всё разом

неразборчиво мямлит
ты что-то сказал?
шекспир или гамлет?
хз не читал

оболочка ореховая раскололась
при мелкой же ссоре
ей не поможет мазь
врачи таблетки уколы

пол это лава шоссе лабиринт
плевать что прямое
уже ничего не болит
только на пятке мозоли

в словах теряется смысл
буквы его разъедают
я придумала новое
пока в африке голодают

никому не постичь ни космоса
ни стола
никто умерает свободнвм
ни одна истина не нова.
//25.08.23

мне нечего говорить, поэтому читаю с листочка (и пощу вот такой вот сборник анекдотов прошлого года рождения)

спор

запятая поставлена, к ней привыкли
теперь понятно чего стоит бояться
не тишины, наоборот - нового абзаца
коих уже три с половиной кипы
объяснения прямы, на треть подняты
в земле давно ничего не забыто
так как не было долгого аппетита
вылезать из коротенькой комнаты

легко и понятно

из тысячи-другой существующих
понятен лишь один зоопарк,
где мой ненаглядный мусорщик
выносит в помятых баночках прах.

где десять-двадцать павлинов
дерутся-любятся между собой,
а двадцать хороших кретинов
грезят шершаво-гладкой москвой.

проходя мимо стен одного из вивариев
мальчик роняет мыльные пузыри
и глаза его взрослые, карие
выражают километры тоски.

наконец-то @poeticjournal существует.
всем советую и рекомендую, 10/10 (там есть или буду я, так что рекомендую вдвойне)

(а срачи как в арткм будут?)

140 скорость на край света

+27°С

самая честная электричка в области —
самые страшные сигареты.
все пассажиры холосты
и нет хорошего в интернете.

все теории были рассказаны,
к каждой обращались ещё.
люди невероятно ласковы,
каждый кот окрещён.

он всегда любил повторение. и ненавидел at the same time. оно пронизывало насквозь и с одной стороны - было не к чему готовиться, можно было не думать, а иногда, когда совсем скучно - представлять себя провидцем, а с другой - каждая деталь была замечена и осмотрена уже настолько, что начинало подташнивать. терпелось и растекалось каким-то эхом по груди, но обычно не более. он просто жил день за днём, днём за день и так ежегодно.
я - не он, не вы и даже не они, хотя хотелось бы, чего уж там.
мне вся эта сухость скорее напоминает плесень на календаре (который нет смысла обновлять). меняется максимум сложность или персонажи в моих вывесках, но обычно не более. ежегодно я трачу по четверти на то, что мне действительно необходимо и по 3/4 на ересь типа транспорта или разного рода мнимостей типа недолгих увлечений радио. я всегда ненавидела повторение. и любила at the same time.

пугают бури. особенно на остановках, когда неизвестно сколько ещё тебе под ними стоять. карты отключаются, а в голове не оказывается интерактивной страницы со всеми трамваями города. это просто невозможно. доезжая домой - четко знаешь, что однажды попадешь в ровно ту же ситуацию и ничего с этим поделать нельзя.

пожалуйста, верните мне славу

моя воображаемая аудитория
не рассмеется в глухое лицо.
она не учит паронимы,
не ходит на конкурс чтецов.
часть людей спустилось к антракту:
один - светлый мужчина лет сорока,
жену подготовил к большому терракту,
а сам, побоявшись, спрыгнул с окна.

профессорат распустился на нитки,
давно не единый браслет мулине.
и этот коктейль, отвратительно жидкий,
предоставили совсем без почета мне.

я наблюдал как уходят собаки
обречённые на смерть без меня
и сам скулил за них на пороге
ни рубля в тот день не собрав

это настоящая надя макарова, не настоящая надя макарова передает:
сегодня прикладываюсь над собой и теми вами, кто сейчас как я когда-то

боже, что она несёт, давайте ее закенселим, а?

тарелки неизбежно летят в меня, разбивая вдребезги наши мечты о будущем, разбрасывают все мысли о силуэте напротив на просторах моего сознания. не в состоянии сказать и слова без запинки, а ты все ещё кричишь мне что-то, что уши отказываются слышать, а мозг просто перестает различать цвета твоих звуков.


а затем снова прекрасный ты, некто из моих полузабытых снов. приходишь ко мне, пища‌ от некоторой безграничной любви к моей персоне. проницателен, хотя защищён от пуль. холоден, хотя способен отопить весь город.

невероятен где-то на 0,1-у. выгрызен пробегавшей мимо полевой мышью на моих ботинках.

