Ничего не знаю про баттл Оксимирона и Гнойного — ну то есть как раз-таки благодаря медийному безумию знаю про него ВСЁ, хотя и не смотрел, — но могу сказать, что в любом случае лучший баттл — после двух «Cabinet Battles» в «Гамильтоне», конечно, — это вот этот номер из Crazy Ex-Girlfriend.

Саша Фокин как-то рассуждал о различиях между британскими и российскими комиками: Стюарт Ли и Фрэнки Бойл регулярно пишут колонки в «Гардиан», а Руслана Белого в роли колумниста «Ведомостей» себе представить сложно. И типа всё печально.

На самом деле непосредственно в этом примере не так всё очевидно. Во-первых, в британской комедии — не только литературной, но и даже в стендапе — богатая традиция политической сатиры: и даже не в том смысле, что комики как-то препарируют общественные явления, а в том смысле, что они явным образом политически ангажированны (например, альтернативная комедия 70-80-х годов, из которой вырос тот же Ли). Поэтому они и тяготеют к самым разным площадкам, на которых можно излагать свои мнения по актуальным вопросам. Во-вторых, важнее даже то, что в Великобритании очень много комиков — поэтому неудивительно, что среди них можно найти и таких, которые умеют и хотят выражать свои мысли не только со сцены, но и в печати. У нас же проблема не в том, что условный Руслан Белый никогда не напишет толковую колонку, а в том, что кроме условного Руслана Белого (то есть стендапа, который так или иначе крутится вокруг ТНТ и ориентируется на комедию ТНТ), пока что никого и нет.

Но, наверное, самая важная проблема с условным Русланом Белым — не в том, что он не может написать колонку с глубокими идеями (это не его задача), а в том, какие идеи (подсказка: НЕ ОЧЕНЬ УМНЫЕ) он выражает в своем стендапе. Вот тут действительно всё печально.

Но при этом, что ещё грустнее, кажется, что это не очень многих беспокоит — такое ощущение, что есть какой-то негласный общественный договор: «Если мысль произносится со сцены стендап-комиком, то она по умолчанию не должна быть очень умной и оригинальной; главное — должна быть смешной». Да, не спорю, бывает смешная комедия без умных мыслей: физическая комедия, абсурдная, уанлайнеры, комедия, построенная «персонажах», в том числе тупых, и т.д. Но если говорить о самом распространенном виде стендапа, в котором главная ценность — это остроумное наблюдение или остроумная мысль комика, то я не очень понимаю, каким образом глупая и неоригинальная мысль в принципе может быть смешной. И не очень понимаю, почему идеи и мысли в стендапе нужно оценивать иначе, чем идеи и мысли в любом другом словесном искусстве. Стендап — это остроумные, глубокие, интересные, оригинальные мысли, идеи, рассуждения и наблюдения, просто рассказанные и поданные специальным нескучным образом. И чтобы быть смешным, комику не нужно со сцены рассказывать об идеях потупее тех, что он бы излагал, например, в своей колонке для «Гардиана».

К разговору о британских комиках, пишущих колонки. Фрэнки Бойл недавно написал для «Гардиана» статью про Трампа, комментируя которую Саймон Блэквелл, один из сценаристов Veep, назвал Бойла лучшим современным автором юмористической прозы.

Я бы, конечно, не был столь категоричен, но колонка действительно смешная — читается как транскрипт открывающего монолога в лейтнайт-шоу; почти в каждом предложении — шутка. Чего стоит хотя бы самое начало: «So are we heading for a Mad Max-style future? I don’t think so. After having lived through Donald Trump we’ll surely just call him Max».

Как человек, идущий в ногу со временем, посмотрел на прошедших выходных главных триумфаторов Оскара-2016: «Ла-Ла-Ленд» и «Лунный свет». Вкратце: «Ла-Ла-Ленд» — очень плохой, а «Лунный свет» — хороший фильм.

