Питание в средние века

Что касается питания как такового, тут в средневековой Европе не было ничего постоянного. Доступность злаковых зависела от урожаев, урожаи – от погоды. Засуха грозила катастрофой, избыток дождей мог привести к порче уже собранного урожая. При этом историки не достигли согласия относительно того, была непредсказуемость урожаев важнейшим фактором, влиявшим на обеспечение продовольствием, или все-таки управленческие техники, принятые в феодальной Европе, а также мириады других общественных факторов – от запретов на экспорт и государственного контроля цен до частых военных столкновений и создания запасов и так далее – играли более существенную роль. Например, в ходе военных конфликтов между двумя соперничавшими тосканскими городами, Флоренцией и Сиеной, флорентийцы как могли старались помешать поставкам зерна в Сиену.

Вне зависимости от того, какая именно впереди маячила неопределенность, запасать и хранить зерно было чрезвычайно важно, но при этом дорого и трудоемко. Бедняки голодали куда чаще богачей, и нельзя списать это только на погоду. Именно социальное неравенство нередко оказывалось причиной недоедания. Помня об опасности голода, европейские крестьяне, когда имели такую возможность, ели очень много, что было необходимо при тяжелом физическом труде. Их рацион, состоявший в основном из зерновых, белка в форме бобовых (в Англии в основном горох, вика и фасоль) и небольшого количества мяса, обеспечивал от 3500 до 4000 калорий в день. Только самые состоятельные английские крестьяне съедали по 220 граммов свинины или другого мяса в неделю (основными источниками мяса были коровы, козы, овцы и свиньи). Тарелки крестьян опустошали не только они сами, но и, например, сборщики налогов, которые часто взимали дань зерном и другими удобными в перевозке продуктами, такими как яйца и сыр. Именно из-за налогов крестьяне часто недоедали. Огромное количество времени ежедневно уходило на то, чтобы посеять, убрать, заложить на хранение, переработать и приготовить то, что потребляется в пищу;

К  сожалению, как и в случае других периодов до распространения грамотности и возникновения разнообразных письменных источников, о быте и трапезах элит мы знаем гораздо больше, чем о быте и трапезах крестьян.

Сады в средние века

Средневековые сады несколько отличаются от литературных, но разница невелика. Они тоже были местом отдохновения и радости, до того как стать плодовыми садами, насаждаемыми ради пользы. Образцами для них стали древнеримские сады, знакомые Средневековью по сочинениям поэтов (Вергилий, Овидий) и агрономов (Варрон, Колумелла, Палладий), а также – и даже в еще большей степени – сады Востока, которые когда-то вызвали изумление и восхищение крестоносцев. Вода и растительность превращают их в зеленые оазисы, где большинство культивируемых растений предназначено для услаждения взора, а не для еды, производства красителей или лекарств. Начиная с XII века сады государей будут резко отличаться от монастырских садов, в которых значительную часть территории по-прежнему занимают огород и кладбище. Они все больше напоминают сады, описанные в куртуазной литературе, в частности в «Романе о Розе» Гийома де Лорриса (1230–1235):
По всему саду росли высокие лавровые деревья и высокие сосны, оливы и кипарисы, развесистые вязы с могучими стволами, а также грабы и буки, прямые, как стрела, орешники, осины, ясени, клены, громадные ели и дубы. Но к чему продолжать: я утомился бы, если бы вздумал перечислить все деревья. ‹…› В саду жили лани и косули, а по ветвям деревьев бегало множество белок. Из своих нор вылезали кролики и целый день ласкались на зеленой траве. Там и сям в тени деревьев были источники с чистой водой, а вокруг не было ни насекомых, ни лягушек. Из этих источников вода вытекала ручейками, издавая приятное журчание. По берегам ручьев росла густая молодая травка: на нее можно было бы уложить возлюбленную, как на постель, настолько земля там была нежной и мягкой. Благодаря обилию воды трава росла повсюду.

Но еще большую приятность этому место придавали цветы, коих там росло множество, – фиалки во всякое время года, как летом, так и зимой, свежие, только распустившиеся барвинки, разные цветы несравненной белизны, а еще желтые или багряные.

