📃 235 лет со дня взятия турецкой крепости Измаил во время русско-турецкой войны 1787–1791 гг.

Эта крепость занимала важное стратегическое положение: к ней сходились дороги из Бендер, Хотина, Галаца и Килии. Отсюда удобнее всего было совершить вторжение с севера за Дунай в Добруджу. Измаил стоял в низовьях Дуная, неподалеку от того места, где река разделялась на два рукава, отдельно впадающих в Черное море: Килийский (левый, северный) и Сулинский (правый, южный). Между ними находился Сулинский остров (второе его название – Чатал). На левом берегу Килийского рукава (здесь он имел ширину в полверсты), на возвышенности, спускающейся к реке крутым скатом, еще в XVI в. была построена крепость Измаил, впоследствии не раз перестраивавшаяся. В XVIII в. широкая низина, протянувшаяся с севера на юг, разделила Измаил на две части, из которых большая, западная, называлась Старой крепостью, а меньшая, восточная, – Новой. С внешним миром город соединяло четверо ворот: на западной стороне – Царьградские (Бросские) и Хотинские, на северо-восточной – Бендерские и Килийские.

После русско-турецкой войны 1768–1774 гг., когда выявилось стратегическое значение Измаила, турки основательно его укрепили. Общая протяженность оборонительных сооружений, состоявших из вала с 7 бастионам и рва, достигла 3 тыс. сажен (более 6 км). Вал имел высоту 3–4 сажени, а бастионы – 10 и более. Ширина рва, местами заполненного водой, составляла 6 сажен, глубина – от 3 до 5. Укрепления были земляные, за исключением двух бастионов, облицованных камнем. Внутри крепости находилось немало каменных построек – ханы (постоялые дворы), казармы и мечети, удобные для обороны. Со стороны реки крепость не имела бастионов, поэтому турки установили там 10 батарей с 100 орудиями, одно из которых (мортира) стреляло 15-пудовым снарядами.

Османы хорошо понимали, насколько важно для них удержать Измаил. Особым фирманом (указом) султан обещал в случае падения Измаила казнить каждого из его защитников, кто уцелеет. Крепость оборонял мощный гарнизон, включавший 17 тыс. янычар (отборной турецкой пехоты) при 265 орудиях. Имеющиеся запасы продовольствия позволяли ему выдержать длительную осаду. Во главе обороны Измаила стоял опытный трехбунчужный (одно из высших воинских званий в Османской империи) Айдос Мехмет-паша. Частью гарнизона командовал чингизид Каплан-Гирей (брат крымского хана), которому помогали пять его сыновей.

В октябре 1790 г. русские войска появились под Измаилом и вскоре начали его осаду. Два штурма крепости закончились неудачей. Тем временем наступила холодная и сырая осенняя погода. В русской армии стал ощущаться недостаток продовольствия, среди солдат начались болезни. В ноябре был созван военный совет, который отказался от штурмов в пользу блокады крепости. Недовольный этим решением, главнокомандующий светлейший князь Г.А. Потемкин отправил под Измаил генерал-аншефа А.В. Суворова. 2 декабря прославленный полководец прибыл на место и тут же приступил к подготовке штурма. Был заготовлен в необходимом количестве шанцевый инструмент, фашины (связки хвороста), штурмовые лестницы. Ознакомившись с планом укреплений Измаила, Суворов сделал неутешительный вывод: «Крепость без слабых мест». Затем он лично провел рекогносцировку крепости, определяя места, на которые должны быть направлены штурмующие колонны. В тылу Суворов приказал построить укрепления, подобные измаильским. Там солдаты учились забрасывать ров фашинами, ставить штурмовые лестницы, взбираться на стены, на которых стояли чучела, изображавшие турок – их надо было колоть и рубить.

7 декабря во избежание лишнего кровопролития Суворов предъявил сераскиру (главнокомандующему) Мехмет-паше ультиматум (его подлинник хранится в Российском государственном военно-историческом архиве), который в черновом варианте звучал так: «24 часа на размышление для сдачи и воля. Первые мои выстрелы уже неволя. Штурм смерть». Турецкий военачальник, пытаясь тянуть время, предложил заключить перемирие на 10 дней, но Суворов отказался. 9 декабря он созвал военный совет, который принял решение «приступить к штурму неотлагательно»....

В декабрьском номере журнала "Международная жизнь" опубликована статья кандидата исторических наук, третьего секретаря Историко-документального департамента МИД России Н.Н.Воробьевой "На службе России. К 300-летию со дня рождения Ивана Андреевича Остермана". Со статьей можно ознакомиться по ссылке: https://interaffairs.ru/jauthor/material/3322

📃 235 лет взятия русскими войсками турецкой крепости Измаил

Одной из самых выдающихся побед гениального русского полководца А.В. Суворова стало взятие в декабре 1790 г. турецкой крепости Измаил, вынудившее Османскую империю возобновить переговоры, завершившиеся подписанием Ясского мирного договора.

В августе 1787 г. Турция предъявила России ультиматум с требованием возвратить Крым, признать Грузию вассальным владением султана и санкционировать жесткий турецкий контроль за русскими судами в проливной зоне. Российское правительство отвергло эти нелепые притязания, и в сентябре Турция объявила России очередную войну.

Осенью того же года русские войска под командованием А.В. Суворова уничтожили многочисленный турецкий десант, высадившийся на Кинбурнской для начала наступления на Херсон и Крым.

Кампания 1788 г. завершилась взятием войсками Суворова турецкой крепости Очаков, что позволило утвердиться России в Днепровском лимане, обеспечив безопасность своих южных границ.

В 1789 г. А. В. Суворов в сражении при Рымнике одержал над турками блистательную победу, заняв Молдавию и выйдя в низовья Дуная. Османской империи пришлось отказаться от амбиционных завоевательных планов и перейти к обороне в неприступных, как туркам казалось, дунайских крепостях. Оптимистический настрой противника оказался трагическим заблуждением и в 1790 г. был напрочь развеян победоносными российскими войсками.

В августе 1790 г. Россия заключила мирный договор со Швецией, что улучшило положение империи в русско-турецком противостоянии, позволив уже осенью начать наступление на Дунае. Заняв Килию, русские войска подошли к Измаилу.

Еще в начале войны турки под руководством иностранных специалистов перестроили крепость в соответствии с современными для той эпохи фортификационными требованиями, Измаил считался абсолютно неприступным. Крепость располагалась на левом возвышенном берегу Дуная. Здесь располагалось 10 батарей с 85 орудиями большого калибра и не менее 15 мортир, предназначенных для навесной стрельбы. С трех сторон крепость была обнесена валом высотой от 6 до 8 метров. Вал окружал широкий ров, заполненный водой. Защищавшие крепость бастионы и батареи насчитывали от 10 до 22 орудий. Всего Измаил имел на вооружении до 265 артиллерийских стволов, а его гарнизон насчитывал 35 тыс. человек, из них 8 тыс. конницы и 17 тыс. янычар – элитной турецкой пехоты.

Численность русских войск под Измаилом составляла около 31 тыс. человек, из них 28,5 тыс. пехоты и 2,5 тыс. конницы. Для высадки десанта и огневой поддержки войск привлекались суда Лиманской флотилии. Артиллерия насчитывала около 600 стволов, более 560 из которых приходилось на долю моряков.

До начала штурма в письме измаильскому коменданту Мехмету-паше главнокомандующий русскими войсками Г.А. Потемкин писал: «...следуя милосердию... требую от Вас добровольной отдачи города; о таком случае все жители и войска отпустятся за Дунай с их имением. Но если будете Вы продолжать бесполезное упорство, то с городом последует судьба Очакова. К исполнению сего назначен храбрый генерал граф Александр Суворов Рымникский...». Парламентеры передали турецкому военачальнику и письмо самого Суворова, где тот писал: «Приступая к осаде и штурму Измаила..., но соблюдая долг человечества, дабы отвратить кровопролитие и жестокость... требую отдачи города без сопротивления...». Хитроумный сераскир попросил отсрочить начало баталии на 10 суток, дабы успеть посоветоваться с верховным командованием. Эта просьба была отклонена и 11 (22) декабря 1790 г. начался штурм неприступной крепости.

Для взятия Измаила войска были сведены в три отряда, по три колонны в каждом. Еще до начала боевых действий против фланговых бастионов крепости установили по две батареи, а на дунайском острове Чатал возвели 9 батарей – всего 50 полевых и осадных орудий.

Вечером накануне штурма началась интенсивная артиллерийская подготовка, в которой приняли участие орудия Лиманской флотилии, стоявшей на якоре против крепости. За два часа до рассвета огонь прекратился, и выдвинувшиеся из лагеря войска скрытно, в тумане, заняли назначенные...

📃 К 100-летию со дня смерти С.А. Есенина: письмо Х.Г. Раковского Ф.Э. Дзержинскому с просьбой «спасти жизнь» поэта

За два месяца до трагедии в «Англетере» известный советский государственный, партийный деятель и дипломат Х.Г. Раковский (1873–1941) обратился к Ф.Э. Дзержинскому от своего и А.К. Воронского имени по поводу Сергея Есенина. В июле 1923 г. ранее занимавший пост председателя Совнаркома Украинской ССР Христиан Георгиевич был назначен полпредом в Англию, где провел переговоры о признании Советского Союза английским правительством Макдональда. Из Лондона он вел переговоры с французским премьер-министром и министром иностранных дел Эррио, которые закончились признанием Советского Союза. С конца октября 1925 г. он был переведен полпредом во Францию.

Письмо Дзержинскому было написано 25 октября 1925 г. из г. Себеж Псковской губернии на границе с Латвией, откуда он выезжал в Лондон для передачи дел Л.Б. Красину. О личном знакомстве Есенина с Раковским ничего не известно. Вероятно, инициатором обращения к Дзержинскому надо считать всё же А.К. Воронского и, возможно, Л.Д. Троцкого, близким другом которого был Раковский.

В книге «Литература и революция», вышедшей в 1923 г., Троцкий посвятил творчеству Есенина немало проницательных и приязненных строк. Личная встреча Троцкого и поэта произошла 21 августа 1923 г. Во время организованной Я.Г. Блюмкиным «аудиенции» (согласно записи в дневнике литератора Рюрика Ивнева) речь шла о задуманном Есениным журнале, издание которого готов был поддержать Троцкий. Однако уже через месяц Троцкому стало не до литературных проектов. Ему пришлось скрестить «шпаги» с «тройкой» Зиновьев-Каменев-Сталин во время Пленума ЦК. 15 октября 1923 г., через неделю после того, как Троцкий изложил ключевые аспекты своих политических разногласий с большинством членов Политбюро в письме в ЦК и ЦКК, в Политбюро ЦК РКП(б) было направлено «Заявление 46-ти» оппозиционеров с критикой «продолжения политики большинства Политбюро» и по сути в поддержку Троцкого.

Среди подписавшихся под письмом бывших «децистов» и будущих представителей левой оппозиции стояла и подпись А.К. Воронского. На его взаимоотношениях с Есениным надо остановиться подробнее. Революционер-большевик, писатель, литературный критик и теоретик искусства, лидер литературной группы «Перевал» Александр Константинович Воронский (1884–1937) учился в юности в тамбовской семинарии, откуда был исключен из 5 класса ввиду «политической неблагонадежности». После чего в 1904 г. вступил в РСДРП(б) и вел жизнь профессионального революционера, отбывал заключение в крепости, ссылался. В 1911 г. дебютировал как писатель под псевдонимом «Нурмин» (от названия станции Нурма, где он некоторое время жил). В 1917–1918 гг. работал по партийной линии в Одессе, затем в Иваново-Вознесенске, редактировал там газеты. В начале 20-х гг. отошел от партийной работы, занявшись литературной критикой и журналистикой. Воронский предложил план создания первого номера «толстого» литературного журнала коммунистической ориентации, который был поддержан В.И. Лениным, Н.К. Крупской и М. Горьким. «Красная новь» начала выходить с июня 1921 г. Вокруг журнала собрались и публиковались в нем завидные литературные силы, в том числе А.Н. Толстой, М.М. Пришвин, В.В. Вересаев, М.С. Шагинян, И.Э. Бабель, Всеволод Иванов, Б.А. Пильняк, Л.М. Леонов, К.А. Федин, М.М. Зощенко, В.П. Катаев и др. Из поэтов в «Красной нови» печатались Владимир Маяковский, Николай Асеев, Борис Пастернак, Осип Мандельштам, друзья Есенина Николай Колоколов, Сергей Клычков, Петр Орешин, Иван Приблудный, Василий Наседкин (муж сестры Есенина). В 1922–1927 гг. Вронский также редактировал журнал «Прожектор».

Его взгляды на искусство (как, очевидно, и Х. Раковского), были близки Троцкому. Как и Троцкий, он критиковал принципы Пролеткульта и выступал за привлечение в советскую литературу интеллигенции, в том числе не марксистской.

Сергей Есенин появился у Воронского вскоре после возвращения из-за границы. Вот как вспоминал об этом последний: «Осенью 1923 года в редакционную комнату «Красной нови» вошел сухощавый,...