Результаты исследования, проведённого Стивеном Пинкером из Гарвардского университета, показали, что мы живём в наименее жестокое время в истории человечества. Сегодня намного больше людей, живущих в мире, чем когда-либо. Число убийств, изнасилований, сексуальных домогательств и случаев жестокого обращения с детьми неуклонно снижается.
Многие люди удивляются, когда слышат эти статистические данные. Некоторые до сих пор отказываются в них верить. Если мы живём в самое мирное время в истории, тогда почему в мире происходит так много войн прямо сейчас? Почему каждый день мы слышим новости о том, что где-то кого-то убили или изнасиловали? Почему так часто случаются террористические акты и разрушения? Добро пожаловать в эвристику доступности.
Ответ заключается в том, что мы живём в мире, где о каждом событии тут же становится всем известно. Информация о какой-либо катастрофе или преступлении является широкодоступной, как никогда прежде. Зайдите в Интернет, и Вы найдёте столько информации о недавних событиях, сколько вряд ли бы уместилось в одном выпуске газеты сто лет назад.
Общий процент опасных событий уменьшается, однако вероятность того, что Вы услышите о них, возрастает. И поскольку информация об этих событиях всегда доступна, наш мозг считает, что они происходят с большей частотой, чем есть на самом деле.
Мы переоцениваем влияние того, о чём помним, и недооцениваем превалирование событий, о которых мы ничего не слышали.
Эффект привязки (якоря)
Недалеко от моего дома есть кафе быстрого питания, где продают очень вкусные бургеры с сыром. В меню указано большими буквами: «ДЛЯ ОДНОГО БУРГЕРА МОЖНО ВЫБРАТЬ МАКСИМУМ 6 ВИДОВ СЫРА».
Моя первая мысль: это абсурд. Кто захочет заказать бургер с шестью видами сыра?
Вторая мысль: какие шесть видов сыра выбрал бы я?
Я не задумывался над тем, какими гениальными являются владельцы кафе, до тех пор, пока не узнал об эффекте привязки (или якоря; англ. anchoring). Видите ли, заказывая здесь бургер, я, как правило, выбирал какой-то один вид сыра. Но после того как я прочитал в меню «ДЛЯ ОДНОГО БУРГЕРА МОЖНО ВЫБРАТЬ МАКСИМУМ 6 ВИДОВ СЫРА», мой мозг привязался к тому, что можно заказать больше сыра, чем обычно.
Большинство людей не станут заказывать шесть видов сыра, однако этой привязки достаточно для того, чтобы с одного кусочка перейти к двум или трём, увеличив таким образом стоимость бургера на пару баксов.
Этот эффект часто используют в коммерческой сфере. Например, бизнесмены обнаружили, что если установить лимит, например, «12 штук товара в руки», то люди будут покупать в два раза больше, чем обычно.
Но, пожалуй, самой распространённой сферой, где применяется эффект привязки, является ценообразование. Если Вы увидите на часах в магазине ценник 500 долларов, то посчитаете их слишком дорогими для своего бюджета. Однако если, зайдя в магазин, Вы сначала увидите часы за 5000 долларов, а потом — за 500, то цена на последние покажется Вам вполне разумной. Большинство продуктов премиум-класса играют очень важную роль: они позволяют товарам среднего ценового диапазона казаться дешевле, чем есть на самом деле.
5. Склонность к подтверждению своей точки зрения
Склонность к подтверждению своей точки зрения (англ. confirmation bias) — это тенденция искать или отдавать предпочтение информации, которая подтверждает наши убеждения, и вместе с тем игнорировать или обесценивать то, что им противоречит.
Например, Человек, А считает, что изменения климата — это серьёзная проблема, поэтому он ищет и читает только статьи и книги о сохранении окружающей среды, изменениях климата и возобновляемых источниках энергии. Как результат, Человек, А продолжает подтверждать и подкреплять свои текущие убеждения.
В свою очередь, Человек Б не верит в то, что изменение климата является серьёзной проблемой, поэтому ищет и читает только те материалы, в которых изменение климата называют мифом. Как результат, Человек Б продолжает подтверждать и подкреплять свои текущие убеждения.
