#журналистское
Два дня назад я рассказывал о том, как The Washington Post сделал образцовый по сложности и качеству исполнения материал про рост числа антипрививочников в США и падение коллективного иммунитета к кори и коклюшу среди американских школьников.
Журналисты обработали данные о десятках тысяч школ по всей стране; провели 75 интервью; собрали интерактивную инфографику и трехмерные карты, которые меняются по скролу; рассказали личные истории родителей, чьи дети ходят в школы с низким коллективным иммунитетом. В общем красота.
Проблема только в том, что выпустила все это Washington Post — газета примерно с 2,5 тысячами сотрудников. Сопоставимым штатом в России, к примеру, располагают разве что РИА, ТАСС, РБК, "КП" да "Известка". Даже у "Ъ" в разы меньше ресурсов. В этих условиях для подавляющего большинства журналистов ультимативное качество WP может быть разве что маяком, отдаленным ориентиром, но не непосредственным примером для подражания.
А такие примеры хотелось бы иметь перед глазами. Хочется видеть, что реально сделать в похожих на твои обстоятельствах. Не случайно главным архетипом аниме является персонаж, иронично называемый ояшем, то бишь обычным японским школьником. Он может быть гениальным гитаристом, талантливым чародеем, спасителем миров… но при этом он все еще ходит в школу, вынужден делать уроки и временами сидеть запертым дома перед экзаменами. Точно так же как и целевой зритель.
И вот в качестве такого вот ояша предлагаю вам взглянуть на Minnesota Star Tribune. Газета, которая, как нетрудно догадаться, выходит в штате Миннесота — 22-м по населению (это как Воронежская область в РФ) и 15-м по ВРП (это как Башкортостан) в США. Если верить беглому гуглингу, в Star Tribune работает порядка 120 сотрудников (вполне сопоставимо, скажем, с "Фонтанкой"). При этом 7 пулитцеров — последний за освещение убийства Джорджа Флойда в 2021 году.
Так вот, еще в ноябре издание выпустило текст о массовом отказе от прививок детей и падении коллективного иммунитета. Здесь чистый дата-материал (нечто подобное делает у нас "Если быть точным"), собранный однако же не коллективом из 14 человек (как в случае с текстом WP), а одним единственным редактором инфографики — ее, кстати, зовут Юйцин Лю (здесь можно найти другие ее работы).
Однако этот дата-материал все равно сделан по высшему разряду. Данные по Миннесоте, вписывание их в общеамериканский контекст, разрезы по детским садам (представлены данные более чем по 1200 учреждениям). К этому всему прилагаются: статичные графики, интерактивные графики и даже, ничего себе, скролителлинг. То есть визуализации, которые меняются по мере прокрутки экрана.
В данном случае по скролу меняется облако точек (каждая точка это детский сад). Они то собирается в единую массу, то разлетаются в разные кучки и красятся в нужные цвета в зависимости от того, что хочет сказать журналист. И все это в издании размером с "Фонтанку"...
Два дня назад я рассказывал о том, как The Washington Post сделал образцовый по сложности и качеству исполнения материал про рост числа антипрививочников в США и падение коллективного иммунитета к кори и коклюшу среди американских школьников.
Журналисты обработали данные о десятках тысяч школ по всей стране; провели 75 интервью; собрали интерактивную инфографику и трехмерные карты, которые меняются по скролу; рассказали личные истории родителей, чьи дети ходят в школы с низким коллективным иммунитетом. В общем красота.
Проблема только в том, что выпустила все это Washington Post — газета примерно с 2,5 тысячами сотрудников. Сопоставимым штатом в России, к примеру, располагают разве что РИА, ТАСС, РБК, "КП" да "Известка". Даже у "Ъ" в разы меньше ресурсов. В этих условиях для подавляющего большинства журналистов ультимативное качество WP может быть разве что маяком, отдаленным ориентиром, но не непосредственным примером для подражания.