«Ла-Ла-Ленд» — мало того, что очень нудное («Кэрол» теперь кажется вполне ничего!) и незажигательное кино (что для мюзикла вообще смерть) с очень глубоким смыслом (следуй своей мечте — и она сбудется!), так ещё и довольно неприятное в своей консервативной ностальгии и пуризме: вот раньше-то джаз был огого, и ходили все в костюмах-тройках (и не потели), не то что сейчас (о связи фильма с настроениями в духе Make America Great Again подробно писал Лев Ганкин.) К тому же очень плоское: прямолинейные взгляды о чистоте джаза, которые высказывает с самого начала герой Гослинга, в нормальном кино либо в дальнейшем высмеиваются, либо хотя бы претерпевают какую-то эволюцию. Тут такого вообще нет. Хорошего в фильме только крутая игра Эммы Стоун (особенно на фоне совершенно деревянного Гослинга: это особенно видно в комедийных сценах, которые из-за него совсем проваливаются) и самая концовка — которая, впрочем, тоже производит какой-то эмоциональный отклик только благодаря игре Стоун. В общем, за что все эти премии и восторги — совершенно непонятно: та же «Кэрол» хоть и была очевидным Oscar-bait'ом, но то хотя бы был красивый и эстетский фильм с отличными актрисами.

«Лунный свет» — хороший неторопливый фильм, который широкими мазками рисует не самую замысловатую, но убедительную и гуманистическую историю о взрослении, идентичности, любви (хотя, конечно, временами — особенно в сценах с матерью — в памяти всплывал фильм Hard to Watch, в котором снимался Трэйси Джордан из 30 Rock). При этом от широких мазков не создаётся ощущения поверхностности, наоборот: каждая сцена, каждый эпизод работают на погружение в атмосферу и характеры персонажей, но при этом ничего здесь не проговаривается в лоб; фильм вообще работает, как хороший американский реалистический рассказ — show, don't tell, лейтмотивы, детали. И хотя прям восторга-восторга от «Лунного света» нет, но это хотя бы нормальный, неглупый и красивый фильм.

«— А ЗОВУТ ВАС КАК? — АВАС. — МЕНЯ НИКОЛАЙ СТЕПАНОВИЧ, А ВАС?»

Удивительно, но эта шутка, известная как минимум с 1943 года, — и очевидным образом продолжающая традицию скетчей про путаницу с именами (самый известный — скетч Эбботта и Костелло «Who's On First?») — ни разу не упоминалась во многочисленных статьях и книгах, которые я прочитал про один из моих любимых романов — «Уотт» Беккета. А ведь в романе есть и Watt, постоянно задающийся вопросами о сущности всего вокруг, и загадочный Knott, который, правда, намекает на «nought» (ничто), чем просто на «not». Каламбурный обыгрыш этих фамилий, конечно, легко прочитывается и часто обсуждается в критической литературе, но вот исследований, которые бы связывали роман напрямую со всеми этими водевильными скетчами (хотя в тексте даже есть отсылка к Лорелу и Харди), я не помню; при этом любовь Беккета к «низким» жанрам юмора широко известна, и влияние, собственно, мюзик-холла и водевиля на его пьесы изучено вдоль и поперёк. В общем, интересно то, что Беккет мог не просто придумать каламбурные фамилии и не просто опираться на традицию водевильных скетчей в целом, а взять эти фамилии из конкретной шутки, которую он вполне мог знать: шутка, как я уже сказал, известна как минимум с 1943 года, а роман написан в конце 1940-х.

Сложно, конечно, ожидать от кинематографических и телевизионных премий объективности и справедливости, тем не менее в этом году я был расстроен, когда в этом году на «Эмми» не просто не победил, а даже не был номинирован Майкл Мак-Кин за свою роль в Better Call Saul, и когда ни одной номинации не удостоились ни Рейчел Блум, ни её сериал Crazy Ex-Girlfriend — читатели этого канала, наверное, уже успели понять, что я считаю этот сериал очень крутым. Но если не успели, то вот: Crazy Ex-Girlfriend — один из самых умных, изобретательных и по-настоящему смешных сериалов, что я когда-либо видел. Если не верите мне, поверьте Мэтту Золлеру-Сайтцу из Vulture, который называет шоу «национальным достоянием», «лучшим сериалом, который вы не смотрите» и одной из редких комедий, усвоивших уроки Mad Men (правда, он наряду с Crazy Ex-Girlfriend хвалит BoJack Horseman, но с кем не бывает). Так и есть: Crazy Ex-Girlfriend примечателен не только, например, своими виртуозными музыкальными пародиями (см. на эту тему хорошее видео AV Club) и другими комедийными делами, но и тем, что это уникальная и отлично рассказанная драматическая история. Точнее, ещё до конца не рассказанная — как раз недавно начался 3 сезон. Не говоря о том, что это редкий сериал, который с удовольствием может смотреть человек, обладающий профеминистскими взглядами. В общем, если вы ещё не смотрите Crazy Ex-Girlfriend — обязательно смотрите.

