Пододеяльник, боль и просветление


Всё началось с цифр.
9.3. 9.5. Иногда — 10 из 10.
Отзывы поступают регулярно: клиенты оценивают наш продукт, оставляют комментарии. Большинство из них — тёплые. В них благодарят за ткань, упаковку, долговечность. Всё звучит обнадёживающе. Но в каждом месяце — один-два отзыва, которые задерживаются в памяти. Не из-за грубости. Из-за точности.

Пара слов о строчке. Нитка, что торчит из клапана наволочки. Шов, который сместился с линии. Единичные огрехи кажутся мелкими. Неизбежными в масштабах большого производства. Ведь так приятно жить в болоте самоуспокоения.

Когда мы в Морфеус решили делать ребрендинг, идея была не просто обновить визуальный стиль. Хотелось понять, где мы на самом деле. В тканях, в пошиве, в ощущениях. Мы искали более подробный внешний взгляд.

Нашли ателье домашнего текстиля. Не просто хорошее. Святилище. Делают бельё за 150 тысяч из итальянских тканей. Для яхт, частных самолётов, для богов текстиля. В ателье живут швеи-отшельницы, посвятившие жизнь строчке. Глажка там — почти эротический ритуал.

Договорились на встречу. И вот стою у порога роскошного особняка с коробкой нашего белья в руках. Сердце стучит, ладони мокрые. Внутренний голос: «не позорься, еще можно уйти». Но я открываю дверь. Достаю пододеяльник. Показываю. И начинается:

— У вас крой не по нитке. Видите?
— Стежок 4-5 мм, длинный. Надо 3.
— Машинка не держит натяжение. Елочка пошла.
— Припуски пляшут.
— Челнок каждый день проверяете? Надо!
— А сколько стадий технического контроля?

Я киваю. Краснею. Записываю. В голове — «а может ну его, переучимся в блогеров?»

После встречи вышел на улицу, поставил коробку на скамейку. Почувствовал странное облегчение. Как будто сказали, что ты не гений, но есть шанс. Надо просто не лениться. И не бояться быть немного лузером, который хочет научиться по-настоящему хорошо.

И да, мы уже начали. Мы перенастраиваем машинки, учим новые стежки, дрессируем припуски. Если уж спать, то на белье, которое не прячешь в шкаф. А показываешь — даже тем, кто привык к роскошной дреме на высоте 10 000 метров.



Женя Кожин, сооснователь MORФEUS

Восток, как известно, дело тонкое

Пустыни и миражи, минареты и чайханы, раскалённые улочки южных городов... В Третьяковке открылась выставка «Путь на Восток», рассказывающая о том, как русские художники открывали для себя Среднюю Азию.

Исторически, восточные мотивы вдохновляли многих деятелей искусства. Здесь представлены произведения хорошо известных мастеров: Павла Кузнецова, Александра Самохвалова, Кузьмы Петрова-Водкина, Роберта Фалька и др. А вот «Математическая живопись» казахстанского художника Сергея Калмыкова может оказаться настоящим открытием для широкой публики.

Марк Шагал писал, что для каждой эпохи должно быть пять гениев живописи, иначе эпоха не считается состоявшейся. В СССР было четыре: Малевич, Кандинский, Филонов, Шагал. Пятого долго искали. И нашли.

Сергей Калмыков - единственный из мастеров Серебряного века, доживший до конца шестидесятых годов.  За свой творческий путь он выработал уникальный, не имеющий прямых аналогий стиль, иногда именуемый «фантастическим экспрессионизмом». В основе философии его творчества - понимание искусства как средства коммуникации с окружающим миром. Калмыков считал, что каждый цвет, каждая форма несёт в себе энергетическую нагрузку, которая способна воздействовать на эмоциональное восприятие зрителя.

В Третьяковке вы можете увидеть абстрактивистский проект Калмыкова, картину «Математическую живопись» (1921 г.). Последовательности загадочных символов из нескольких палочек кажутся то ли детской игрой, то ли рунами древней цивилизации, но внимательный зритель заметит между крупными рядами пылающие темно-красным мелкие цифры, похожие на арабскую вязь. По словам куратора, эта работа – яркий пример синтеза науки и искусства, который раскрывает новые горизонты восприятия.
Не пропустите.

Виктория Ремезова, автор канала «Культ Пульт» и мама Юры, сооснователя MORФEUS

ЗОЖ, БАДЫ И СУПЕРФУДЫ: ПОЧЕМУ МЫ ВСЕ СТАЛИ НЕМНОГО ЛЕКАРЯМИ


Утро. Будильник орёт, как резанный. Открываю глаза, смотрю в потолок. Вставать не хочется. Однако рано сдаваться — у меня есть план.

