чаще принимать учеников за плату. Эти учебные заведения финансируются меценатами, часто для приема студентов из определенного региона: так, например, происходит с Испанским колледжем в Болонье, который в 1364 году основал Хиль Альварес де Каррильо Альборнос, архиепископ Толедо и папский легат. В распоряжении учебного заведения, принимающего 24 студента-испанца, имеются два капеллана и собственная библиотека легата. Во Франции хорошо известны колледжи университетских городов Юга: Авиньона, Монпелье, Тулузы и Каора. В Монпелье, где университет был основан папой Николаем IV в 1289 году, в XIV веке создаются колледжи Пезанас, Сен-Руф, Сен-Бенуа и Менд, за которыми последует и некоторое число других. В Париже крупные аббатства учреждают свои колледжи, в которые отправляют монахов обучаться на стипендии. Колледж Сен-Бернар открыт в 1244 году для монахов из Клэрво, а могущественное аббатство Сен-Дени, помимо школы, имеет колледж в городе (XIII в.), посещаемый десятком учеников. Отдельное внимание следует уделить колледжу, организованному около 1257 года Робером де Сорбон – Сорбонне. Колледж Наварры – королевское учебное заведение и резиденция «нации» Франции, одной из четырех «наций» университета. Петр д’Альи, духовник короля, архиепископ Камбре и кардинал, станет его реформатором. И Наварра, и Сорбонна имеют в своем распоряжении прославленные библиотеки. В конце концов образуется около шести десятков учебных заведений, таких как Колледж де ла Марш или же Колледж Бове, основанный епископом Жаном де Дорманом. Наконец, то же самое происходит и в Англии с Баллиол-колледжем , Мертоном и университетским колледжем в Оксфорде.

В позднее Средневековье во многих городах Франции, Германии, Италии, Испании и (реже) Англии существовали официальные бордели. Иногда это были частные учреждения, работавшие с позволения местных властей (городских властей или, в некоторых случаях, местных церковных землевладельцев). В других городах бордели принадлежали городу, и управление ими было передано администратору. В таких официальных борделях часто были и бани. Их могли закрывать по определенным поводам – например, в период Великого поста или Страстной недели или, как было в Саутуарке на южном берегу Темзы, когда в Вестминстерском дворце заседал парламент. Правовые нормы, регулирующие жизнь таких борделей, были призваны хоть немного защитить работавших там женщин – например, запрещая владельцу борделя избивать их, – но они также накладывали на них значительные ограничения, например запрещая им заводить любовников, за исключением клиентов. На гравюре из Германии или Нидерландов XIV века, по-видимому, изображена сценка в борделе, где молодой человек забавляется с обнаженной женщиной у него на коленях, тогда как другая за этим наблюдает, и все это в удобной, выложенной плиткой комнате. Мужчина в колпаке с бубенцами подсматривает, закрывая лицо рукой, – жест, который обозначал согласие с действиями. Свиток, представляющий собой слова второй женщины, гласит: «Узри обольщение юности». Это предупреждение мужчинам, а не женщинам, но именно женщины обольщают или искушают их.

Но большая часть проституток наверняка работала в намного менее формальной обстановке. Женщины, которые работали в официальных борделях, часто жаловались властям на независимых проституток, с которыми им приходилось конкурировать за клиентов, но законы никогда не пытались основательно выступать против них. Некоторые проститутки жили вместе, некоторые работали в тавернах, некоторые снимали комнаты у готовых к этому землевладельцев или землевладелиц, или же работали в домах своих нанимателей. Некоторые работали в банях; несмотря на то что не все бани были борделями и во многих местах бани для мужчин и для женщин были строго разделены, совершенно очевидно, что во многих европейских городах бани в том числе были местом для любовных свиданий – зачастую с проститутками.

Поскольку между проститутками и активными в сексуальном плане женщинами не всегда делали различие, не всегда возможно по протоколам церковных судов понять, идет ли речь о женщине, которая зарабатывала проституцией, или нет; мы можем только строить предположения, основываясь на частоте обвинений и на числе партнеров. Разумеется, большая часть населения Европы проживала в сельской местности, и деревни могли быть слишком маленькими, чтобы в них работал полноценный бордель, так что проституция должна была быть довольно бессистемной.

Хотя церковь порицала проституцию, во многих городах власти придерживались той позиции, что официальные бордели защищали от большего греха. Они давали выход похоти; Варфоломей Луккский, писавший в XIII–XIV веках, использовал яркую метафору: «шлюха в мире действует как льяло у судна или выгребная яма во дворце: убери выгребную яму – и весь дворец провоняет».

Возможно, самих проституток не уважали, но они выполняли в городе важную функцию, предотвращая «свершение зла над женами и девами. Насколько жены и девы ценили эту услугу? Если под злом, которое проститутки должны были предотвращать, подразумевались приставания или изнасилование – возможно. Проститутки также могли играть другую важную роль в средневековом городе, в особенности в мультикультурных регионах вроде Испании: они проводили границу между тем, кто был членом сообщества, а кто нет.

Считалось, что проститутки общие у всех мужчин; правовые акты в различных городах Европы запрещали им брать определенных мужчин в любовники или утверждали, что их невозможно изнасиловать, поскольку, выбрав такую профессию, они уже дали согласие на секс всем. Но в то же время средневековые христиане были крайне озабочены тем, кто именно составлял сообщество мужчин, которым принадлежали проститутки.