P.S. Кстати, о рассказывании историй. Последняя на данный момент серия как раз поднимает ключевую для сериала тему «жизни/идентичности как нарратива» и стремления подверстать свою жизнь под ту или иную подсмотренную нарративную модель из поп-культуры, которая отлично разбирается в этой статье (через призму, страшно сказать, философии Поля Рикёра).

В последней серии Crazy Ex-Girlfriend появляется Рори О'Мэлли, который сейчас играет в мюзикле «Гамильтон» короля Георга III. До него, в оригинальном составе, эту партию исполнял Джонатан Грофф, который недавно сыграл главную роль в другом отличном сериале — Mindhunter. Это, по сути, Masters of Sex, только не про сексологию, а про криминальную психологию и профайлинг: тоже period drama, тоже история становления метода, и даже Грофф временами чем-то напоминает Майкла Шина. Только, конечно, меньше мелодраматизма, да и снято лучше: один из продюсеров и режиссёр 4 из 10 серий — Дэвид Финчер.

Грофф играет агента и преподавателя академии ФБР, который начинает интервьюировать серийных убийц, чтобы лучше понять, что ими движет и вообще, что это за люди (забавно наблюдать за тем, как от термина «sequence murderer» к последним сериям переходят к термину «serial killer»). Герой Гроффа — поначалу в целом приятный, но довольно безликий человек, tabula rasa, испытывающий заметное влияние и своей девушки-социологини, подсказывающей ему идею обратить внимание на академические исследования, и своих коллег, но постепенно всё больше подпадающий под обаяние чудовищ, которых он изучает, и — исподволь, потихоньку — начинает сам в них превращаться: не в том смысле, что становится убийцей, а в том смысле, что заражается их мачизмом, упивается своими успехами и т.д. То есть, конечно, не совсем преображение из Уолтера Уайта в Гейзенберга, но тоже довольно мощная и в чём-то более интересная трансформация. При этом много всего в сериале происходит и с второстепенными героями и героинями — коллегами, маньяками (уже ставшии серийными и только начинающими), подозреваемыми, жертвами.

Хотя Грофф в сериале не поёт, но зато свою песню для вступительных титров (опенинг, надо сказать, по-настоящему жуткий) предложил комик Пол Ф. Томпкинс. Заранее извиняюсь за то, что эта мелодия теперь у вас застрянет в голове на несколько дней, и вы не сможете больше нормально произносить название сериала.

​​Ненадолго прерву затянувшееся молчание для того, чтобы сказать, что я полностью доволен результатами Golden Globes в номинациях «Лучший комедийный сериал» и «Лучшая актриса в комедийном сериале»: The Marvelous Mrs. Maisel от Amazon — потрясающий сериал, которому я без всяких колебаний поставил в IMDB «десятку» (такого со мной почти не бывает). После просмотра всего сезона я так и не смог вспомнить, что же мне в нём не понравилось. Возможно, это говорит о моём уровне критичности, а, может, и о том, что это действительно крутой сериал, который отлично работает и как историческое шоу, и как семейная драма, и как «производственная» история, и как, собственно, комедия — смешно здесь и когда главная героиня на сцене, и во всё остальное время. Ну и Рэйчел Броснахан (известная многим как проститутка Рэйчел из House of Cards) играет просто невероятно.