А такие примеры хотелось бы иметь перед глазами. Хочется видеть, что реально сделать в похожих на твои обстоятельствах. Не случайно главным архетипом аниме является персонаж, иронично называемый ояшем, то бишь обычным японским школьником. Он может быть гениальным гитаристом, талантливым чародеем, спасителем миров… но при этом он все еще ходит в школу, вынужден делать уроки и временами сидеть запертым дома перед экзаменами. Точно так же как и целевой зритель.
И вот в качестве такого вот ояша предлагаю вам взглянуть на Minnesota Star Tribune. Газета, которая, как нетрудно догадаться, выходит в штате Миннесота — 22-м по населению (это как Воронежская область в РФ) и 15-м по ВРП (это как Башкортостан) в США. Если верить беглому гуглингу, в Star Tribune работает порядка 120 сотрудников (вполне сопоставимо, скажем, с "Фонтанкой"). При этом 7 пулитцеров — последний за освещение убийства Джорджа Флойда в 2021 году.
Так вот, еще в ноябре издание выпустило текст о массовом отказе от прививок детей и падении коллективного иммунитета. Здесь чистый дата-материал (нечто подобное делает у нас "Если быть точным"), собранный однако же не коллективом из 14 человек (как в случае с текстом WP), а одним единственным редактором инфографики — ее, кстати, зовут Юйцин Лю (здесь можно найти другие ее работы).
Однако этот дата-материал все равно сделан по высшему разряду. Данные по Миннесоте, вписывание их в общеамериканский контекст, разрезы по детским садам (представлены данные более чем по 1200 учреждениям). К этому всему прилагаются: статичные графики, интерактивные графики и даже, ничего себе, скролителлинг. То есть визуализации, которые меняются по мере прокрутки экрана.
В данном случае по скролу меняется облако точек (каждая точка это детский сад). Они то собирается в единую массу, то разлетаются в разные кучки и красятся в нужные цвета в зависимости от того, что хочет сказать журналист. И все это в издании размером с "Фонтанку"...
❤6🔥4🆒2
#журналистское #историческое
— Они — не люди…
— Да, конечно, они — газетчики…
Мой любимый фильм о журналистах — "Его девушка Пятница". Очаровательная картина 1940-го года с Кэри Грантом и Розалиндой Расселл. Она совмещает в себе типичную комедию положений и рассуждение о журналистской этике, силе прессы (а еще предостережение, что не стоит строить отношения с редактором-социопатом).
Я часто пересматривал этот фильм в детстве и продолжаю это делать, скажем, на праздниках. Если вы еще не видели, обязательно советую глянуть — посмеетесь, узнаете себя… ну и чуть-чуть погрустите (опционально).
Однако я никогда не вчитывался в историю самого фильма, равно как и пьесы, по которой он снят. А выяснилось, что тут все еще интереснее. Оказывается, оригинальную историю написал Бен Хект в соавторстве с драматургом с Чарльзом Макартуром.
Хект был не только одним из самых успешных сценаристов Золотого века Голливуда (в частности он автор сценария "Унесенных ветром"). До этого он был репортером криминальной хроники. Работу он получил, после того как написал по просьбе издателя Chicago Daily Journal нецензурное стихотворение, чтобы тот мог им развлечь на вечеринке гостей. В штат Chicago Daily Journal Хект попал в 17, а к 25-ти он уже был корреспондентом Chicago Daily News в Берлине (зависть).
Собственно на основе своих впечатлений Бен Хект и написал пьесу "Первая полоса", по которой и поставлен мой любимый фильм о журналистах. Теперь понятно, почему в нем минимум клюквы, а многие ситуации в фильме заставляют сказать: "было…"
Что еще очаровательнее, оказывается "Первая полоса" не была максимально обезличенным сборником журналистских баек. Многие персонажи списаны с натуры. Так, один из главных героев — редактор-социопат (его в фильме играет Грант) — списан с редактора Hearst Уолтера Хоуи. У того был стеклянный глаз и, по воспоминаниям Хекта, этот стеклянный глаз было легко отличить от настоящего, так как взгляд у него был "теплее".