В саду присутствуют все цвета, но преобладает зеленый: это цвет деревьев и кустарников, цвет травы и воды, но также и цвет одежд, в которых приходят люди, предметов, которые они приносят с собой, тканей, из которых сделаны навесы и балдахины над беседками. Это возвеличивание зеленого, по-видимому, опирается на знаменитые строки из Библии, описывающие третий день Творения: «Да прорастит земля зелень, траву, сеющую семя, по роду и подобию ее, и дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод».

"...Необходимо, чтобы воюющая сторона имела справедливое намерение, то есть чтобы ее намерением было утверждение добра или предотвращение зла. Поэтому Августин говорит, что «истинная религия полагает мирными те войны, которые ведутся не ради превозношения или жестокости, но ради укрепления мира, наказания злодеев и утверждения добра». В самом деле, подчас случается так, что война объявляется законной властью и по справедливой причине, но тем не менее является несправедливой в силу злого намерения, в связи с чем читаем у Августина: «Страсть к нанесению ущерба, жестокая жажда мести, безжалостность и неумолимость, лихорадочное отвращение, вожделение власти и тому подобное – все это по праву считается проклятием войны»"

Фома Аквинский (1225-1274)

Альбигойские крестовые походы
Ч.1

Весьма красноречивым примером того, как в XIII в. понтифики, на этот раз уже планомерно и сознательно, использовали крестовый поход в качестве инструмента для борьбы с врагами внутри Церкви — является война папства против альбигойской ереси (центр движения — г. Альби) — ереси катаров, идеями которых были захвачены практически все слои общества цветущих городов Лангедока: рыцари, купцы и правители региона, в том числе граф Тулузы Раймунд VI, правнук Раймунда Сен-Жильского, героя Первого крестового похода. В 1207–1208 гг. Иннокентий III направил своих прелатов в южную Францию проповедовать крестовый поход против альбигойцев. После того как папский легат Пьер Кастельно, посланный в Прованс привести еретиков к повиновению, был убит альбигойцами, папа ужесточил меры борьбы против еретиков. В своем письме Филиппу II Августу он живописал ужасы ереси и призывал французского короля защитить христианство. Иннокентий III считал, что избавиться от ереси можно только радикальным способом, подобным тому, «каким доктор ножом отрезает рану», т. е. начать против них военные действия. С точки зрения папы, еретики были такими же врагами Церкви, как мусульмане, ибо они представляли угрозу христианству, единству западнохристианского мира и тем самым Святой Земле. Считалось, что борьба против схизматиков и еретиков ведется ради сохранения единства христианской Церкви.

Тем, кто выступит против альбигойцев, папа Иннокентий III обещал не только привилегии крестоносцев, но и земли, которые участники будущего похода захватят у еретиков, тем самым узаконив «право наделения трофеями» рьяных католиков. Прельщенные этими обещаниями, многие французские рыцари охотно присоединились к войску под главенством графа Симона IV де Монфора. В 1209 г. крестоносцы взяли сначала Безье, затем Каркассон. Военные экспедиции сопровождались разрушением крепостей Лангедока и жестокой расправой с еретиками. Именно во время осады Безье предположительно папским легатом Арнольдом Амальриком была произнесена ставшая крылатой фраза: «Убивайте всех, Господь распознает своих!» В решающей битве при Мюре в 1213 г. крестоносцы победили объединенную армию крупнейшего феодала Лангедока Раймунда VI Тулузского, но конфликты между папством и альбигойцами продолжались вплоть до середины 20-х гг. XIII в., так как сопротивление еретиков не прекращалось, и потому все новые рыцари привлекались для крестовых походов против этих «врагов Церкви». Примечательно, что участие в таких экспедициях рассматривалось как некий род военной службы, срок которой ограничивался 40 днями.