Небольшая справка для тех, кто впервые слышит об этом сериале: The Marvelous Mrs. Maisel — это сериал о талантливой и умной девушке из богатой еврейской семьи, которая выходит замуж и становится вполне образцовой домохозяйкой и женой. Она счастлива своей жизнью, пока её муж — неудачливый стендап-комик — не бросает её ради секретарши. После этого расстроенная и пьяная миссис Мэйзел забредает на сцену стендап-клуба, обнаруживает незаурядный комедийный талант и обращает на себя внимание менеджерки. Дальше начинается погружение в мир стендапа того времени — Ленни Брюс, Редд Фокс, Филлис Диллер (не названная по имени, но узнаваемая в одной из героинь), Николс и Мэй; да и сама миссис Мэйзел до какой-то степени списана с Джоан Риверс, хотя в какой-то момент начинаешь верить, что она существовала на самом деле. Много интересного здесь происходит и в отношениях главной героини с бывшим мужем, семьей, коллегами и т.д. — и так уже справка оказалась не такой уж и большой.

В общем, смотрите The Marvelous Mrs. Maisel.

(Результатами Golden Globes в номинациях «Лучший драматический сериал» и «Лучшая актриса в драматическом сериале» я тоже, конечно, доволен.)

Один из главных скандалов последних дней в американском сериальном мире — обстоятельства вокруг второго сезона Big Little Lies.

Руководство HBO и шоураннер Дэвид Келли хотели, чтобы над сериалом продолжил работать канадский режиссёр Жан-Марк Валле, снявший первый сезон, но не хотели ждать, пока он закончит другой проект (Sharp Objects). Поэтому позвали британскую артхаусную режиссёрку Андреа Арнольд, чей стиль, как им казалось, похож на стиль Валле (хотя, как говорят критики, если они так считали, то как будто вовсе не смотрели её фильмов), и пообещали ей полный контроль над творческим процессом: от съёмок до финального монтажа.

И всё вроде бы шло неплохо: Арнольд работала со своими операторами и снимала так, как считала нужным; продюсеры были в восторге от dailies, а Кидман, Уизерспун и Дёрн — от режиссуры Арнольд в принципе; британке даже разрешили работать над финальным монтажом со своей командой в Лондоне.

Но тут Валле заканчивает съёмки Sharp Objects, пост-продакшн переносится из Лондона в его родной Монреаль, контроль над процессом передаётся канадцу и его команде монтажёров. Организуется дополнительная съёмка — 17 дней, в течение которых Арнольд хоть и присутствует на площадке, но всем руководит именно Валле: указывает, что и как снимать.

В итоге все фирменные приметы стиля Арнольд либо исчезли совсем, либо сохранились в каком-то неполном виде; монтаж второго сезона в принципе называют рваным и лишенным какого-либо внутренного ритма.

При этом оказывается, что дело даже не только в том, что HBO не понравилось то, что получалось на монтаже у Арнольд; такой план у канала был изначально: снимает Арнольд — доводит до ума Валле, чтобы голос и стиль, найденные сериалом в первом сезоне, сохранились.

Цель разумная, но почему об этом не сказать сразу? Почему не сказать: «Снимай вот так-то и так-то, чтобы Марку потом было проще монтировать?» Если просчитались с выбором похожего режиссёра и не потрудились написать стайл-гайд, почему не сказать в процессе: «Что-то у тебя не то получается, надо бы по-другому»? Как говорят, перед съёмками Арнольд была готова бороться с продюсерами и отстаивать каждое свое решение, поэтому её совершенно убило то, что ей сначала якобы дали полную свободу, а потом в последний момент отобрали её.

Главное в этой истории, конечно, то, что она произошла на съёмках именно сериала Big Little Lies — это история, придуманная женщиной (роман Лианы Мориарти); запущенная в производство женщинами (Уизерспун и Кидман купили права на экранизацию); в конце концов, о женщинах. Казалось бы, уж где-где, но здесь не будет такого, чтобы у женщины отобрали власть, отдали её мужчине и вынуждали смотреть, как этот мужчина разрушает сделанное ею.

Примечательно, что чуть ли не в тот же день, когда я прочитал заметку IndieWire про Big Little Lies, я дослушал интервью с Тайкой Вайтити о том, как он снимал фильм «Тор: Рагнарёк». И это, конечно, совершенно обратная ситуация: казалось бы, уж на фильмах Marvel режиссёр — точно никакая не творческая личность, а творческий работник, призванный аккуратно воплотить написанное в сценарии, согласованном со всеми корпоративными боссами, чтобы франшиза спокойно ехала дальше.