Коррумпированный мэр города, который, вопреки помилованию, хочет повесить бродягу, за случайное убийство полицейского, чтобы выиграть выборы как поборник законности — тоже, видимо, не чистая выдумка. Историки полагают, что это сатира на Уильяма Хейла Томпсона. Тот был мэром Чикаго с 1915 по 1923 и прославился коррупцией, анти-британским популизмом, непристойными нападками на оппонентов и близостью к Аль Капоне.
А, собственно, образ того самого бродяги, который случайно застрелил полицейского, и должен умереть на виселице, чтобы мэра переизбрали, вероятно, списан с Томаса Муни. Этого профсоюзного деятеля на основании сомнительных улик приговорили к казни, 22 года продержали за решеткой и выпустили за 3 года до смерти. Причем выпустили его уже после того, как пьеса "Первая полоса" стала классикой Бродвея.
То есть Хект написал не только комедию положений, но и политическую сатиру, рефлексию на журналистику и вполне конкретный правозащитный памфлет. Словом, любимая история заиграла новыми красками...
— Они — не люди…
— Да, конечно, они — газетчики…
Мой любимый фильм о журналистах — "Его девушка Пятница". Очаровательная картина 1940-го года с Кэри Грантом и Розалиндой Расселл. Она совмещает в себе типичную комедию положений и рассуждение о журналистской этике, силе прессы (а еще предостережение, что не стоит строить отношения с редактором-социопатом).
Я часто пересматривал этот фильм в детстве и продолжаю это делать, скажем, на праздниках. Если вы еще не видели, обязательно советую глянуть — посмеетесь, узнаете себя… ну и чуть-чуть погрустите (опционально).
Однако я никогда не вчитывался в историю самого фильма, равно как и пьесы, по которой он снят. А выяснилось, что тут все еще интереснее. Оказывается, оригинальную историю написал Бен Хект в соавторстве с драматургом с Чарльзом Макартуром.
Хект был не только одним из самых успешных сценаристов Золотого века Голливуда (в частности он автор сценария "Унесенных ветром"). До этого он был репортером криминальной хроники. Работу он получил, после того как написал по просьбе издателя Chicago Daily Journal нецензурное стихотворение, чтобы тот мог им развлечь на вечеринке гостей. В штат Chicago Daily Journal Хект попал в 17, а к 25-ти он уже был корреспондентом Chicago Daily News в Берлине (зависть).
Собственно на основе своих впечатлений Бен Хект и написал пьесу "Первая полоса", по которой и поставлен мой любимый фильм о журналистах. Теперь понятно, почему в нем минимум клюквы, а многие ситуации в фильме заставляют сказать: "было…"
Что еще очаровательнее, оказывается "Первая полоса" не была максимально обезличенным сборником журналистских баек. Многие персонажи списаны с натуры. Так, один из главных героев — редактор-социопат (его в фильме играет Грант) — списан с редактора Hearst Уолтера Хоуи. У того был стеклянный глаз и, по воспоминаниям Хекта, этот стеклянный глаз было легко отличить от настоящего, так как взгляд у него был "теплее".
Коррумпированный мэр города, который, вопреки помилованию, хочет повесить бродягу, за случайное убийство полицейского, чтобы выиграть выборы как поборник законности — тоже, видимо, не чистая выдумка. Историки полагают, что это сатира на Уильяма Хейла Томпсона. Тот был мэром Чикаго с 1915 по 1923 и прославился коррупцией, анти-британским популизмом, непристойными нападками на оппонентов и близостью к Аль Капоне.
А, собственно, образ того самого бродяги, который случайно застрелил полицейского, и должен умереть на виселице, чтобы мэра переизбрали, вероятно, списан с Томаса Муни. Этого профсоюзного деятеля на основании сомнительных улик приговорили к казни, 22 года продержали за решеткой и выпустили за 3 года до смерти. Причем выпустили его уже после того, как пьеса "Первая полоса" стала классикой Бродвея.
