Этот пуск я опять смотрел спиной. Сотни людей немигающим белками глаз вглядываются в темноту ночи. Яркая вспышка "предварительной" снимает трепетное оцепенение с толпы. Слёзы в уголках глаз. Дрожащие пальцы у губ. Кто-то запрокидывает руки за голову, сжимает в кулаках волосы. Резко выбрасывает руки в верх. "Урааааа!" Толпу заливает оранжевый свет пламени. Радостные крики заполняют степь и утопают в нарастающем рокоте двигателей. Ракета огненным шаром стремительно поднимается ввысь. Уже не пряча слёз толпа восторженно кричит пытаясь достучаться до экипажа, через нарастающие километры, сквозь створки обтекателя, сквозь огнеупорный спускаемый аппарат. И поверьте у них это получается. Этот пуск я смотрел глазами других людей.

"Луч солнца золотого
Туч скрыла..." Темнота. Где-то на краю сознания играет музыка. Громкость выкручена почти на максимум, но этого не хватает, чтобы перекрыть громыхание МИ-8ого. Низкоутробное урчание мотора. Вжух-вжух. Лопасти разрезающие тяжёлый, вязкий воздух. Вжух-вжух-вжух. Глаза закрыты. Было бы медитативно, не будь так громко. Хлопок по плечу. Снимаю наушники, открываю глаза. Мир заполняют высокие частоты, свистящий ветер, дребезжание металла, глаза режет ослепительный свет из иллюминатора. Передо мной сотрудник поисково-спасательной службы ЦПК. По губам я читать не умею, но вкупе с жестами понять очевидное - "Видим парашют" было легко. Заглядываю в кабину пилота. Далеко впереди в кучевых облаках, затерялся крохотный, серо-синий парашютик, с едва заметной чёрной точкой под ним. Даже фотоаппарат цеплять не хочет. Обратно в салон. Страховочный пояс великоват, размеров эдак на пять-шесть, но стальной строс прицепленный к полу перемещение ограничивает и уверенности в своей безопасности придаёт. Да и выпасть из положения лёжа будет не просто.
Сотрудник ПСС рывком отодвигает дверь вертолёта в сторону... Белизна. Многократно услилвшийся шум, внезапно, исчезает. Делаю шаг, другой. Прямо к открытой двери. Выглядываю наружу. Сколько под нами? Метров 500? Бескрайнее, завораживающее полотно степи. Красная от глины земля будто вся в провалах, откуда проглядывает голубое небо с бегущими по нему облаками. Это солончаки наполненные водой превратились в огромные зеркала. Вертолёт резко поворачивает вправо. Вжух-вжух. Время замирает. Что-то внутри не даёт телу двигаться. Вжух! "Лови мгновение". Фотография становится настоящей только когда за ней стоит история. Вжух. Величественный, бело-оранжевый купол парашюта, будто приколотый к воздуху, висит прямо перед глазами.

Part-1

Стропы натянутые словно десятки струн. Вижу серебристое брюхо спускаемого аппарата (СА). Лобовая теплозащита отстреливается уже после выведения основного парашюта и днище спускаемого аппарата остаётся "чистым" в отличии от остального обугленного покрытия СА. В голове щёлкает. Падаешь на живот, пододвигаешься к самому краю. Сильным потоком ветра руки с фотоаппаратом сносит влево. Чуть-чуть назад в салон. Щёлк-щёлк. Вибрация проходит сквозь всё тело. Картинка пляшет. Парашют постоянно пытается убежать за края кадра. Щёлк. Спускаемый аппарат и его тень всё ближе друг к другу, вот-вот соприкоснутся. Щёлк. Крохотный оранжевый всполох и аппарат закрывает столбом бело-коричневой пыли. Это сработали пороховые двигатели мягкой посадки. Парашют растекается по воздуху. В таком виде он похож на шляпку мухомора. Медленно схлопывается и падает на землю. Мы кружим над местом посадки. Крохотные человечки выбегают из вертолётов и стремглав, мчатся к капсуле. Суета, но это мне - не опытному кажется со стороны. Все действия заранее спланированы и отработаны. Специалисты поисково-спасательной службы имеют огромный опыт, за их плечами десятки посадок в совершенно разных метеорологических условиях. Уверен, что здесь есть специалисты которые вызволяли экипажи "Мира". На горизонте подымается огромная пыльная буря и движется в сторону СА. Это десятки машин мчатся напролом по степи на встречу с космонавтами. Фары горят, моторы ревут, кто-то сидит прямо на крыше! Oh, what a day… What a lovely day! Только и успеваю подумать я, как вертолёт коснулся земли.

Part-2

Part-1

Взлёт и посадка в вертолёте совершенно не чувствуются, может, прячутся за сильной вибрацией и шумом. Отстёгиваю карабин страховочного пояса. Выпрыгиваю из кабины с прижатыми к груди фотоаппаратами и бегом к спускаемому аппарату (СА). Посреди степи стоят красавцы МИ-8е. «Синие птицы» — так называются специальные машины поисково-спасательной службы (ПСС), ещё мчатся, вздымая облака пыли. Лёгкие наполняет степной воздух с горьким запахом полыни. Ловлю себя на мысли, что нахожусь в состоянии эйфории. Опять в любимой степи, где взгляд уходит за горизонт, где нет ничего и никого на десятки километров. Место, куда люди возвращаются из космоса. Нужно успокоиться, излишняя эмоциональность всегда мешает работе. Выдыхаю.

Обугленный СА лежит на боку. Сзади к аппарату лучше не подходить, потому что там «кактус», о чём заботливо предупреждают флажки "RADIATION". «Кактус-2В» — это гамма-лучевой высотомер, отвечающий за своевременное срабатывание двигателей мягкой посадки. Сотрудник ЦПК протирает спиртом покрытую копотью крышку СА.

Перед люком столпотворение. Глухой, металлический щелчок. Крышка открывается вовнутрь, чтобы при необходимости ничего не помешало космонавтам покинуть капсулу самостоятельно. Первыми, конечно же, к космонавтам обращаются медицинские работники: «Всё хорошо? Как самочувствие? К эвакуации готовы? Отлично!».

На чёрную крышку люка опускается бледная, блестящая от пота ладонь. Раздутые вены словно готовы взорваться от напряжения. Пригибаясь как можно сильнее, по-пластунски, чтобы не задеть гермошлемом края выходного люка, командир карабкается наружу. С десяток специалистов подхватывают его, вытягивают из СА. И очень бережно несут на руках, усаживают, кутают в одеяло.

Космонавтами не становятся, космонавтами рождаются. Вот так, когда акушеры поисково-спасательной службы достают их из утробы спускаемого аппарата.

Часть - 1

Часть - 2