Серебряный милиарисий Иоанна I Цимисхия. Византийская империя, 969–976 годы

Тесные связи с Византийской империей способствовали знакомству населения Руси с ее золотыми (солидами), серебряными (милиарисиями) и медными (фоллисами) монетами. Со второй половины Х века начали поступать серебряные денарии из стран Западной Европы.

Византийская язык и культура

Греческий язык и культура были основными в византийской империи. Логика становится очевидной при взгляде на территории, занимаемые империей в Восточном Средиземноморье. Греческий язык в этих землях был основным языком общения, а в классическом и позднем Риме на нем говорили аристократы. В VI–VII вв. происходит эллинизация римского государства, поэтому греческий становится государственным языком, иными словами, языком власти во всех землях кроме Лация, что нельзя не считать значительной переменой. Несмотря на это, в повседневных практиках империя была многоязычной, потому что на ее территории проживали самые разные сообщества и народы. Полиэтничность – еще одна неотъемлемая черта Византии. Однако официальное одноязычие все же отдавало первенство греческому, а следовательно, выдвигало на первый план древнюю культуру, стоящую за ним. Различие между представлением об истинной цивилизации, с одной стороны, и варварством – с другой, уже устоявшееся к началу Средневековья, было немаловажным аспектом этой культуры. Элиты империи унаследовали это противопоставление, многократно воспроизводили его и вдохновлялись им до самого конца существования Византии. Для того чтобы описать триумф Василия II (976–1025) над своими многочисленными соседями при усмирении «варварской периферии», ритор Михаил Пселл в середине XI в. прибегает к ряду языковых архаизмов: жителей Запада он называет кельтами, соседей с севера – скифами. Под этим он подразумевает, что варварский мир не меняется, а империя, в свою очередь, продолжает вести неустанную борьбу с ним.

Подобная расстановка акцентов отражает «культурную идеологию», в то время как на самом деле внешняя политика империи на протяжении всего тысячелетия показывает прекрасное знание своих соседей, способность взаимодействовать с ними по принципу «разделяй и властвуй» (divide et impera), следуя установкам «реальной политики» (Realpolitik). Греческая и римская культуры со временем настолько сблизились, что начиная со Средневековья перестали восприниматься отдельно друг от друга. Об этом говорит тот факт, что еще в XX в. франко-греческие словари публиковались под названием франко-ромейских. Богатство интеллектуальной культуры передавалось с помощью системы школьного образования, пайдейи, унаследованной из поздней Античности. Во всей империи существовали начальные светские частные школы. В Константинополе можно было получить образование следующей ступени, а в конце IX в. появилось высшее образование. Столица притягивала интеллектуальные элиты, которые были хорошо знакомы с наследием классической, эллинистической и римской традиций. Переписывая, комментируя и приспосабливая тексты к современным нуждам, они передавали их последующим поколениям. Многие древние тексты попали в Византию в IX–X вв. из мусульманского мира или с христианского Запада. Помимо уже упоминавшегося Михаила Пселла, можно вспомнить знаменитого патриарха Фотия и митрополита Арефу Кесарийского в IX в., а также Максима Плануда, Димитрия Кидониса, Мануила Хрисолора, живших во времена последней императорской династии Палеологов.

Большие маленькие деньги.

Если вам, как и мне, нравится средневековье, загляните на канал https://news.1rj.ru/str/littlebigmoney. Там маленькие монеты рассказывают про большие события.

Нумизматика подаётся без пыли: чётко, кратко и по делу. Каждый пост — средневековая или античная монета, факт и контекст. Всё, что нужно, чтобы почувствовать эпоху.

Как крестоносцы оправдывали военные действия против греков во время Четвертого крестового похода?

Уже в 1203 г., когда поход сбился с пути, раздавались голоса рыцарей, которые ратовали за то, чтобы завоевать Византию. Высказываемые ими доводы передает участник событий хронист Робер де Клари: империя «не подвластна Святому Престолу», а император Константинополя «узурпировал трон, свергнув своего брата и ослепив его». Рассуждая таким образом, крестоносцы исходили из уже известных критериев справедливой войны, разработанных в теологии и каноническом праве. Один из их аргументов, заключался в том, что политические события, произошедшие в Константинополе, суть грех; усмотрев в этом злодеянии справедливое основание (causa justa) для решительных действий, латиняне считали себя вправе наказать греков, притом что оборонительный характер войны вовсе не был очевиден. По словам Робера де Клари, во время вторичного штурма Константинополя в апреле 1204 г. латинские священники «разъясняли пилигримам, что битва является законной, ибо греки — предатели и убийцы, и им чужда верность, ведь они убили своего законного сеньора, и они хуже евреев».