Борьбу против еретиков папство рассматривало как войну оборонительную и в качестве таковой оправдывало ее, считая угрозу еретиков «справедливым основанием» (causa justa) военных действий. К тому же стратегия действий относительно еретиков была обоснована на Четвертом Латеранском соборе 1215 г., где был принят канон «Excommunicamus» («Отлучаем»), согласно которому еретиков следует отлучать от Церкви и предавать светскому суду, а их имущество изымать. Это постановление обязывало светских государей под страхом апостольского проклятия очищать свои земли от еретиков. Если мирской правитель находился под отлучением более года, то папа освобождал его вассалов от клятвы верности сюзерену и разрешал ортодоксальным христианам захватывать его земли и освобождать их от вероотступников. Кроме того, рьяные католики, выступавшие агентами папской власти, наделялись теми же привилегиями, что и идущие в Святую Землю крестоносцы.

Такие привилегии и получили на основании канона «Excommunicamus» участники альбигойских крестовых походов. И на том же соборе в силу названного постановления Симон IV де Монфор был объявлен собственником отвоеванных у южно-французских феодалов-еретиков владений, что дало ему возможность существенно округлить свою вотчину. Не только крупные сеньоры, но и государи извлекли из войн против альбигойских еретиков практическую пользу: так, Людовик VIII в результате похода 1226 г., в котором он сам возглавил крестоносное войско, присоединил к французской короне часть земель Лангедока.

Админ сделал обзор на битву при Касселе 1328 года. Если интересно как рыцари отомстили за битву при Куртре, всех приглашаю к просмотру!

https://youtu.be/RzXjmJyxMqc?si=sXXh5Is2xWa_y316

Альбигойские крестовые походы
Ч.2

Нет сомнения, что альбигойские крестовые походы органично вписывались в совершенно новое направление деятельности латинской Церкви. Ведь в XIII в. происходил не только процесс институциализации крестового похода — этот период в средневековой истории был прежде всего отмечен созданием новых структур власти и институтов порядка, которые стали весьма характерными для формирующегося в это время нетолерантного «общества преследования» (persecuting society), как его стали именовать с легкой руки историка Роберта Мура. Неслучайно именно в 1215 г., в разгар борьбы с южнофранцузскими еретиками, папа Иннокентий III создал церковный суд — инквизицию (от лат. inquisitio — разыскание) для расследования преступлений вероотступников. Интересно, что даже церковный трибунал, которому в дальнейшем было поручено «обнаружение, наказание и предотвращение ересей», был учрежден в Южной Франции Григорием IX в 1229 г. вскоре после завершения военных экспедиций против еретиков.

Примечательно, что в течение XIII в., по мере того как расширяется театр крестоносной войны и возникает необходимость оправдать действия Церкви, расширяющей сферу своего влияния, знатоки канонического права, прежде всего знаменитый итальянский знаток права Гостензий (Hostiensis) (1200–1271), вводят новые термины для обозначения деятельности крестоносцев — «крестовый поход (крест) по ту сторону (Средиземного) моря» (crux transmarina) и «крестовый поход по сю сторону моря» (crux cismarina). С помощью этих новых понятий разграничиваются, с одной стороны, кампании, направленные на завоевание Святой Земли, а также походы против язычников северо-восточной Европы или мусульман Испании (crux transmarina), и крестовые походы против еретиков, начавшиеся в XIII в. против оппонентов папства и внутренних врагов Церкви (crux cismarina). Вместе с тем Гостензий и другие знатоки права признавали, что главные крестоносные экспедиции были направлены, конечно, в Святую Землю.

Фландрия в средние века

Территория графства Фландрского лежала на пересечении политических и экономических интересов Франции и Англии. Юридически граф Фландрии являлся вассалом французской короны, и начиная с конца XIII в. могущественный сосед всеми способами пытался положение де юре привести к де факто. С другой стороны, Англия в лице Фландрии имела естественного союзника, так как экономические связи сулили последней немалые выгоды. Суконное производство требовало постоянного ввоза шерсти из Англии. Кроме того, фландрийские города выступали посредниками при торговле собственным английским сукном. В результате экономические интересы городов оказались до поры сильнее политических устремлений знати, ориентированной на союз с Францией.

