ПРАВИЛО 20 МИНУТ
За 20 минут можно вытерпеть любое действие, которые вы совсем не хотите делать. Это хороший способ начать что-то делать, бороться с ленью и повысить свою мотивацию.
Правило 20 минут:
— Кто занимается спортом 20 минут в день, тому не стоит беспокоиться о своем здоровье.
— Кто уделяет 20 минут в день уборке своего дома, тому не стоит переживать о беспорядке.
— Кто выделяет 20 минут в день на улучшение концентрации, тому не стоит беспокоиться о творческом кризисе.
— Кто находит 20 минут в день, чтобы выслушать о делах своего мужа или жены, не стоит беспокоиться о проблемах в отношениях.
— Кто выделяет 20 минут в день на слушание себя и ведения личных записей, тому не стоит беспокоиться о недостатке идей.
— Кто 20 минут в день работает над созданием источников дохода, тому не нужно переживать о собственном финансовом благополучии.
— Кто выделяет 20 минут на отдых, не следует опасаться переутомления и усталости.
— Кто читает полезную книгу хотя бы 20 минут в день, не стоит переживать о том, как стать экспертом.
Из книги "БУДЬ лучшей версией себя" Дэна Вальдшмидта
За 20 минут можно вытерпеть любое действие, которые вы совсем не хотите делать. Это хороший способ начать что-то делать, бороться с ленью и повысить свою мотивацию.
Правило 20 минут:
— Кто занимается спортом 20 минут в день, тому не стоит беспокоиться о своем здоровье.
— Кто уделяет 20 минут в день уборке своего дома, тому не стоит переживать о беспорядке.
— Кто выделяет 20 минут в день на улучшение концентрации, тому не стоит беспокоиться о творческом кризисе.
— Кто находит 20 минут в день, чтобы выслушать о делах своего мужа или жены, не стоит беспокоиться о проблемах в отношениях.
— Кто выделяет 20 минут в день на слушание себя и ведения личных записей, тому не стоит беспокоиться о недостатке идей.
— Кто 20 минут в день работает над созданием источников дохода, тому не нужно переживать о собственном финансовом благополучии.
— Кто выделяет 20 минут на отдых, не следует опасаться переутомления и усталости.
— Кто читает полезную книгу хотя бы 20 минут в день, не стоит переживать о том, как стать экспертом.
Из книги "БУДЬ лучшей версией себя" Дэна Вальдшмидта
Пять процентов
Четвертого февраля 1969 года на уроке географии я сделал открытие. Сначала-то была история. Я скучал, разглядывал картинки в учебнике. Одна картинка зацепила и никак не отпускала. На ней изображено было крестьянство накануне коллективизации. Бедняки, самые хорошие люди, высоколобые, с умными, но скорбными лицами, середняки, из названия понятно, что людишки так себе, серединка наполовинку, и кулаки - злобного вида бородатые, толстощекие, пузатые, с поросячьими глазками мужики в поддевках, сапогах и непременных картузах на головах.
Было кулаков всего пять процентов от деревенского населения. Зато вредили они вместе со своими прихвостнями-подкулачниками изрядно. А на географии нам рассказали, что в современной Великобритании сельским хозяйством занимаются пять процентов населения.
Тут-то меня и осенило: на истории пять процентов, и здесь, на географии, тоже пять. Не значит ли это, что к сельскому хозяйству особенно хорошо приспособлены пять процентов любого населения в любой стране?
Так родилась частная теория пяти процентов.
Потом пришла пора и общей. Почти в каждом классе есть один-два человека, превосходящие остальных на голову в каком-либо умении - рисовать, петь, драться, играть в футбол, решать тригонометрические задачи, наушничать, стрелять из всего, что стреляет, заниматься пионерскими и комсомольскими делами, воровать, выращивать кактусы, собирать радиоприемники...
Вероятно, заключил я, один человек из двадцати будет заметно выделяться среди остальных в любой области человеческой деятельности. Один из двадцати - те же пять процентов!
И тут же на ум пришло первое следствие "пятипроцентного закона" - эффективность любой деятельности снижается, если в ней заняты более пяти процентов пригодного к тому населения. Вот, к примеру, комсомол: пока принимали в него лучших, была живая, активная организация, а сейчас, когда в нее чуть не палкой загоняют - фанера.