Другой довод в пользу штурма заключался в том, что, по мнению крестоносцев, греки если и не еретики, то схизматики, не подчиняющиеся Апостольскому Престолу, а значит, «враги Господа» (вспомним, что борьбу с вероотступниками Третий Латеранский собор приравнял к войне против неверных в Святой Земле). Вот как участник событий Жоффруа де Виллардуэн передает слова священника, обращающегося к рыцарям: «Война с ними (греками) будет правильной и справедливой, и если вы намереваетесь землю сию завоевать и подчинить Риму, то будет вам от наместника апостола прощение…».

Действительно, всем участникам штурма было обещано отпущение грехов, а перед битвой воины исповедались и причащались. Так, опираясь на привычные представления о справедливой войне, крестоносцы пытались оправдать свои действия, хотя в теории решение о войне мог принять только папа. В крестовом походе 1202–1204 гг. рыцари преступили границы своей власти, и уже потому папа был отнюдь не на их стороне. Особенно его возмутило то обстоятельство, что священники освободили участвовавших во взятии Константинополя воинов от обета крестоносца и обязательств продолжить путь к Иерусалиму. Тем не менее теперь ему оставалось признать существующее положение дел. После взятия столицы на территории Византийской империи были образованы латинские государства точно так же, как это в свое время было сделано в Палестине после Первого крестового похода. Самым обширным из них стала Латинская империя, от которой зависели другие владения франков и венецианцев. На оставшихся не завоеванными крестоносцами византийских землях были созданы греческие государства, сильнейшим из которых стала Никейская империя. После всех этих изменений открывается и совершенно новое направление крестоносной деятельности: походы против греческих государств в защиту Латинской империи и других франкских владений, границы которых атакуют то болгары, то греки. Сам же папа Иннокентий III, вначале резко осудивший разгром Константинополя, затем стал поддерживать походы против византийцев, полагая, что крестовый поход в «Романию» (так в латинской Европе называли Византию) может быть промежуточным этапом на пути крестоносцев в Святую Землю. Понтифик также считал, что эти крестоносные экспедиции помогут привести византийцев к послушанию и подчинению Святому Престолу, что было частью давнишнего проекта папства, стремившегося к абсолютной гегемонии в средневековой Европе. В дальнейшем римские папы — Гонорий III, Григорий IX и др. — будут вербовать для походов против греков новых воинов и точно так же жаловать им духовные и светские привилегии и отпускать им грехи, как это было во время походов на Восток. Вот так парадоксальным образом военные походы против единоверцев были приравнены к крестовым походам в Святую Землю.

На изображении: осада Константинополя крестоносцами (1204). Миниатюра из «Хроники императоров» Давида Обера. 1470-е годы

Как выглядел Владислав III Варненчик?

Фигура короля Владислава III полна тайн. Они также касаются его внешности. «Король Владислав был средней красоты, с черными волосами и глазами, изящной наружности, смуглой кожи и лица», — записано в одной из Хроник.

31 октября 1424 года у Владислава Ягелло родился первенец от его четвертой жены, княжны Софии Гольшанской , названный в честь отца. Поскольку Ягеллоны не были наследственной династией, Владислав Ягелло в 1430 году обеспечил наследование престола в Едльно своему сыну за счет привилегий шляхты.

Действительно, когда Ягайло умер, дворяне Королевского совета во главе с епископом Краковским назначили 29 июня 1434 года для коронации молодого Владислава , которому было всего 10 лет . Однако эта дата была перенесена на 25 июля, когда Ягеллоны короновались на престол Польши.