Лезу в ящик, достаю пузырьки. Витамин С, Омега-3, россыпь бифидобактерий. Запиваю капсулы тёплой водой с лимоном. Теперь кишечник думает, что я о нём забочусь.

Пора вставать. Суставы хрустят, как пустые пластиковые бутылки. Лезу в ящик ещё раз. Коллаген, глюкозамин. Должно помочь. Если не суставам, то хотя бы моей вере в науку.

На кухне завариваю матчу. Делаю глоток. Гадость. В канале нутрициолога из Сан-Франциско писали, что в матче антиоксиданты, так что допиваю через силу. Если верить исследованиям, сейчас я официально моложе на пять минут.

Завтрак. Батон с маслом нельзя — глютен, трансжиры, гликемический индекс. Варю овсяночку на воде. Безвкусное месиво, зато кишечные бактерии должны быть счастливы. Надеюсь, хоть кто-то в этом доме счастлив.

Время работать. Голова соображает с трудом, мозг вязнет, как дедовский “Москвич” в сугробе. Нужно срочно что-то предпринять.

Пробегаю глазами по полке. Кофе — зло, стресс для надпочечников. Беру женьшень и лимонник. Должно зарядить энергией. Через пятнадцать минут я всё ещё смотрю в стену. Видимо, не сработало. Или стена просто слишком интересная.

Сил прибавилось ненадолго. В обед нужно следить за балансом аминокислот. Открываю холодильник — там немного спаржи со вчера осталось. Ем холодную, посыпаю суперфудами. Через полчаса снова хочу есть. Возможно, мой организм саботирует процесс очищения.

Полдник — чай с куркумой. В телеграме нутрициолог из Швейцарии писал, что куркума борется с воспалением. Какой-то врач в комментах утверждал, что куркума бесполезна. Блокирую врача.

На ужин жую гречку без соли, кусочек чёрного хлеба и запиваю всё кефиром. Организм, в целом, уже ничего не понимает. Хотя, возможно, решил, что попал в советский санаторий.

Перед сном — магний, мелатонин и боярышник для души. Накрываюсь одеялом. Завтра встану обновлённым. Как айфон после апдейта. Или не встану, если снова буду думать о смысле жизни вместо сна.

А ведь когда-то я ел пельмени, запивал их пивом и просто жил. Если болел — заваривал чай с лимоном и слушал советы бабушки. Возможно, скоро будут выпускать витаминки от тоски по 2010-м.

Я бы купил.


Женя Кожин, сооснователь MORФEUS

GARAGE SALE

Друзья, мы пережили несколько переездов складов. Было больно. Но есть и хорошие новости — обнаружились остатки наших старых коллекций. Это как найти купюру в прошлогодней куртке.

Постельное бельё можно забрать с невиданной скидкой -40%. Некоторые вещи — буквально в паре экземпляров.

Как купить:
1. откройте таблицу, выберите цвета и размеры;
2. напишите менеджеру MORФEUS: Telegram, WhatsApp или по номеру +7 (495) 021-51-11.

Ежегодно 29 апреля по всему миру отмечается Международный день танца

В этот день в далеком 1727 году появился на свет Жан Жорж Новер, французский балетмейстер, реформатор и теоретик хореографического искусства. Он вошел в историю культуры как «отец современного балета» и сделал его самостоятельным видом сценического мастерства.

С давних времен танец был не только искусством, но и элементом социальных взаимодействий: его исполняли в языческих и религиозных ритуалах и обрядах, перед битвами, во время работы и на праздниках. И сегодня он любим многими — и как творчество, и как спорт, и как профессия, и как способ самовыражения и отдыха...
Если вы, как и Ницше, считаете потерянным каждый день, в который вы не наслаждались танцем, хотя бы раз, отмечайте эти даты в театральных календарях:

Современный балет
•  14 мая в Театре Станиславского покажут одноактные балеты «Перигелий» Славы Самодурова и «Знаем благую весть» Максима Севагина, о которых я подробно рассказывала в конце прошлого года.
•  10 июня Балет Москва представит яркий спектакль «Всё, что после»  на сцене Новой Оперы.
•  30 июня в Стасике покажут  «В темных образах. Маленькая смерть. Минус 16».

Классический балет
•  7,8 мая МАМТ представит одноактные балеты «Призрачный бал» на музыку Фредерика Шопена и «Класс-концерт», поставленный Максимом Севагиным на музыку Обера и Оффенбаха.
•  6,7 июня пройдет премьерный вечер балетов «Стравинский. Куклы. Танцы», объединивший легендарные балеты «Петрушка» и «Жар-птица» из репертуара «Русских сезонов» Сергея Дягилева.
•  13, 14, 15 июня можно посмотреть «Лебединое озеро» в постановке выдающегося хореографа Владимира Бурмейстера. Время не властно над этим шедевром, и сегодня этот балет смотрится на одном дыхании.
•  2 июля на сцене РАМТ театр Наталии Сац представит публике балеты "Шахерезада", "Шопениана" и "Половецкие пляски" всемирно известного балетмейстера Михаила Фокина, которому в этом году исполнилось 145 лет.