а потом она такая:
— ты распугал все мои сигареты!!
а он ей:
— ты ведь не куришь...

и все, примерение и счастливая жизнь со своим садиком и кустами малины у забора.

ставка на престол

однажды он заживёт на моей руке,
очистит пепельницу в последний раз.

если думаешь, что это был не конец -
не пытайся свести его с чем-то.
я разбилась на части момента
тяжело сказать что чувствую,
но точно не это <...> :

(если бы это была песня - здесь был бы парт с криками, но я без понятия как делать музыку, так что наслаждайтесь так)

определяйся - жилье или крепость,
покидай город, оставайся в веси;
каждый твой подданный развернется
срывая при этом оцеп.

оставляю тебя без воды, но с колодцем.

заканчивай эту страницу истории,
учти - предпочитаю империи.
кричу несуществующей аудитории,
снова корону меряю.

тебя вообще здесь не было

ты не больше рисунка, который молит его не убирать с пробковой доски;
не меньше чем порванные носки.
я отворачиваюсь от её очерка в моем дневнике,
игнорирую скидки в ларьке.

никогда не думала, что все окажется так:
я продолжу врезаться, разгоняться выше положенного
даже если поставить огромный знак -
мне это не поможет.

мы не играли в страны, я не ошиблась,
указывая на станции метро, которые я ненавижу,
а ты прятала те карты в карманы,
мы пытались гулять по крышам.

терапия

помнишь ли ты насколько приятно тебе было слышать те слова? как ты укрывался под одеялом, чтобы никто тебя не заметил, как ты вписывал их в свой дневник? ты помнишь. ты стыдишься каждой мысли, которая хоть немного отсылает тебя к ним и к тем воспоминаниям. ты стыдишься своего счастья.

вспомни, как это было. я даже могу подождать.


он или может она, а может быть, что и они, говорили тебе ровно *** этих слов. в том самом порядке, который ты всегда будешь в силах восстановить, выцарапать где угодно. тот самый, что мерещится тебе порой в случайно подслушанных обрывах речи прохожих.
иногда ты ходишь по метро в наушниках с плохим шумоподавлением и сквозь него тебе слышны те слова. наушники оказываются снятыми, ты вслушиваешься в каждый шорох, но не слышишь ничего. голова начинает болеть.

повторив это несколько раз, а может и несколько десятков, если ты совсем отбитый, твои головные боли усиливаются и учащаются. невольно ты проводишь ассоциацию между ней и теми словами. ты вспоминаешь их чаще, пиная свой последний сгусток нервных окончаний. ты ноешь, стонешь от этой не искренней и заученной боли, ты, урод, привыкаешь.

в какой-то момент ты находишь себя за столом, рефлексирующим в мятую бумагу своей школьной ручкой. теперь тебе будет стыдно доставать ее на уроках. ты пишешь что-то типа вот этого и тебя, наконец, отпускает. ты признался им во всем.

анекдот

с тебя по строчке, идее и вздоху
который не перейдет во второй абзац
без идей пишут одни только лохи
мильковский, макарова, кац.
Максим Женя и Надя
захотели спуститься в метро,
но им помешала преграда —
большое справочное табло.
Надя ломала камеры,
о любви к таблу пел мильковский,
а Кац кричал "воры и скамеры"
— он у нас парень жеский.
в итоге домой не доехали
Максим и Надя с Евгением
столько потратили времени
писали хуйню, но зато с каким рвением....

out of one

I pretend to be myself
in awkward public chats
I make good things look even worse
I think I've lost my chance.

never was someone with feelings
but sometimes I experience fun
I can't even stare at the ceiling —
through eyelids I still see the sun

all I could see back then was fog
or it's just my imagination
anyway it's nowdays, now it's locked
just as my dear nation.

предыстория

однажды я буду жить недалеко от Лондона.
(по нашим меркам, а они навсегда со мной):
их страну можно уместить в два города,
но я бы не стала. мне она нравится и такой.

я стану частью какого-то общества,
буду призывать людей к вакцинации
но сначала - пачка хлеба по акции,
неясные сечения, какие-то тождества.
два прогноза погоды; минус три от москвы
я лучше ориентируюсь там, чем по дому
помню все, особенно состав той земли.

мне тяжело смотреть на дома в моем окне. они кажутся мне опустошаюшими. в четыре утра там не горит свет. ни в одном из этих домов. мне не кажется, что там кто-то живёт иногда.
ещё мне больно смотреть в небо.
не из-за солнца, как летом,
а от ненависти, как зимой. как всегда.