Однако коронационные торжества были нарушены появлением Шпитека из Мельштына с несколькими людьми, которые протестовали против коронации. Несколькими неделями ранее эта же группа в Опатуве организовала митинг против коронации. Было известно, что краковский епископ с его диктаторскими наклонностями окажет невероятное влияние на молодого короля и фактически будет почти править страной, чего не желала значительная часть молодых дворян.

16 декабря 1438 года на общем собрании в Пётркове было признано совершеннолетие Владислава. С этого момента он мог фактически принимать самостоятельные решения. К сожалению, он все еще находился под сильным влиянием Краковского епископа.

После смерти Альберта Габсбурга венгры предложили Владиславу корону и руку его вдовы Елизаветы (которая была беременной). В марте прибыли венгерские послы с торжественным приглашением и заверениями в том, что Елизавета, вдова Альберта, согласна на брак и не изменит своего решения, даже если родит сына. Поскольку Владислав принял представленное ему предложение, в Краковском соборе состоялась торжественная церемония его назначения венграми на престол в Будве. В апреле того же года Владислав со всей своей свитой отправился в Венгрию. С самого начала его встретила неприятная новость о том, что Елизавета родила сына и, вопреки договоренностям, решила провозгласить его королем. Несмотря на коронацию маленького Владислава (сына Елизаветы) в мае 1440 года, сторонники Ягеллона добились его коронации в Бялогарде 17 июля. Спустя некоторое время, не без выдающейся помощи польской стороны, удалось укрепить Владислава на венгерском престоле.

От имени Владислава власть на территории Польши осуществляли назначенные им так называемые наставники. Малопольские и русинские земли находились под опекой Яна Чижувского, а Великая Польша и земли Ленчицко-Серадского воеводства — под опекой Войцеха Мальского.

Тем временем Владислав был вовлечён в конфликт с Турцией в Венгрии, что представляло угрозу как папству, так и самой Венгрии. Фактически, Владислав III предпринял вооруженный поход против Турции в 1443 году , который завершился победой и 10-летним перемирием в Сегеде. Однако по настоянию папского легата Юлиана Чезарини он заручился помощью бургундского и венецианского флотов, однако те не помогли. Двадцатилетний король нарушил перемирие и в 1444 году возглавил плохо подготовленный христианский крестовый поход против Турции , в котором участвовало около 25 000 солдат.

После первоначальных успехов она завершилась крупным поражением и гибелью Владислава III 10 ноября в битве при Варне на Черном море. Предположительно, турецкий султан долгие годы хранил голову польского короля в качестве военного трофея в горшке с медом. Тело монарха так и не было найдено, поэтому распространились слухи о его героизме и чудесном выживании , из-за чего коронация Казимира IV Ягеллона была отложена.

У Владислава не было времени жениться, не говоря уже о том, чтобы стать отцом. Его тело так и не было найдено. О его внешности мало что известно. Марчин Бельский в гораздо более поздней хронике описал его личность следующим образом: « Король Владислав был средней красоты , с черными волосами и глазами, изящной наружности, смуглой кожей и лицом».

С развитием путешествий в средние века возникла потребность кормить путников в трактирах, тавернах и пивных; в основном речь шла об очень простой пище, а также вине и пиве. Пытаясь создать себе репутацию мест, где хорошо кормят и обслуживают, таверны и трактиры состязались в умении предложить самый лучший табльдот (table d’hôte – «стол гостя» по-французски), то есть «комплексный обед». Меню а-ля карт появилось позднее и только в городах, потому что в понятие средневекового гостеприимства не входило право выбора для гостя. В самых первых городских закусочных поначалу гостям разрешалось подавать только «подкрепляющее» – бульон; именно от слова «подкрепляющее», restorative, и произошло слово «ресторан». Впрочем, таверны существовали не только для того, чтобы там есть, пить и отдыхать. В них можно было узнать новости из дальних краев, и это в эпоху, когда границы сообществ были очерчены очень строго и понятия «иноземец» или «чужак» могли применяться к жителю соседнего города или деревни, не говоря уже о жителе другой страны. Как и впоследствии кофейни XVII века в Англии и в Америке, средневековые трактиры и таверны обслуживали посетителей из самых разных сословий. Среди них были и путники, пришедшие издалека.