Виктория Ремезова, автор канала «Культ Пульт» и мама Юры, сооснователя MORФEUS

Воскресный перелом.


Он наступает где-то в середине воскресенья. Ещё утром я с удовольствием пил кофе, щекотал на диване ребенка, листал соцсети с видом человека, у которого нет планов на жизнь. А потом р-раз. Внутри всё сжимается. Кофе становится пережареным, мемы — глупыми, ребёнок — слишком громким.

Появляется ощущение, что в комнате кто-то есть. Это понедельник, активно подающий сигналы раньше назначенного. Он уже заваривает себе чай и смотрит на меня, как на просроченный дедлайн.

И нет, я не сошёл с ума. У этого состояния есть официальное название — Sunday Scaries. Синдром воскресного ужаса.

Я пытался бороться рационально: запланированный досуг, дыхательные техники, режим «не беспокоить». Но мозг, как пёс в запертой квартире, все равно лает, почуяв понедельник в подъезде.

Спасло одно открытие:
воскресный банный клуб.

В смысле не просто рандомно сходить попариться с друзьями.
А именно в воскресенье. И именно вечером.
Никакой пятницы — слишком бодро. Никакой субботы — и так хорошо. Только воскресенье, в момент нарастающей тревоги.

Мы собираемся, открываем заседание в парной.
Греемся. Потеем. Молчим.
Первый пар как приём у психотерапевта, вспоминаю как дышать, только без разговоров про детство. В голове впервые за день становится тихо.

А потом начинается главное. Мы выходим... и накидываем халаты.

Вот где магия!
Полотенце? Это тревожный текстиль. Соскальзывает, требует сосредоточенности, держится на бедрах, как последняя иллюзия, что всё под контролем.
А халат — сам держит меня.
Он говорит:
— Брат, я понял. Ты старался.
Сядь, выпей чаю. Всё будет хорошо.

И вот я уже тёплый, мягкий, расслабленный пирожок в полосатой махре. С пузом, завернутым в хлопковую эмпатию. С лицом, на котором ни одного уведомления.

Между парилками мы обсуждаем самое важное: геополитику, Трампа, кальяны, офисные стулья. Но я заметил — что бы ты ни сказал, если ты в халате — тебя слушают. Потому что выглядишь как человек, который знает, как жить. А если ещё и веник с собой — всё, ты уже гуру.

Финальный аккорд — чесночный пар. Да, знаю, звучит пугающе. И пахнет мощно. Но это ритуал (про себя называю его православной бар-мицвой, посвящением в мужчины). Сначала странно, волнующе, но потом внутри что-то перезагружается.

Наш банный шеф — человек со взглядом, который не ждет чудес, но все еще их замечает — никогда не пропускает чесночок. Садится в центре парной, приветственно кивает. Движением ладони глушит разговоры. Настоящий рыцарь Ордена Тишины.

Потом мы идём домой.
Уже темно.
Шапки набекрень, ноги ватные.
Все покрыты паром, как глазурью.

Понедельник всё равно придёт.
Но теперь я не дергаюсь.
Выдержал пар.
Выдержу и планёрку.


Женя Кожин, сооснователь MORФEUS

Сначала ты с умным видом открываешь Excel с размерной сеткой и расчётами, а через две недели сидишь в окружении пяти пижам, трёх рулонов ткани и полного ощущения, что ты не дизайнер, а алхимик, пытающийся открыть формулу универсального комфорта.

Так начался наш путь к новым продуктам. Мы честно пытались «сделать как все»: уйти от оверсайза, построить классические лекала, сделать понятные размеры. Хотели, чтобы пижамы подходили всем: высоким, низким, юным, взрослым, XS, XL. Но оказалось, что угодить всем — это не про универсальность, а про потерянность. На выходе — не «вау!», а «увы».

Мы остановились. Взяли паузу. Наконец-то посмотрели на всё трезво. Не с позиции «Что модно?», а с вопросом «Зачем вообще мы это делаем?».

Ответ оказался простым: чтобы человеку было хорошо. Не «вписался в сетку», а расслабился. Задышал свободно. Жил в пижаме, как в продолжении себя.

Так что да — мы снова идём к оверсайзу. Только теперь — с другим настроением. С новой тканью, которая не требует, чтобы ты под неё подстраивался. С кроем, который позволяет телу быть разным. С халатами, напоминающими японские кимоно. С брюками, в которых чувствуешь себя как на улице Токио в сентябре — каким-то новым, но очень в своей тарелке.

Мы перерабатываем, переосмысливаем, подбираем, пробуем. Не гонимся за сроками. Не выпускаем «хоть что-нибудь». Мы решили, что пока вещь не будет идеальной, она не выйдет в свет. «Быстрее» — это не мы. Мы — это «точнее». Мы о том, чтобы человек не просто надел пижаму, а будто нажал на кнопку: «Теперь можно выдохнуть». И, кажется, впервые за долгое время нам правда нравится, куда мы идём.

Тамила Худулова, директор по продукту MORФEUS

Летят журавли

Всю войну мой дедушка, военный хирург, возглавлял полевые госпитали, бабушка работала в санитарном поезде. В 1945 мой папа был участником парада Победы. Нет ни одной семьи без воспоминаний о громких сражениях и травмах человеческих душ. О том, какой могла бы быть жизнь без этой страшной разрушительной войны, пронзительно рассказывает фильм Михаила Калатозова «Летят журавли».

Эта картина — щемящая психологическая драма о войне как вселенском бедствии. Размышление о неслучившемся. Калатозов показывает войну как экзистенциальную катастрофу, где счёт идёт не на территории, а на украденное детство, несостоявшуюся любовь и невыплаканное горе.

Благодаря новаторской операторской работе Сергея Урусевского режиссёр добивается эффекта полного погружения зрителя в эмоциональную воронку событий. Трагедия показана не через кровопролитные битвы и гибель солдат, а через дрожащие руки главной героини, теряющей любимого, глаза вернувшихся с фронта и слёзы встречающих их близких на фоне всеобщего ликования.

Финальный клин журавлей — это символ всех погибших, навсегда оставшихся в небе, и при этом дающий надежду тем, кому предстоит жить дальше.

Фильм стал вневременным памятником всем, кого перемололи жернова истории — и победителей, и побеждённых.

В 1958 году картина была удостоена «Золотой пальмовой ветви» и до сих пор остается единственным полнометражным российским фильмом, получившим эту высокую международную награду.
Мирного неба над головой. С Днём Победы!

Виктория Ремезова, автор канала «Культ Пульт» и мама Юры, сооснователя MORФEUS

МОИ ДРУЗЬЯ — ПОСТАВЩИКИ, И Я ИХ БОЮСЬ


Иногда мне кажется, что живу в странной версии «Друзей». Где Росс — логист, Моника — таможенный брокер, а Джоуи — поставщик ткани из Пакистана, который шлёт голосовые и называет меня «братом».

Но это не смешной ситком. Потому что мои друзья — поставщики. И я их боюсь.

Дружба завязывается примерно по одной схеме. Пересылаем друг другу образцы тканей, обмениваемся эпитетами, характеризующими сатин, кидаем сердечки в WhatsApp. Я уже начинаю верить, что мы на одной волне. Перевожу 50% предоплаты — в ту же секунду волна откатывает. Тон оф войс в мессенджере меняется. Исчезает дружеское «брат», появляется сухое «we will check». Как будто я забыл поздравить с днём рождения кого-то из их родственников.

Дальше — классика жанра. Просрочки.
«Партия почти готова».
«Мы ждем очередь на таможне».
«Вы же слышали про Рамадан?»

Да, слышал. Теперь я знаю про Рамадан и Курбан-байрам больше, чем про годовщину собственной свадьбы. Знаю, когда в Китае Новый год. И даже понимаю, когда пора отмечать дни независимости от Британской империи в некоторых странах.

Но всего не предусмотришь. В какой-то момент мне сообщают, что мой контейнер не доедет — границу с Афганистаном перекрыли из-за перестрелки с талибами.
Через месяц с талибами договорились.
Но тут у Пакистана — новый виток конфликта с Индией. Подняли в воздух истребители, отгрузки отошли на второй план.

И я не могу ни злиться, ни требовать.
Мы же друзья. Мы же перекидывались фоточками, сидя на зум-колле с бородатым технологом.
Я сам говорил: «Мы за тесные долгосрочные связи».

Ну вот. Добро пожаловать в семью. Где я — молчаливый зять с замороженной предоплатой.

Какая мораль?
Да никакой. Разве что: если поставщик внезапно обращается к вам «Dear» — держитесь. Грядёт что-то серьёзное.

Впрочем, я всё равно им благодарен. Каждый раз, когда товар всё-таки доезжает, это ощущается как Рождество. Только с таможенными платежами.

Кстати, как раз скоро приедет новый сатин 😉


Женя Кожин, сооснователь MORФEUS