📃 235 лет взятия русскими войсками турецкой крепости Измаил

Одной из самых выдающихся побед гениального русского полководца А.В. Суворова стало взятие в декабре 1790 г. турецкой крепости Измаил, вынудившее Османскую империю возобновить переговоры, завершившиеся подписанием Ясского мирного договора.

В августе 1787 г. Турция предъявила России ультиматум с требованием возвратить Крым, признать Грузию вассальным владением султана и санкционировать жесткий турецкий контроль за русскими судами в проливной зоне. Российское правительство отвергло эти нелепые притязания, и в сентябре Турция объявила России очередную войну.

Осенью того же года русские войска под командованием А.В. Суворова уничтожили многочисленный турецкий десант, высадившийся на Кинбурнской для начала наступления на Херсон и Крым.

Кампания 1788 г. завершилась взятием войсками Суворова турецкой крепости Очаков, что позволило утвердиться России в Днепровском лимане, обеспечив безопасность своих южных границ.

В 1789 г. А. В. Суворов в сражении при Рымнике одержал над турками блистательную победу, заняв Молдавию и выйдя в низовья Дуная. Османской империи пришлось отказаться от амбиционных завоевательных планов и перейти к обороне в неприступных, как туркам казалось, дунайских крепостях. Оптимистический настрой противника оказался трагическим заблуждением и в 1790 г. был напрочь развеян победоносными российскими войсками.

В августе 1790 г. Россия заключила мирный договор со Швецией, что улучшило положение империи в русско-турецком противостоянии, позволив уже осенью начать наступление на Дунае. Заняв Килию, русские войска подошли к Измаилу.

Еще в начале войны турки под руководством иностранных специалистов перестроили крепость в соответствии с современными для той эпохи фортификационными требованиями, Измаил считался абсолютно неприступным. Крепость располагалась на левом возвышенном берегу Дуная. Здесь располагалось 10 батарей с 85 орудиями большого калибра и не менее 15 мортир, предназначенных для навесной стрельбы. С трех сторон крепость была обнесена валом высотой от 6 до 8 метров. Вал окружал широкий ров, заполненный водой. Защищавшие крепость бастионы и батареи насчитывали от 10 до 22 орудий. Всего Измаил имел на вооружении до 265 артиллерийских стволов, а его гарнизон насчитывал 35 тыс. человек, из них 8 тыс. конницы и 17 тыс. янычар – элитной турецкой пехоты.

Численность русских войск под Измаилом составляла около 31 тыс. человек, из них 28,5 тыс. пехоты и 2,5 тыс. конницы. Для высадки десанта и огневой поддержки войск привлекались суда Лиманской флотилии. Артиллерия насчитывала около 600 стволов, более 560 из которых приходилось на долю моряков.

До начала штурма в письме измаильскому коменданту Мехмету-паше главнокомандующий русскими войсками Г.А. Потемкин писал: «...следуя милосердию... требую от Вас добровольной отдачи города; о таком случае все жители и войска отпустятся за Дунай с их имением. Но если будете Вы продолжать бесполезное упорство, то с городом последует судьба Очакова. К исполнению сего назначен храбрый генерал граф Александр Суворов Рымникский...». Парламентеры передали турецкому военачальнику и письмо самого Суворова, где тот писал: «Приступая к осаде и штурму Измаила..., но соблюдая долг человечества, дабы отвратить кровопролитие и жестокость... требую отдачи города без сопротивления...». Хитроумный сераскир попросил отсрочить начало баталии на 10 суток, дабы успеть посоветоваться с верховным командованием. Эта просьба была отклонена и 11 (22) декабря 1790 г. начался штурм неприступной крепости.

Для взятия Измаила войска были сведены в три отряда, по три колонны в каждом. Еще до начала боевых действий против фланговых бастионов крепости установили по две батареи, а на дунайском острове Чатал возвели 9 батарей – всего 50 полевых и осадных орудий.

Вечером накануне штурма началась интенсивная артиллерийская подготовка, в которой приняли участие орудия Лиманской флотилии, стоявшей на якоре против крепости. За два часа до рассвета огонь прекратился, и выдвинувшиеся из лагеря войска скрытно, в тумане, заняли назначенные...

📃 К 100-летию со дня смерти С.А. Есенина: письмо Х.Г. Раковского Ф.Э. Дзержинскому с просьбой «спасти жизнь» поэта

За два месяца до трагедии в «Англетере» известный советский государственный, партийный деятель и дипломат Х.Г. Раковский (1873–1941) обратился к Ф.Э. Дзержинскому от своего и А.К. Воронского имени по поводу Сергея Есенина. В июле 1923 г. ранее занимавший пост председателя Совнаркома Украинской ССР Христиан Георгиевич был назначен полпредом в Англию, где провел переговоры о признании Советского Союза английским правительством Макдональда. Из Лондона он вел переговоры с французским премьер-министром и министром иностранных дел Эррио, которые закончились признанием Советского Союза. С конца октября 1925 г. он был переведен полпредом во Францию.

Письмо Дзержинскому было написано 25 октября 1925 г. из г. Себеж Псковской губернии на границе с Латвией, откуда он выезжал в Лондон для передачи дел Л.Б. Красину. О личном знакомстве Есенина с Раковским ничего не известно. Вероятно, инициатором обращения к Дзержинскому надо считать всё же А.К. Воронского и, возможно, Л.Д. Троцкого, близким другом которого был Раковский.