Многие люди удивляются, когда слышат эти статистические данные. Некоторые до сих пор отказываются в них верить. Если мы живём в самое мирное время в истории, тогда почему в мире происходит так много войн прямо сейчас? Почему каждый день мы слышим новости о том, что где-то кого-то убили или изнасиловали? Почему так часто случаются террористические акты и разрушения? Добро пожаловать в эвристику доступности.
Ответ заключается в том, что мы живём в мире, где о каждом событии тут же становится всем известно. Информация о какой-либо катастрофе или преступлении является широкодоступной, как никогда прежде. Зайдите в Интернет, и Вы найдёте столько информации о недавних событиях, сколько вряд ли бы уместилось в одном выпуске газеты сто лет назад.
Общий процент опасных событий уменьшается, однако вероятность того, что Вы услышите о них, возрастает. И поскольку информация об этих событиях всегда доступна, наш мозг считает, что они происходят с большей частотой, чем есть на самом деле.
Мы переоцениваем влияние того, о чём помним, и недооцениваем превалирование событий, о которых мы ничего не слышали.
Эффект привязки (якоря)
Недалеко от моего дома есть кафе быстрого питания, где продают очень вкусные бургеры с сыром. В меню указано большими буквами: «ДЛЯ ОДНОГО БУРГЕРА МОЖНО ВЫБРАТЬ МАКСИМУМ 6 ВИДОВ СЫРА».
Моя первая мысль: это абсурд. Кто захочет заказать бургер с шестью видами сыра?
Вторая мысль: какие шесть видов сыра выбрал бы я?
Я не задумывался над тем, какими гениальными являются владельцы кафе, до тех пор, пока не узнал об эффекте привязки (или якоря; англ. anchoring). Видите ли, заказывая здесь бургер, я, как правило, выбирал какой-то один вид сыра. Но после того как я прочитал в меню «ДЛЯ ОДНОГО БУРГЕРА МОЖНО ВЫБРАТЬ МАКСИМУМ 6 ВИДОВ СЫРА», мой мозг привязался к тому, что можно заказать больше сыра, чем обычно.
Большинство людей не станут заказывать шесть видов сыра, однако этой привязки достаточно для того, чтобы с одного кусочка перейти к двум или трём, увеличив таким образом стоимость бургера на пару баксов.
Этот эффект часто используют в коммерческой сфере. Например, бизнесмены обнаружили, что если установить лимит, например, «12 штук товара в руки», то люди будут покупать в два раза больше, чем обычно.
Но, пожалуй, самой распространённой сферой, где применяется эффект привязки, является ценообразование. Если Вы увидите на часах в магазине ценник 500 долларов, то посчитаете их слишком дорогими для своего бюджета. Однако если, зайдя в магазин, Вы сначала увидите часы за 5000 долларов, а потом — за 500, то цена на последние покажется Вам вполне разумной. Большинство продуктов премиум-класса играют очень важную роль: они позволяют товарам среднего ценового диапазона казаться дешевле, чем есть на самом деле.
5. Склонность к подтверждению своей точки зрения
Склонность к подтверждению своей точки зрения (англ. confirmation bias) — это тенденция искать или отдавать предпочтение информации, которая подтверждает наши убеждения, и вместе с тем игнорировать или обесценивать то, что им противоречит.
Например, Человек, А считает, что изменения климата — это серьёзная проблема, поэтому он ищет и читает только статьи и книги о сохранении окружающей среды, изменениях климата и возобновляемых источниках энергии. Как результат, Человек, А продолжает подтверждать и подкреплять свои текущие убеждения.
В свою очередь, Человек Б не верит в то, что изменение климата является серьёзной проблемой, поэтому ищет и читает только те материалы, в которых изменение климата называют мифом. Как результат, Человек Б продолжает подтверждать и подкреплять свои текущие убеждения.
Изменить свою точку зрения не так просто, как кажется. Чем дольше Вы верите во что-либо, тем больше игнорируете и фильтруете всю противоположную информацию.