Точно так же, как Шотландия выступала геополитическим плацдармом Франции на Альбионе, так Фландрия стала плацдармом Плантагенетов на континенте. Фландрия оказалась в орбите очередного англо-французского конфликта в конце XIII в., когда разгорелась война 1294—1302 гг. за Гасконь и Аквитанию — ленные владения Плантагенетов. В 1303 г. был подписан Парижский мир, сохранивший статус-кво, то есть ничего не решивший. Следовательно, дальнейшие столкновения были неизбежны, а Фландрия оказалась между двух огней. Скоро две самые мощные державы Европы столкнутся в жестокой войне, затянувшейся более чем на сто лет, и Фландрии не удастся остаться над схваткой. Изначально Фландрия выступила на стороне Англии, так как не могла самостоятельно справиться с притязаниями Франции, которая стремилась подчинить себе богатые торгово-ремесленные города. Несмотря на победы Фландрии при Куртрэ 1302 г. и Арке 1303 г., в 1328 г. она потерпела сокрушительное поражение при Касселе и остро нуждалась в сильном союзнике.

В 1337 г. началась Столетняя война. Территория Фландрии превратилось в поле боя. По ее землям прокатывались то английские, то французские войска, что вовсе не способствовало подъему экономики. Кроме того, с 1347 г. английские купцы из партнера превратились в опасного конкурента, когда был захвачен важный порт Кале. Теперь англичане могли самостоятельно ввозить на континент шерсть и сукно. Таким образом, фактор экономического сотрудничества был нарушен, и Фландрия стала склоняться к поддержке Франции. Нашлись и политические рычаги для создания такого союза. В 1364 г. Карл V женил своего брата Филиппа Храброго герцога Бургундского на единственной наследнице графского престола Маргарите Фландрской.

Германия и Священная Римская империя

Ближайшие преемники Оттона III благоразумно сосредоточили свои усилия в первую очередь на восстановлении королевской власти в Германии. Их успехи были настолько велики, что Конрад II (1024–1039) и его сын Генрих III (1039–1056) вновь смогли посылать сильные армии в Рим и, подобно Оттону III, назначать и смещать пап. К середине XI в. Священная Римская империя казалась самой большой и могущественной державой Европы. Но, как выяснилось, на деле она была столь же уязвимой и непрочной, как и другие политические образования XI в. Эффективность императорской власти зависела от ряда факторов: от размеров личных владений правящей династии и прочности ее власти в наследственных владениях, от верности крупнейших германских князей, от возможности установить контроль над церковью, ее обширными владениями и влиянием. Личные владения императоров уже не были столь велики, как в Оттоновскую эпоху, ибо с восшествием на германский трон Конрада II к власти пришел новый, гораздо менее влиятельный род герцогов Франконии. Теперь почти все зависело отличных качеств правителя. Ранняя смерть Генриха III и несовершеннолетие наследника привели к тому, что представители германской аристократии стали добиваться такой же независимости, какой обладали региональные правители во Франции. Когда новый правитель Генрих IV (1056–1106) достиг совершеннолетия, ему удалось до некоторой степени восстановить авторитет центральной власти, победив самых опасных соперников – крупных саксонских князей. В это время он не мог предвидеть, что вскоре лишится власти над церковью – одной из важнейших опор императорского могущества. Чтобы понять, как это произошло, следует обратиться к истории церкви, и в частности к истории папства.

Движение за реформирование церковной, прежде всего монашеской, жизни началось в X в. Его отличительной чертой было стремление возродить дух св. Бенедикта, что подразумевало очищение церкви от тенденций обмирщения. Из Лотарингии и Бургундии, в первую очередь из крупного бенедиктинского монастыря Клюни, движение за реформу церкви распространилось по всей Франции и достигло Англии. К середине XI в. оно начало прокладывать себе путь в Германии и Италии, но поначалу почти никак не повлияло на папство. Реформирование самого папства началось с тех мероприятий, которые единственно и могли способствовать успеху в упрочении авторитета Римского престола: прежде всего выборы пап были выведены из-под контроля римской аристократии. В этом папство опиралось на помощь могущественного императора Генриха III (1039–1056), который в 1046 г. низложил трех соперничавших римских понтификов и последовательно добивался назначения папами людей, не принадлежавших к традиционному римскому церковному кругу; самым деятельным из них был кузен императора Лев IX (1049–1054). Лев IX, преисполненный желанием реформировать монашество, собрал вокруг себя группу единомышленников. Но папство не походило на монастырь. Закономерным, хотя и парадоксальным образом клюнийский дух затворничества превратился в свою противоположность – обращенность к миру. Реформаторы намеревались запретить браки духовенства и симонию (продажу и покупку церковных должностей), а также утвердить авторитет папы во всем христианском мире. Когда исчезнет симония, считали они, священники будут соблюдать безбрачие и освободятся таким образом от семейных интересов, – лишь тогда церковь станет подлинно независимой и способной выполнять свое духовное предназначение. Однако решение этих проблем зависело не только от церкви. Епископы, аббаты и даже приходские священники находились в отношениях подчинения с крупными светскими феодалами, которые наделяли их землей и другим имуществом. Поэтому фактическое право феодалов назначать на церковные должности казалось естественным. Церковь, конечно, всегда настаивала на избрании подходящих кандидатов, но совсем другое дело – требования полной независимости и чисто церковного контроля за назначениями духовенства: такая ситуация затрагивала старинные права мирян и была чревата конфликтом.