В книге «Литература и революция», вышедшей в 1923 г., Троцкий посвятил творчеству Есенина немало проницательных и приязненных строк. Личная встреча Троцкого и поэта произошла 21 августа 1923 г. Во время организованной Я.Г. Блюмкиным «аудиенции» (согласно записи в дневнике литератора Рюрика Ивнева) речь шла о задуманном Есениным журнале, издание которого готов был поддержать Троцкий. Однако уже через месяц Троцкому стало не до литературных проектов. Ему пришлось скрестить «шпаги» с «тройкой» Зиновьев-Каменев-Сталин во время Пленума ЦК. 15 октября 1923 г., через неделю после того, как Троцкий изложил ключевые аспекты своих политических разногласий с большинством членов Политбюро в письме в ЦК и ЦКК, в Политбюро ЦК РКП(б) было направлено «Заявление 46-ти» оппозиционеров с критикой «продолжения политики большинства Политбюро» и по сути в поддержку Троцкого.

Среди подписавшихся под письмом бывших «децистов» и будущих представителей левой оппозиции стояла и подпись А.К. Воронского. На его взаимоотношениях с Есениным надо остановиться подробнее. Революционер-большевик, писатель, литературный критик и теоретик искусства, лидер литературной группы «Перевал» Александр Константинович Воронский (1884–1937) учился в юности в тамбовской семинарии, откуда был исключен из 5 класса ввиду «политической неблагонадежности». После чего в 1904 г. вступил в РСДРП(б) и вел жизнь профессионального революционера, отбывал заключение в крепости, ссылался. В 1911 г. дебютировал как писатель под псевдонимом «Нурмин» (от названия станции Нурма, где он некоторое время жил). В 1917–1918 гг. работал по партийной линии в Одессе, затем в Иваново-Вознесенске, редактировал там газеты. В начале 20-х гг. отошел от партийной работы, занявшись литературной критикой и журналистикой. Воронский предложил план создания первого номера «толстого» литературного журнала коммунистической ориентации, который был поддержан В.И. Лениным, Н.К. Крупской и М. Горьким. «Красная новь» начала выходить с июня 1921 г. Вокруг журнала собрались и публиковались в нем завидные литературные силы, в том числе А.Н. Толстой, М.М. Пришвин, В.В. Вересаев, М.С. Шагинян, И.Э. Бабель, Всеволод Иванов, Б.А. Пильняк, Л.М. Леонов, К.А. Федин, М.М. Зощенко, В.П. Катаев и др. Из поэтов в «Красной нови» печатались Владимир Маяковский, Николай Асеев, Борис Пастернак, Осип Мандельштам, друзья Есенина Николай Колоколов, Сергей Клычков, Петр Орешин, Иван Приблудный, Василий Наседкин (муж сестры Есенина). В 1922–1927 гг. Вронский также редактировал журнал «Прожектор».

Его взгляды на искусство (как, очевидно, и Х. Раковского), были близки Троцкому. Как и Троцкий, он критиковал принципы Пролеткульта и выступал за привлечение в советскую литературу интеллигенции, в том числе не марксистской.

Сергей Есенин появился у Воронского вскоре после возвращения из-за границы. Вот как вспоминал об этом последний: «Осенью 1923 года в редакционную комнату «Красной нови» вошел сухощавый,...

#ПамятиДипломатов

▪️Руководство Министерства, Департамент Ближнего Востока и Северной Африки, Второй Европейский департамент, Историко-документальный департамент МИД России с глубочайшим прискорбием сообщают, что 27 декабря 2025 года скончался выдающийся советский и российский дипломат, писатель, востоковед, доктор исторических наук, Чрезвычайный и Полномочный Посол в отставке Стегний Пётр Владимирович.

Пётр Владимирович Стегний родился 14 января 1945 года в Йошкар-Оле.

Окончив МГИМО МИД СССР в 1968 году, Пётр Владимирович посвятил более 40 лет своей жизни дипломатической карьере в Министерстве иностранных дел СССР/России.

Занимал различные должности в центральном аппарате и дипломатических миссиях в Судане (1968-1971), Йемене (1973-1975), Египте (1975-1980), Ливии (1986-1990). В 1992 году ему был присвоен дипломатический ранг Чрезвычайного и Полномочного Посла.

• В 1992-1998 годах – Посол России в Кувейте.
• В 1998-2003 годах – директор Историко-документального департамента МИД России. С 1999 по 2003 год – член Коллегии Министерства.
• В 2003-2007 годах – Посол России в Турции.
• В 2007-2011 годах – Посол России в Израиле.

Будучи признанным специалистом по Ближнему Востоку, Петр Владимирович внёс большой вклад в развитие двусторонних отношений с арабскими государствами, Турцией и Израилем. Последовательно отстаивал интересы Российской Федерации и Русской православной церкви, включая сохранение объектов недвижимого имущества и бесценного наследия русской культуры в зарубежных странах. Всемерно способствовал укреплению позитивного имиджа нашей страны среди политического руководства и общественности тех государств, где ему доводилось выполнять свою дипломатическую миссию.

Пётр Владимирович был неординарной личностью, сочетавшей в себе таланты профессионального дипломата, историка, писателя и общественного деятеля. Он оставил после себя большое количество работ по истории отечественной дипломатии и международных отношений, а также целый ряд увлекательных художественных произведений.

Заслуги П.В.Стегния высоко оценены страной: он был награждён орденом Дружбы и медалью Примакова, был удостоен звания «Почётный работник МИД России».

Добрая память о Петре Владимировиче навсегда останется в сердцах его коллег, многочисленных друзей и всех тех, кому посчастливилось работать и взаимодействовать с этим замечательным человеком.

От всей души выражаем глубокие соболезнования его родным и близким.