Другой пример. Если Вы только что приобрели Honda Accord, считая его лучшим автомобилем на рынке, то, естественно, будете читать только те статьи, в которых хвалят эту машину. Между тем, если Вы в каком-то журнале наткнётесь на информацию о том, что автомобилем года был выбран, к примеру, Chevrolet Impala, Вы отвергнете её, посчитаете ошибкой или найдёте какое-либо другое оправдание.
Большинство людей не хотят новой информации, они стремятся к подтверждению того, что уже знают.
После прочтения данной статьи у Вас возникнет вопрос: как заставить мозг не делать эти ошибки?
Для начала не думайте о них как о признаке того, что Ваш мозг работает неправильно. Рассматривайте их как свидетельство того, что ярлыки, используемые мозгом, не всегда несут с собой пользу. Существует множество сфер повседневной жизни, где психические процессы, упомянутые выше, являются невероятно полезными, поэтому не стоит от них избавляться.
Проблема заключается в том, что наш мозг настолько хорошо выполняет эти функции, что мы, в конечном счёте, используем их в ситуациях, в которых они проявляют себя негативно. В таких случаях самосознание является одним из лучших вариантов решения проблемы.
Оригинал: https://goo.gl/9EHJkF
Другой пример. Если Вы только что приобрели Honda Accord, считая его лучшим автомобилем на рынке, то, естественно, будете читать только те статьи, в которых хвалят эту машину. Между тем, если Вы в каком-то журнале наткнётесь на информацию о том, что автомобилем года был выбран, к примеру, Chevrolet Impala, Вы отвергнете её, посчитаете ошибкой или найдёте какое-либо другое оправдание.
Большинство людей не хотят новой информации, они стремятся к подтверждению того, что уже знают.
После прочтения данной статьи у Вас возникнет вопрос: как заставить мозг не делать эти ошибки?
Для начала не думайте о них как о признаке того, что Ваш мозг работает неправильно. Рассматривайте их как свидетельство того, что ярлыки, используемые мозгом, не всегда несут с собой пользу. Существует множество сфер повседневной жизни, где психические процессы, упомянутые выше, являются невероятно полезными, поэтому не стоит от них избавляться.
Проблема заключается в том, что наш мозг настолько хорошо выполняет эти функции, что мы, в конечном счёте, используем их в ситуациях, в которых они проявляют себя негативно. В таких случаях самосознание является одним из лучших вариантов решения проблемы.
Оригинал: https://goo.gl/9EHJkF
Учимся логически мыслить: детективные истории Шерлока Холмса
В сборнике представлены логические задачи, сформулированные в виде миниатюрных рассказов о знаменитых героях английского писателя Артура Конан-Дойля — сыщике Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне.
Как правило, в миниатюре заинтересованное лицо рассказывает Шерлоку Холмсу о каком-либо событии. Иногда Холмс в словах рассказчика находит противоречие (имеется в виду факт, вероятность проявления которого в жизни равна нулю процентов) и на его основе делает вывод о правдивости или ложности рассказа. Иногда из рассказа Холмс делает единственно возможный для реальной жизни вывод, объясняющий проблему.
Чтобы решить задачу, Вы должны найти в тексте миниатюры противоречие, послужившее Холмсу отправной точкой в его рассуждениях или, восстановив цепочку рассуждений знаменитого сыщика, сделать за Холмса тот единственно возможный вывод, который объясняет проблему миниатюры.
В сборнике представлены логические задачи, сформулированные в виде миниатюрных рассказов о знаменитых героях английского писателя Артура Конан-Дойля — сыщике Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне.
Как правило, в миниатюре заинтересованное лицо рассказывает Шерлоку Холмсу о каком-либо событии. Иногда Холмс в словах рассказчика находит противоречие (имеется в виду факт, вероятность проявления которого в жизни равна нулю процентов) и на его основе делает вывод о правдивости или ложности рассказа. Иногда из рассказа Холмс делает единственно возможный для реальной жизни вывод, объясняющий проблему.