Политическая раздробленность Италии в средние века

На севере, двигаясь в западном направлении, мы встретим во главе настоящей колониальной империи Венецианскую республику, чья материковая территория все еще мала; Милан, перешедший из-под власти Делла Торре к Висконти, самый населенный и один из самых богатых городов-государств Италии; Геную, находящуюся на подъеме морскую республику, которая, избавившись после победы в морском сражении при Мелории в 1284 году от конкуренции со стороны Пизы, стала хозяйкой Корсики; несколько богатых городов, подчиненных власти знатных сеньоров — маркиза Салуццо, графов Тенда, веронских Скалигеров и др. Центральная Италия разделена между клонящейся к упадку, но удерживающей часть Сардинии Пизанской республикой, Флорентийской республикой, чья территория еще сравнительно невелика, а богатства уже весьма значительны, синьориями Пеполи в Болонье, д'Эсте в Ферраре, Бонакольси в Мантуе, Монтефельтро в Урбино, Да Полента в Равенне, Малатеста в Римини, Манфреди в Фаэнце, Орделаффи в Форли, Каррара в Падуе… Добавим к ним города-государства Сиену, Ареццо, Лукку и другие, каждое — в кольце прочных стен, ревниво защищающее свои привилегии и независимость. В центре полуострова — Церковное государство (Папская область) со столицей в Риме, с 1309 года переставшее быть резиденцией пап, перенесенной в Авиньон, арена соперничества нескольких знатных родов (Колонна, Орсини и др.). Южнее — королевство, называющееся Сицилийским, но Сицилию, перешедшую под власть Арагонского дома, в 1282 году утратившее. В Неаполе правит французская по происхождению Анжуйская династия, ее представители в эпоху Данте — Карл I, Карл II и Роберт, покровители и господа (пусть и теоретически) итальянских гвельфов. Дальше на юг — Сицилия, из которой в результате восстания 1282 года («Сицилийская вечерня») изгнаны французы; обретя независимость от Неаполя, она находится под властью Арагонской династии, пользующейся поддержкой местной знати.

Средневековые книжные сундуки

Сундуки для книг использовались для хранения и транспортировки рукописей в Средние века. Сохранилось немного примеров. В 2017 году Бодлианская библиотека приобрела редкий книжный сундук (или ларец), изготовленный в Париже около 1491 года.

Размеры этого книжного сундука составляют 215 x 320 x 140 мм, он был сделан из дерева, покрытого кожей. Плоская крышка была укреплена 9 железными фитингами, петлями и замком. Внутренняя часть была обшита красным холстом, без подушки, а на внутренней крышке была вставлена религиозная гравюра на дереве.

Генетики из Поморского медуниверситета воссоздают лица рыцарей, павших при Грюнвальде

Ученые из Щецина работают над реконструкцией внешности участников одной из крупнейших битв Средневековья.

На Поморском медицинском университете в Щецине идут исследования фрагментов скелетов около 200 человек, павших в битве под Грюнвальдом. Уникальный научный проект может вскоре позволить взглянуть в лицо средневековым воинам — спустя более 600 лет после их гибели.