Памятуя о том, что в современном мире ресторанная еда существует повсюду и считается совершенно обыденной вещью, следует отметить, что в средневековой Европе трапеза вне дома была для представителей почти всех общественных классов делом крайне необычным. Во многих сообществах садиться за стол со своей семьей было едва ли не равноценно святому причастию, а если муж и жена ели вместе, это считалось признаком благополучного брака. Даже в самóм городе Лондоне до XV века не было ресторанов, напоминающих современные, где гости садятся за стол, хотя и существовали «харчевни», где посетители (в основном бедняки и представители рабочего класса) могли купить заранее приготовленную еду. Те, у кого в доме не было своей печи, могли заранее подготовить подносы с продуктами и принести их на общественные кухни, где печи сдавали внаем. Таверны и трактиры были воистину сложными социальными институциями, потому что в них типично домашние ресурсы (место за обеденным столом, постель на ночь) можно было получить вне дома и за деньги. В этих местах кардинальным образом менялись представления о публичном и приватном и о взаимодействии людей из разных социальных слоев в общем пространстве.

А вот и новая представительница на роль Жанны Д'арк в 2025 году.

Последний король погибший в бою

В истории Великобритании было всего два монарха, погибших на поле боя: англо-саксонский король Гарольд, героически сражавшийся в XI веке с воинами Вильгельма Завоевателя, и Ричард III. Необходимо сразу же оговориться, что в XV столетии роль главнокомандующего не подразумевала пребывания в глубоком тылу или на почтительном удалении от передовой. Напротив, в Войнах Роз все, кому позволяло здоровье, стремились сражаться в первых рядах. Короли, принцы, аристократы нередко шли в атаку вместе с рядовыми воинами. Разумеется, веку не была свойственна жертвенность: когда стано­вилось ясно, что битва непоправимо проиграна, цвет рыцарства без малейших угрызений совести вскакивал в седло и спасал свою жизнь. Ричард III созна­тельно поступил иначе.

Его последняя битва состоялась 22 августа 1485 года в окрестностях городка Маркет-Босворт. Мы знаем, что войску Ричарда III (на тот момент законного короля Англии) противостояла армия, номинальным предводителем которой считался Генрих Тюдор (будущий Генрих VII). Он был именно номинальным, потому что на тот момент основатель дома Тюдоров, большую часть жизни живший в вынужденной эмиграции в Бретани, не только не имел никакого военного опыта, но даже ни разу не участвовал в турнирах. Формально на стороне Ричарда III было более 8000 воинов, на стороне Тюдора — около 5000. Однако не все сторонники Ричарда вступили в сражение. Например, отряд графа Нортумберленда ограничился наблюдением за ходом боя. По мнению современников, они просто ждали, кто победит. До поры до вре­мени хранили нейтралитет воины еще одного аристократа — Томаса Стэнли.

Общий ход битвы складывался для Ричарда неудачно, но король увидел возможность переломить ход сражения. Наступавшие сторонники Тюдора оставили своего принца в тылу в окружении охраны. Ричард III собрал вокруг себя самых преданных воинов и ринулся в кавалерийскую атаку. В этот момент история Англии вполне могла пойти по другому пути. В своем последнем сражении Ричард бился так храбро и доблестно, что это отметили даже его злейшие враги. Он лично сразил как минимум двух рыцарей. В начале столк­новения король убил Джона Чейни, рыцаря высокого роста и крепкого телосло­жения. Затем он зарубил знаменосца Тюдора, Уильяма Брэндона, и поверг на землю штандарт врага с изображением красного дракона. Вероятно, в этот момент король был в нескольких шагах от будущего Генриха VII. Ричарду не хватило буквально двух минут. У Генриха не было никаких шансов выстоять в поединке с опытным воином, но именно тогда Томас Стэнли наконец опре­делился, как можно извлечь из ситуации максимальную выгоду. Его трехты­сячный отряд вступил в битву на стороне Тюдора, напал на воинов короля с фланга и, без всякого преувеличения, спас Генриха. Выжившие слышали, как Ричард, бившийся в одиночку против множества врагов, несколько раз крикнул: «Предательство!» Ричарда выбили из седла ударом алебарды