Мне не терпелось поделиться открытием с народом, однако первые попытки просветить окружающих большого восторга не встретили. Как это - лишь каждый двадцатый призывник достоин служить в армии? Ты, конечно, этим двадцатым не будешь, верно? Сам в институт намыливаешься, пусть другие отдуваются!
Я шумел, пытаясь доказать: пять процентов отдуваться - в смысле мучаться - не будут. Для них служба станет не мучением, а радостью. На пенсию силой увольнять придется. И потом, отчего же солдату не пойти в институт - танковое училище, сержантскую академию? Наши люди в космос летают, атомные ледоколы строят, моря рукотворные создают, скоро водопровод в школу проведут с канализацией, а в армии как шагали по плацу, так и шагают. Брат Петькин рассказывал: за службу три раза из автомата пострелял, вот и вся боевая подготовка. Скучно.
Изучаем историю Великой Отечественной, я твержу, что лишь один генерал из двадцати стратег, а остальные - середняки. Что при любых оккупантах пять процентов населения пойдут на все, чтобы выслужиться перед новой властью, а другие пять уйдут в подполье и будут ненавистных злыдней отстреливать, взрывать и пускать под откос.
А остальные девяносто, спрашивали меня. А остальные, отвечал я, по обстоятельствам. Как получится.
Мне, жалеючи, велели помалкивать.
Четвертого февраля 1969 года на уроке географии я сделал открытие. Сначала-то была история. Я скучал, разглядывал картинки в учебнике. Одна картинка зацепила и никак не отпускала. На ней изображено было крестьянство накануне коллективизации. Бедняки, самые хорошие люди, высоколобые, с умными, но скорбными лицами, середняки, из названия понятно, что людишки так себе, серединка наполовинку, и кулаки - злобного вида бородатые, толстощекие, пузатые, с поросячьими глазками мужики в поддевках, сапогах и непременных картузах на головах.
Было кулаков всего пять процентов от деревенского населения. Зато вредили они вместе со своими прихвостнями-подкулачниками изрядно. А на географии нам рассказали, что в современной Великобритании сельским хозяйством занимаются пять процентов населения.
Тут-то меня и осенило: на истории пять процентов, и здесь, на географии, тоже пять. Не значит ли это, что к сельскому хозяйству особенно хорошо приспособлены пять процентов любого населения в любой стране?
Так родилась частная теория пяти процентов.
Потом пришла пора и общей. Почти в каждом классе есть один-два человека, превосходящие остальных на голову в каком-либо умении - рисовать, петь, драться, играть в футбол, решать тригонометрические задачи, наушничать, стрелять из всего, что стреляет, заниматься пионерскими и комсомольскими делами, воровать, выращивать кактусы, собирать радиоприемники...
Вероятно, заключил я, один человек из двадцати будет заметно выделяться среди остальных в любой области человеческой деятельности. Один из двадцати - те же пять процентов!
И тут же на ум пришло первое следствие "пятипроцентного закона" - эффективность любой деятельности снижается, если в ней заняты более пяти процентов пригодного к тому населения. Вот, к примеру, комсомол: пока принимали в него лучших, была живая, активная организация, а сейчас, когда в нее чуть не палкой загоняют - фанера.
Мне не терпелось поделиться открытием с народом, однако первые попытки просветить окружающих большого восторга не встретили. Как это - лишь каждый двадцатый призывник достоин служить в армии? Ты, конечно, этим двадцатым не будешь, верно? Сам в институт намыливаешься, пусть другие отдуваются!
Я шумел, пытаясь доказать: пять процентов отдуваться - в смысле мучаться - не будут. Для них служба станет не мучением, а радостью. На пенсию силой увольнять придется. И потом, отчего же солдату не пойти в институт - танковое училище, сержантскую академию? Наши люди в космос летают, атомные ледоколы строят, моря рукотворные создают, скоро водопровод в школу проведут с канализацией, а в армии как шагали по плацу, так и шагают. Брат Петькин рассказывал: за службу три раза из автомата пострелял, вот и вся боевая подготовка. Скучно.
Изучаем историю Великой Отечественной, я твержу, что лишь один генерал из двадцати стратег, а остальные - середняки. Что при любых оккупантах пять процентов населения пойдут на все, чтобы выслужиться перед новой властью, а другие пять уйдут в подполье и будут ненавистных злыдней отстреливать, взрывать и пускать под откос.
А остальные девяносто, спрашивали меня. А остальные, отвечал я, по обстоятельствам. Как получится.
Мне, жалеючи, велели помалкивать.