Среди десятков тысяч фрагментов костей, найденных археологами, исследователи отобрали только те, которые пригодны для анализа. Как отметил профессор генетики Анджей Осовский, состояние останков крайне плохое:

«Они очень повреждены — из-за времени, прошедшего с момента битвы, и из-за того, как и когда они были извлечены».

Но современные технологии позволяют нам установить не только происхождение погибших, но и попытаться восстановить их внешний облик.

В результате предварительного анализа исследователям удалось идентифицировать шесть черепов, принадлежащих высокорослым мужчинам, чьи останки могут быть напрямую связаны с битвой под Грюнвальдом. На их основе начата научная реконструкция лиц. Профессор Осовский подчёркивает:

«Это не художественная интерпретация, а строго научная реконструкция, максимально приближенная к реальности».

Сами останки были извлечены археологами в 1960–1980-х годах на территории часовни, где, по историческим данным, хоронили погибших рыцарей. В 2021 году материалы для анализа были переданы ученым из Щецина, а также Музеем битвы под Грюнвальдом.

Считается, что города Фландрии на войне делали ставку на пехоту. Однако здесь проживало достаточно рыцарских родов, чтобы сохранить традиции конного боя. Тем более, как выяснилось впоследствии, городская пехота могла соперничать с французской конницей лишь в определенных условиях. Все успехи местной пехоты были обеспечены, в первую очередь, не ее силой, а временной слабостью конницы. В любом случае, оказавшись в составе герцогства Бургундского, Фландрия была обречена на всплеск популярности рыцарской конницы. Ведь Бургундия всегда оставалась своеобразной Меккой рыцарства. Кроме того, на территории Фландрии действовало отделение Тевтонского ордена. Это рыцарское объединение традиционно опиралось на конницу. Постоянная военная опасность порождала спрос на вооружение. Как и в Италии, местные города оказались достаточно развитыми с технической точки зрения, чтобы этот спрос удовлетворять собственной продукцией. В XIV в. была заложена необходимая база, позволившая Фландрии в XV—XVI столетиях стать третьим в Европе после Италии и Германии производителем вооружения.

Развитие вооружения в 1340—1350 гг. лучше всего прослеживается при изучении рыцарского снаряжения. Разумеется, совершенный комплекс боевых средств мог использоваться и пехотой, однако, он в любом случае оказывался подражанием рыцарскому, так как специфическое пехотное снаряжение в это время еще не сложилось.

На реконструкции представлены германские рыцари 1360-1370 гг.

Фигура на коне изображает тяжелое снаряжение, характерное преимущественно для аристократов или воинов из их свит, а также рыцарей из богатых торговоремесленных городов. Основа реконструкции — надгробие Конрада фон Сайнсхайма, 1369 г., Швайнфурт.

Крестовые экспедиции на Пиренейском полуострове
Ч.1

Важным примером «внешних крестовых походов», или crux transmarina по классификации Гостензия, были походы против мавров в Испании. Как мы помним, папы всегда придавали большое значение борьбе против неверных на Пиренеях и нередко приравнивали Реконкисту к крестовому походу, предоставляя сражавшимся там воинам те же индульгенции, что и рыцарям, воевавшим в Святой Земле. Хотя борьба испанцев против мавров была скорее связанной с крестоносным движением национальной войной и не затрагивала весь христианский Запад, но все же это была война христиан против неверных, как и священная война на Востоке. Со временем в этой борьбе большую роль стали играть возникшие в XII в. военно-монашеские ордена Алькантара, Калатрава и Сантьяго, которым покровительствовали испанские короли и папы, предоставлявшие им духовные и светские привилегии. Эти ордены участвовали в сражении 7 июля 1212 г. при Лас-Навас-де-Толоса, где объединенные силы испанских и португальских христиан под эгидой кастильского короля Альфонсо VIII, его соперника Санчо VII Наваррского и короля Арагона Педро III нанесли сокрушительное поражение армии мусульманского государства Альмохадов, существовавшего в Испании и Северной Африке. Битва стала переломным моментом в Реконкисте, которая, с тех пор как папы обратили на нее внимание, уже не сводилась просто к процессу отвоевания земель у неверных.