Сразу после смерти последнего короля из династии Йорков Стэнли преподнесли Генриху Тюдору золотой обруч, украшавший шлем Ричарда III во время битвы. Пока Генрих примерял корону, тело предыдущего монарха подвергали отвратительным издевательствам. Хронисты сообщают, что мертвого короля раздели донага, били и кололи кинжалами. Затем Ричарда кинули на лошадь, править которой заставили одного из его герольдов. Исследование останков Ричарда III показало, что даже после этого над телом монарха продолжали глумиться. Ему нанесли позорный, по меркам эпохи, удар кинжалом в нижнюю часть спины. Затем останки короля отвезли в Лестер, где выставили на всеобщее обозрение во францисканском аббатстве, «чтобы каждый мог убедиться в том, что последний король из рода Йорков действи­тельно мертв». Через два дня его похоронили во францисканском монастыре.

Дорогие подписчики, а админ сделал новое видео! На этот раз, решил вам рассказать о первом плане Евросоюза. Да, такой конечно же был, а идея его пришла из Чехии. Возможно, многие будут удивлены, но в средние века за идею объедения Европы выступали в большинстве страны центральной Европы, такие как Чехия, Польша и Венгрия. Всем приятного просмотра!


https://youtu.be/aMjs7wSdnGI?si=Yyxcni4PAb77YfZj

Александр Невский принимает папских легатов. Картина Генриха Семирадского. До 1902 года

Князь действительно вел переписку с папой Иннокентием IV. Например, в послании от января 1248 года тот высоко оценил мудрость Александра, его приверженность христианству и нежелание служить «татарским дикарям». Любопытно, что сам Александр в то время собирался ехать в Орду.

В другом послании Иннокентий IV радовался тому, что князь согласился перейти в католичество и построить в Пскове «соборный храм для латинян». Видимо, папа неправильно понял одно из посланий Александра, которое до нас, к сожалению, не дошло. Уже находясь у хана Батыя, князь передал папе твердый отказ: «…от вас учения не приемлем».

Усталость воина в средние века

Описывать военные подвиги следовало цветисто и многословно, делая акцент на жестах, на оружии и на его применении. В прежние времена приоритет отдавался внешней стороне. Таков рассказ о Фьерабрасе, герое романа XIII века, изнемогшем в бою с «неверным»: «его наносившая удары рука распухла…» и выронила «шпагу длиной с копье». Или история о графе Нормандском в «Покорении Иерусалима». Его реакция внешне иная, в большей мере воображаемая, чем реалистичная, но связана с владением оружием: «Он не мог выпустить судорожно сжимаемую в руке шпагу; ему удалось ослабить хватку, лишь полив руку горячей водой и вином, от чего мускулы расслабились».

Далее – внешние телесные проявления, физические страдания; появление множества признаков усталости. «Пена изо рта» у измученных в пустыне франков или потеря чувств у крестоносцев, осаждавших Иерусалим, запятнанные кровью, порванные одежды: «они все были грязны, и многие теряли сознание от усталости». Или ноги, стертые до кровавых мозолей во время долгих переходов, «отрезанные, разорванные под щиколотками штанины». Симптомы почти «терминального состояния», вызывающие трепет и уважение.

Бой, в котором мешаются «органическое» и «моральное», сила и решимость, придает веса его участнику. Сражение – вещь ценная. Чтобы победа вызывала уважение, битва должна быть «долгой и ожесточенной», иными словами, «в высшей степени жестокой и очень продолжительной». Воин тоже высоко ценится. Он должен быть стойким и непримиримым. Со временем цена затраченных усилий повышается: в Средние века в большей мере ценятся терпение, а не стремительность, замедленность, а не скорость, такие «мужские доблести, как агрессивность и способность сопротивляться любому натиску»; воин воплощает почти символическую цель: он должен во что бы то ни стало выстоять и «не показать слабость».

Жан де Бюэй, соратник Жанны д’Арк, считает условием приобретения «чести и славы в боях» необходимость уметь «прежде всего терпеливо сносить продолжительные тяготы и невзгоды». Жан ле Менгр по прозвищу Бусико, которому в 1391 году Карл VI присвоил звание маршала, подробно рассказывает об этом требовании, вспоминая свою воинственную молодость; лейтмотивом его воспоминаний становится слово «долго»: «Никакие тяготы ему не были страшны», он «подолгу был на ногах», привык «надолго задерживать дыхание», «подолгу» совершать ратный труд, «подолгу» размахивать топором, его руки «подолгу» наносили удары, он накапливал «военный опыт» и «никогда не останавливался». Единственная логика – повторение изо дня в день. Единственная перспектива – длительность, продолжительность. Повторение глобальное, полное, массированное, не имеющее ничего общего с «постепенностью», «поэтапностью» в более поздние эпохи: так вскрываются старинные приемы привыкания к усталости и сопротивления движению времени.