Чтобы решить задачу, Вы должны найти в тексте миниатюры противоречие, послужившее Холмсу отправной точкой в его рассуждениях или, восстановив цепочку рассуждений знаменитого сыщика, сделать за Холмса тот единственно возможный вывод, который объясняет проблему миниатюры.
ВЛАСТЬ ЯРЛЫКОВ И КАТЕГОРИЙ
Почему одни насекомые, обнаруженные в нашем доме — тараканы — вызывают у нас отвращение и желание тут же их уничтожить, тогда как другие — сверчки — кажутся нам симпатичными и заслуживающими спасения?
Процесс категоризации занимает существенное место в постижении мира и нашем поведении. Когда мы видим насекомое, младенца, пожилого человека, преподавателя, мы прибегаем к своим знаниям о категориях, к которым они принадлежат, с тем чтобы сделать заключение в отношении их возможных действий. Мы знаем, что грудной ребенок имеет ряд общих черт со всеми грудными детьми. Иногда он будет кричать по неизвестным нам причинам; ему надо будет менять пеленки; он будет пускать слюни и что-то лепетать. Разумеется, каждый ребенок уникален, но, к счастью, мы можем воспользоваться нашими знаниями о типичных представителях данной категории и перенести их на конкретного ребенка. Это очень удобно, так как уменьшается нагрузка на память, и мы можем предвидеть, как себя поведет любой ребенок. Процесс категоризации является частным случаем когнитивной экономии — это значит, что данный процесс позволяет уменьшить затраты умственной энергии, делая мыслительные операции не столь трудоемкими. Вместо того чтобы подвергать изучению все возможные реакции со стороны объекта, с которым мы имеем дело, мы можем воспользоваться знанием о категории, к которой он принадлежит, и сделать ситуацию гораздо более определенной.
Хотя категории необходимы для того, чтобы облегчить наше взаимодействие с внешним миром, они могут стать и причиной серьезных ошибок. Между представителями одной категории могут существовать заметные различия; кроме того, объект часто относят не к той категории. К появлению стереотипов приводит целый ряд когнитивных и некогнитивных процессов, но устойчивость этих стереотипов объясняется во многом тем, что мы мыслим категориями. Припомните какую-нибудь расовую или религиозную группу, отличающуюся от той, в которую входите вы. Опишите членов этой группы. Вы обнаружите, что в вашем описании появятся некие общие определения, которые явно нельзя отнести на счет всех без исключения членов данной группы, а может даже выясниться, что эти определения не соответствуют ни одному представителю группы. Характеризуя же представителей своей расы или людей, исповедующих ту же религию, что и вы, вы наделяете их более индивидуализированными чертами, чем членов иных групп. Пока мы продолжаем относить людей к различным расовым и религиозным группам и наделять представителей этих групп определенными качествами, нам не избежать стереотипов.
Каждый год работники американских заповедников сообщают о случаях нападения медведей на туристов. Часто причина в том, что пострадавшие пытались покормить с рук огромного дикого зверя или даже приласкать его. Почему они это делали? Потому что многие американцы включают медведей в ту же категорию, что и собак, считая их дружелюбными животными, с которыми можно поиграть. Если разобраться, то те немногие медведи, с которыми большинство из нас знакомо, — это Винни Пух, олимпийский Мишка, игрушечные плюшевые медвежата и, возможно, дрессированные медведи, которых мы видим в зоопарках и на цирковых аренах, катающимися на велосипедах и играющими в мяч. Эти не соответствующие действительности образы и стали причиной того, что многие люди начали ошибочно полагать, что медведи — это дружелюбные животные, а не опасные.
Почему одни насекомые, обнаруженные в нашем доме — тараканы — вызывают у нас отвращение и желание тут же их уничтожить, тогда как другие — сверчки — кажутся нам симпатичными и заслуживающими спасения?