С одной стороны, папы считали борьбу против мавров таким же серьезным делом, как крестовый поход в Святую Землю, и убеждали испанцев воевать на родине, с другой — намного более важным направлением считали военно-религиозные экспедиции на Восток. Так, в 1215 г. на Четвертом Латеранском соборе Иннокентий III, решив сосредоточиться на делах Святой Земли, отказал испанскому епископу в просьбе распространить крестовый поход на войну в Испании и даже отозвал крестовые индульгенции, предоставленные участникам войны против мавров на Пиренеях, как и тем, кто воевал против еретиков в Провансе. Папы продолжали предоставлять индульгенции лишь тогда, когда испанские правители прекращали междоусобицы и возобновляли борьбу против мавров. Правители же христианских испанских государств были заинтересованы в том, чтобы духовные и светские привилегии жаловались регулярно, а также в том, чтобы использовать доходы от церковного налогообложения, в частности «королевские трети» (tercias reales) — специальный побор с духовенства в пользу кастильской короны, который составлял 1/3 (а точнее 2/9) взимаемой с клира десятины. Кажется, именно испанские короли довольно рано поняли, что Церковь может быть источником дохода, и в борьбе против неверных стремились опереться на ее помощь. И действительно, так или иначе в течение XIII в. папы поощряли Реконкисту в Арагоне и Кастилии. Так, арагонский король Хайме I Завоеватель (1213–1276) в 1229 г. начал завоевание Балеарских островов, которое завершилось в 1230 г. созданием христианского государства Майорка. Папа Григорий IX (1227–1241) отправил в эту экспедицию своего легата, поддержал ее крестовыми индульгенциями, проповедями, убеждал клир и мирян оказать походу финансовую помощь. Все эти действия пап так или иначе повторялись во время военных кампаний христианских правителей против мавров. Вслед за Балеарскими островами Хайме I поставил целью захватить мусульманское государство Валенсию. В мае 1238 г. во главе большого войска, в которое входили крестоносцы из Франции и Англии, король подошел к столице тайфы и в результате успешной осады взял город. После этого правитель Арагона принялся покорять окрестные земли. Наконец, когда в 1248 г. пала Хатива, мощная крепость, стоявшая на холме, завоевание Валенсийского государства было закончено. В 1266 г. объединенными усилиями кастильского правителя Альфонсо X Мудрого и Хайме I у мусульман была отвоевана Мурсия — важная провинция на юго-востоке Пиренеев, которая вскоре была включена в состав Арагонского королевства.

Крестовые экспедиции на Пиренейском полуострове
Ч.2

В Кастилии папы также всемерно поддерживали испанских правителей в их борьбе за возвращение принадлежавших христианам территорий. Здесь наибольшие успехи Реконкисты пришлись на правление Фернандо III (1217–1252), короля Кастилии и Леона. Воспользовавшись междоусобными войнами в Аль-Андалусе, кастильский государь нанес мусульманам ряд существенных поражений. Так, в 1236 г. он собрал армию крестоносцев и при поддержке папы Григория IX, предоставлявшего испанцам крестовые индульгенции, отвоевал у мавров важнейший город мусульманской Испании — Кордову. Следующим важным шагом стало отвоевание Севильи. Поход Фернандо III против столицы мусульманской Испании поддержал папа Иннокентий IV (1243–1254), разрешив правителю воспользоваться «королевскими третями». Осада Севильи длилась почти 16 месяцев — с июля 1247 по ноябрь 1248 г. — и завершилась победой испанцев. Она стала одной из самых крупных военных операций времен Реконкисты, в которой также участвовал кастильский флот. Вслед за этой успешной кампанией кастильцами были подчинены многие города южной Андалусии, включая один из важнейших южных портов Кадис, завоеванный в 1262 г. К концу XIII в. христиане отвоевали у мусульман большую часть Пиренейского полуострова. Реконкиста была в общем и целом завершена. Под властью арабов оставался лишь Гранадский эмират, продержавшийся до XV в. На протяжении всего Средневековья римские понтифики пожалованием крестовых индульгенций и финансовой помощью способствовали успеху христианских королевств Испании в их борьбе против мавров и санкционировали проводимые там военные экспедиции как крестовый поход.