Все вышеизложенное относится к рыцарям (всадникам). С остальной армией дело обстоит по-иному. Когда английский король Эдуард III в 1335 году под страхом смерти запрещает «на территории всего королевства развлекаться, делая ставки в любых играх, кроме стрельбы из лука», лучников это не касается. Здесь принимается в расчет лишь владение оружием, а не подготовка к маршам или тренировка перед физическим изнурением, которое предстоит не-рыцарям (то есть пешим воинам). То же самое мы наблюдаем 28 апреля 1448 года, когда французский король Карл VII отдает приказ каждому аббатству снаряжать лучников перед предстоящими боями. Это подтверждает социальную включенность: вырабатывать выносливость следует лишь у рыцарей, которых можно назвать таковыми «одновременно в техническом и социальном смысле слова, которые несут на себе… большой щит, плетеную кольчугу и действуют в бою копьем и шпагой», у тех, кто способен нести на себе двадцать пять килограммов металла, у тех, чья способность сопротивляться усталости и ударам врага и составляет величие. Это главный культурный признак: «На исходе Средневековья кавалерия все еще рассматривалась как нерв армий». В то же время на изнурение простых воинов не обращали внимания.

На реконструкции представлен английский рыцарь 1340—1350 гг. Он облачен в смешанный бригандинно-кольчужно-латный доспех.

Обращает внимание фрагментарное бронирование коня латными накладками на грудь и лоб. Реконструкция основана на материалах надгробия сэра Хью Гастингса и миниатюр Хольхэмской Библии. Прикрытие головы: большой бацинет. Конструктивно состоит из тульи, забрала и подбородника. Тулья монолитной конструкции полусферическая опускается ниже уровня подбородка, образуя подпрямоугольный лицевой вырез. Забрало подвижно зафиксировано на височных долях тульи посредством шарнирных соединений. Оно имеет приостренную книзу форму. В центре забрало имеет выраженную выпуклость. Смотровая щель оформлена в виде выступающей амбразуры с частыми вертикальными перегородками. Ниже смотровой щели забрало несет серию круглых дыхательных отверстий.

Подбородник зафиксирован на шарнирах в нижней части тульи, имеет незначительную степень выпуклости в передней части, верхний и нижний края несут отвальцовку. Шлем оснащен кольчужной бармицей на внешней подвеске. Предполагаемая толщина конструктивных элементов от 1,5 до 3 мм. (Надгробие сэра Хью Гастингса.) Прикрытие корпуса: акетон, кольчуга и бри гандина. Все покрыто длиннополой гербовой кот той. Кольчуга с длинными рукавами. (Надгробие сэра Хью Гастингса.)

Прикрытие рук: конструктивно состоит из наплечников, плечевых щитков, налокотников, наручей и перчаток. Наплечники: круглые стальные диски с незначительной степенью выпуклости. Фиксируются на руке посредством шнуровки к кольчуге.

Плечевые щитки: полуцилиндрические латные створки, закрывающие плечо только сверху. Верхняя часть имеет скругленную форму для лучшей стыковки с проймой бригандины. Фиксируются на руке посредством шнуровки к кольчуге и застежки на ремнях и пряжках.

Налокотники: аналогичны наплечникам.

Наручи: аналогичны плечевым щиткам. Перчатки: шинные. Конструктивно состоят из вертикальных трапециевидных пластин, прикрывающих крагу; горизонтальных пластин на кисти; мелких чешуеобразных пластинок на пальцах. Все конструктивные элементы набраны со взаимным перекрытием. Зафиксированы на мягкой основе посредством заклепок. Основа, в свою очередь, пришита к перчатке. (Миниатюры Хольхэм ской Библии, 1330—1350 гг.)

Прикрытие ног: набедренники, наколенники, кольчужные чулки.

Набедренники: бригандинные. Пластинчатый набор конструктивно состоит из длинных вертикальных пластин. Набедренники пришнурованы к акетону с изнанки.

Наколенники: имеют стеганую подкладку, верхняя часть которой заходит на набедренник и пришнурована к нему, нижняя часть заходит поверх кольчужного чулка. Наколенники закрывают ногу с трех сторон. Наружняя часть имеет полукруглое боковое крыло. Передняя часть наколенника венчается выраженным граненым коническим выступом.

Кольчужные чулки: короткие, до колена. Снабжены прикрытием стопы. (Надгробие сэра Хью Гастингса.)

Наступательное вооружение: полутораручный меч и секира. Секира имеет длинную втулку. На обухе расположен клевец. Спереди имеется длинный колющий шип. (Миниатюры Хольхэмской Библии, 1330—1350 гг.).

Снаряжение коня: защитное снаряжение состоит из латных накладок поверх попоны. Грудь закрыта подтреугольной пластиной, лоб — ромбовидной. Под матерчатую внешнюю попону может быть подведена стеганая защитная попона. (Миниатюры Хольхэмской Библии, 1330—1350 гг.).

Закупка вооружений средневековой Сербией

В венецианском архиве сохранились перечни двух разных лет, где указаны полные годовые объемы вывезенного дубравчанами оружия. Так, в 1329 г. дубровчанами в Венеции было приобретено: 10 пар кольчужных рукавиц по цене 3 перпера за пару, 50 шлемов с забралами по 28 венецианских грошей за штуку, 25 набедренников по 20 венецианских грошей за пару, 10 кольчужных горжетов по 8 перперов за пару.

Отдельной статьей за этот год проходит закупка агента сербского князя Нелепича Марко, который для своего патрона приобрел партию оружия на 300 дукатов: 33 кольчуги, 12 кольчатых горжетов, 12 пар кольчатых рукавиц, 5 луков с комплектом стрел к ним, 7 дюжин наконечников копий, 8 мечей, 13 арбалетов. В 1371 г. дубровчанами было закуплено: 3 панциря 18 перперов, 1 бацинет 4 перепера, 1 пара кольчатых рукавиц 4 перпера, 7 барбютов 28 перперов...

В 1323 г. сербскому королю Стефану Дечанскому, посредством купцов из Дубровника, было поставлено 200 кольчуг, 200 нагрудников и 200 шлемов, из Венеции и Флоренции [195, с. 138]. А его сын и приемник, Стефан Душан, весной 1347 г. получил от итальянцев 300 щитов, 500 барбютов, 500 панцирей, 500 горжетов, 300 латных перчаток [196, с. 98]. Двумя годами позднее, в 1349 г. венецианцы поставили этому же правителю, 400 щитов, 100 панцирей и 100 пар кольчужных перчаток.

Воин эпохи Второго крестового похода. Вооружение носит общеевропейский характер, поэтому точную этническую привязку дать трудно. Основная часть предметов вооружения воспроизведена по германским материалам — данного воина можно определить, в широком смысле, как германского. Кольчуга — длиннополая рубаха с приплетенным капюшоном и с широкими рукавами в три четверти. Шлем — полусферическое наголовье, сегментной конструкции. Склепан из четырех деталей и широкого венца. К венцу посредством приклепывания присоединен наносник, который имеет выраженное расширение к окончанию. Внизу его ширина равна 75 мм. Предположительно шлем имеет германское происхождение. (Частная коллекция, точные размеры неизвестны). Меч классический романский. Общая длина 1022 мм, клинок 887/58 мм, гарда 148, вес 940 г. (Коллекция Р. Юнгфера, Берлин.) Копье — так называемое крылатое копье. Имеет изначальное охотничье назначение. Отличается прямоугольными выступами на втулке. Играли роль ограничителей для предупреждения слишком глубокого проникновения в поражаемую поверхность. Ведет происхождение из эпохи раннего Средневековья, в качестве боевого оружия известно до первой половины XIV в. (Коллекция А. Гутмана, Германия. Точные размеры неизвестны.) Щит — миндалевидный с центральным умбоном Поле щита расчетверенное, черное с золотом.