Но в случае с Вайтити всё вышло совсем иначе, он действительно получил контроль над процессом: менял сценарий, перепридумывал персонажей, устроил продолжительный подготовительный период, чтобы актёры успели притереться друг к другу, давал актёрам помногу импровизировать — в общем, снимал так, как привык снимать.

Marvel, конечно, не совсем стояли в стороне, но их участие, по словам Вайтити, сводилось исключительно к прикладным и техническим моментам, которые нельзя было менять без того, чтобы уж совсем не сломать всю вселенную (но зачастую, как говорит Тайка, всё сводилось к замечаниям в духе «нам не нравится этот стол»). Поэтому режиссёр обо всём этом мог не думать и сосредоточиться только на том, как реализовать своё видение (и вставить побольше безумных шуток, конечно).

Поэтому то, что в итоге получилось, можно назвать не только фильмом Marvel, но и фильмом Тайки Вайтити.

(Следующий фильм про Тора тоже, кстати, будет снимать Вайтити.)

(Возвращаться после такой паузы нужно, наверное, с каким-то извинением или объяснением: почему замолчал, почему вновь решил заговорить. Пока что толком не сформулировал ответы на эти вопросы и для себя, но рабочий вариант — «сначала было лень и некогда, а потом забыл, зачем вообще сюда писал; решил всё-таки вернуть канал к жизни, чтобы хоть иногда писать что-то, кроме пресс-релизов». Так что периодически буду осуществлять действия, направленные на публикацию в рамках данного канала некоторого контента, посвящённого тому или иному потреблённому мной контенту.)

Интервью с Тайкой Вайтити, которое я упоминал в прошлый раз, — это выпуск подкаста Good One. Его ведёт Джесси Дэвид Фокс, редактор Vulture — одного из важнейших изданий о поп-культуре.

Формально каждый выпуск посвящён одной шутке гостя или гостьи подкаста, но это может быть не только бит из стендап-выступления, но и песня, и сцена из мюзикла, и ещё что-нибудь. И хотя выбираемая шутка действительно довольно обстоятельно анализируется, разговоры о создании, эволюции и особенностях этой шутки неизбежно выходят на обсуждение комедийного стиля, карьеры, эстетических взглядов гостя или гостьи и прочих более глобальных вещей.

Кроме беседы с Вайтити, я успел послушать выпуски с Тимом Минчином, Майком Бирбиглия, Джоном Малейни, Джен Кёркман и спичрайтером Обамы Дэвидом Литтом и смог убедиться в том, что Фокс — хороший ведущий: задаёт умные вопросы и не перебивает, поэтому разговор получается действительно интересным.

Так что теперь собираюсь послушать беседы с Рейчел Блум, Бо Бёрнэмом, Реджи Уоттсом, Кристен Шал и сценаристами The Good Place. (Но вообще там выбор — на любой вкус.)

По наводке канала «Слова и деньги» прочитал интересную статью, автор которой решил разобраться: есть ли на уровне содержания какие-либо отличия между книгами, выходящими в небольших независимых издательствах, и книгами, публикуемыми шестью крупнейшими американскими издательствами, The Big 6 — Penguin, Random House, Hachette, HarperCollins, Simon & Schuster, Macmillan. (На самом деле уже The Big 5, потому что Penguin и Random House объединились.)

Автор построил модель, которая анализировала подбор слов и синтаксис текстов. И в 70 % случаев его модель действительно успешно понимала, где книга, опубликованная в крупном издательстве, а где — напечатанная издательством небольшим. Автор также выбрал наиболее характерные слова для обеих категорий, и результаты, что называется, too good to be true: для книг, опубликованных конгломератами, характерны слова, связанные с бюрократией, юриспруденцией, успехом и властью, а для продукции маленьких издательств — всё, что связано с живой жизнью и телом (embodiment).

Все, наверное, видели в книгах страницы с информацией об авторских правах и прочих юридических штуках. Этот текст, написанный мелким шрифтом, редко кто читает, а зря. Вот, например, что можно вычитать на такой странице одного из изданий книги Дэйва Эггерса A Heartbreaking Work of Staggering Genius:

Эволюция пингвинов с обложек Penguin Books: