Сейчас россияне могут въезжать в Черногорию и находиться на территории страны без визы до 30 дней. После начала войны в Украине многие российские политические эмигранты пользовались этой возможностью, чтобы оставаться в стране без статуса резидента - каждый месяц они пересекают границу Черногории и въезжают обратно.

Допустим для простоты, что справедливость («зло не должно торжествовать безнаказанно») безвариантна. Путин — зло. Он наплевал на закон и право, на границы и жизни: по его приказу рано утром на рассвете, когда мирно спали дети, Киев бомбили. Вопрос в том, сколько ещё сил, бомб и трупов потребует торжество справедливости. И сколько личных, частных несправедливостей эта большая справедливость потребует взамен.

Я к тому, что хотя из двух главных реакций на зло — требование справедливости и взывание к милосердию — именно справедливость почему-то считается рациональной, это не так. Не всегда так, по крайней мере.

Кошмарное и нелепое часто идут рука об руку. За почти уже четыре года российско-украинской войны мы все не раз могли в этом убедиться. Думаю, не стоит напоминать, как на фоне постоянного потока новостей об уничтоженных городах, оборванных жизнях и искалеченных судьбах проступали комические сюжеты вроде «марша справедливости» Евгения Пригожина или бессмысленного саммита на Аляске.

Казалось, что свежая эпопея вокруг мирного плана для Украины с Россией — из того же разряда. Просто хронически незадачливый Стив Уиткофф купился на очередную кремлёвскую разводку и привёз её Дональду Трампу. Но разводка неожиданно зажила своей жизнью и обрела черты инструмента, гипотетически способного закончить войну.

25 ноября в Абу-Даби условный план Трампа — переписанный совсем не по-трамповски — с делегацией РФ обсуждал целый министр армии США Дэн Дрисколл, притом при участии украинской стороны. Так что это за документ, как его писали и переписывали, и о чём говорит его короткая история?

«Моя «американская мечта» воплотилась в кочевом образе жизни. Разъезжаю по всем штатам на огромной фуре. Режим работы: примерно месяц в рейсе и три дня дома, — рассказывает российский гражданский активист Эдуард Глезин, который в США стал водителем-дальнобойщиком. — Из минусов: 14-часовой рабочий день и удаленность от дома. Из плюсов: возможность увидеть Америку, хотя бы и из окна грузовика». Однако в последние месяцы Глезин с тревогой высматривает из окна своей фуры рейды иммиграционной полиции ICE, потому что его фамилия — в списках на депортацию.

Глезин оказался под угрозой высылки из США после 10 лет ожидания политического убежища. В Америку он уехал в 2014 году, чтобы не попасть в российскую тюрьму из-за своей политической позиции. Теперь же американский миграционный суд может отправить его обратно в Россию.

Нападение СССР на Финляндию — обычно его выделяют в отдельную Зимнюю войну, хотя, строго говоря, это одна из многих кампаний в рамках единой Второй мировой — до сих пор остаётся нелюбимым эпизодом в отечественной историографии. Её скороговоркой упоминают на уроках истории, ей не посвящают фильмов, про неё не так часто писали книги. Сейчас это кажется упущением. Но развенчать устоявшиеся исторические мифы никогда не поздно.

ЛГБТ-люди боятся обращаться в полицию и суд, даже если они сами стали жертвами преступлений. Ведь в этом случае их самих могут привлечь за экстремизм.

В Алматы силовики пришли с обысками в редакцию проекта Orda.kz и на квартиру к его руководительнице Гульнаре Бажкеновой. Вскоре СМИ страны сообщили, что против журналистки заведено сразу несколько уголовных дел. Вечером стало известно, что Бажкенову на два месяца поместили под домашний арест.

Также 1 декабря задержали шеф-редактора издания Дмитрия Кима и ещё нескольких подчинённых; в итоге их отпустили без обвинений. Ту же часть сотрудников, которые утром находились на рабочих местах, продержали там несколько часов — не давая войти адвокатам и не выпуская в туалет. Из редакции изъяли документы, оргтехнику и наличные деньги.

По казахстанским меркам такие действия против независимого СМИ — даже с учётом всех скандалов последних лет, куда попадали Orda.kz и её руководительница — смотрятся жёстко. Что скрывает это дело?