Процесс категоризации занимает существенное место в постижении мира и нашем поведении. Когда мы видим насекомое, младенца, пожилого человека, преподавателя, мы прибегаем к своим знаниям о категориях, к которым они принадлежат, с тем чтобы сделать заключение в отношении их возможных действий. Мы знаем, что грудной ребенок имеет ряд общих черт со всеми грудными детьми. Иногда он будет кричать по неизвестным нам причинам; ему надо будет менять пеленки; он будет пускать слюни и что-то лепетать. Разумеется, каждый ребенок уникален, но, к счастью, мы можем воспользоваться нашими знаниями о типичных представителях данной категории и перенести их на конкретного ребенка. Это очень удобно, так как уменьшается нагрузка на память, и мы можем предвидеть, как себя поведет любой ребенок. Процесс категоризации является частным случаем когнитивной экономии — это значит, что данный процесс позволяет уменьшить затраты умственной энергии, делая мыслительные операции не столь трудоемкими. Вместо того чтобы подвергать изучению все возможные реакции со стороны объекта, с которым мы имеем дело, мы можем воспользоваться знанием о категории, к которой он принадлежит, и сделать ситуацию гораздо более определенной.
Хотя категории необходимы для того, чтобы облегчить наше взаимодействие с внешним миром, они могут стать и причиной серьезных ошибок. Между представителями одной категории могут существовать заметные различия; кроме того, объект часто относят не к той категории. К появлению стереотипов приводит целый ряд когнитивных и некогнитивных процессов, но устойчивость этих стереотипов объясняется во многом тем, что мы мыслим категориями. Припомните какую-нибудь расовую или религиозную группу, отличающуюся от той, в которую входите вы. Опишите членов этой группы. Вы обнаружите, что в вашем описании появятся некие общие определения, которые явно нельзя отнести на счет всех без исключения членов данной группы, а может даже выясниться, что эти определения не соответствуют ни одному представителю группы. Характеризуя же представителей своей расы или людей, исповедующих ту же религию, что и вы, вы наделяете их более индивидуализированными чертами, чем членов иных групп. Пока мы продолжаем относить людей к различным расовым и религиозным группам и наделять представителей этих групп определенными качествами, нам не избежать стереотипов.
Каждый год работники американских заповедников сообщают о случаях нападения медведей на туристов. Часто причина в том, что пострадавшие пытались покормить с рук огромного дикого зверя или даже приласкать его. Почему они это делали? Потому что многие американцы включают медведей в ту же категорию, что и собак, считая их дружелюбными животными, с которыми можно поиграть. Если разобраться, то те немногие медведи, с которыми большинство из нас знакомо, — это Винни Пух, олимпийский Мишка, игрушечные плюшевые медвежата и, возможно, дрессированные медведи, которых мы видим в зоопарках и на цирковых аренах, катающимися на велосипедах и играющими в мяч. Эти не соответствующие действительности образы и стали причиной того, что многие люди начали ошибочно полагать, что медведи — это дружелюбные животные, а не опасные.
На основании подобной же системы категорий люди принимают решение в отношении того, что считать естественным или правильным. Так, в западных странах кушанье из мяса коров и кур является вполне приемлемым блюдом. Вьетнамцы же традиционно едят мясо собак и обезьян — такой выбор еды многим западным людям кажется «неестественным» и вызывает у них отвращение. Многие японцы считают деликатесом сырые морские продукты, а французы обожают улиток и задние лапки лягушек. Известно, что во время жестокого голода люди ели старую обувь, кору деревьев и даже других людей. Задача, преследуемая мной в этом абзаце, — продемонстрировать следующее: то, что кажется нам вполне естественным — например, что можно считать едой, — часто бывает обусловлено культурой и человеческими привычками. Мы мыслим категориями, в основе которых лежит наш культурный опыт, когда решаем, какое поведение считать приемлемым для мужчин, какое — для женщин, как должны вести себя представители тех или иных социальных групп, скажем, пожилые люди или инвалиды. Многие из нас и не подозревают о том, насколько сильно культура влияет на наше мышление, порождая различные категории и определяя, что в каждую категорию следует включать.
Халперн Дайана, из книги "Психология критического мышления"
Халперн Дайана, из книги "Психология критического мышления"