То есть Хект написал не только комедию положений, но и политическую сатиру, рефлексию на журналистику и вполне конкретный правозащитный памфлет. Словом, любимая история заиграла новыми красками...
❤6🔥3👏2
#журналистское
— Да мне самому жалко смотреть
"Следите за очередями", — пишет журналистам Евгений Зиновьев, главред 63.ru (в прошлом руководитель легендарного "Ревдинского рабочего"). Я бы чуть перефразировал — следить надо за толпами. Они приведут куда надо.
Утром 8 января они привели петербургских журналистов к зданию НИИ Бумажной промышленности. Красивую сталинку на севере города годами пытаются снести, но до дела не доходило. Теперь кто-то решил, что 8 января (когда новостники выползают из новогодней комы, а остальные все еще не работают и у них много свободного времени) — подходящее время для незаметного сноса.
Когда я добрался до места там уже была толпа: местные, активисты, журналисты, два автобуса охранников без опознавательных знаков зато в масках. Защитники здания уже прорвали кордон и пытались загородить собой бывший НИИ от строительной техники.
"Эй куда идешь?", — спрашивает меня один из людей в маске и без опознавательных знаков. Я уже приготовился задать ему симметричный вопрос, но сработал план "А" — просто пройти мимо к скоплению людей.
Как выясняется, технику привезли ночью, перебудив жителей окрестных домов (видимо для усиления эффекта внезапности). Снос начали к 9 утра, к полудню его прекратили, так как протестующие встали под стрелой.
Отбегаю на полчаса дать новость. Когда возвращаюсь, кордон удалось восстановить. Никого внутрь не пускают, правда и наружу пока никого особенно не выгоняют. Разве что пару человек, но в чем дело из-за забора особенно не видно.
Народу все больше, страсти разгораются. Протестующие кричат на охранников, те — на протестующих. Первые пускают в ход очень некрасивые ругательства (в основном касающиеся того, что охрана явно прибыла из СКФО). Вторые улюлюкают и рассказывают, что могут сделать с чьей-то мамой. Разумеется обе стороны предлагают друг друга перелезть за забор и поговорить по-настоящему. Никто не перелезает. В перерывах стреляют друг у друга сигареты.
Снос продолжается (хотя даже охрана сетует, что смотреть на это жалко). Начались задержания… или доставления, или препровождения. Из-за забора не видно. К 17 часам все уже кончено: у здания лишь техника, охранники и полиция. Протестующие посылают ругательства через забор. Мне же звонят коллеги с московского Business FM — градозащитные столкновения в Петербурге стали достоянием федеральных новостей...
— Да мне самому жалко смотреть
"Следите за очередями", — пишет журналистам Евгений Зиновьев, главред 63.ru (в прошлом руководитель легендарного "Ревдинского рабочего"). Я бы чуть перефразировал — следить надо за толпами. Они приведут куда надо.
Утром 8 января они привели петербургских журналистов к зданию НИИ Бумажной промышленности. Красивую сталинку на севере города годами пытаются снести, но до дела не доходило. Теперь кто-то решил, что 8 января (когда новостники выползают из новогодней комы, а остальные все еще не работают и у них много свободного времени) — подходящее время для незаметного сноса.
Когда я добрался до места там уже была толпа: местные, активисты, журналисты, два автобуса охранников без опознавательных знаков зато в масках. Защитники здания уже прорвали кордон и пытались загородить собой бывший НИИ от строительной техники.
"Эй куда идешь?", — спрашивает меня один из людей в маске и без опознавательных знаков. Я уже приготовился задать ему симметричный вопрос, но сработал план "А" — просто пройти мимо к скоплению людей.
— Я журналист, Собака.ru, вы готовы были бы поговорить?
— Конечно, я правда люблю кошек, но поговорить можно… (сколько раз я слышал подобные шутки)
Как выясняется, технику привезли ночью, перебудив жителей окрестных домов (видимо для усиления эффекта внезапности). Снос начали к 9 утра, к полудню его прекратили, так как протестующие встали под стрелой.
Отбегаю на полчаса дать новость. Когда возвращаюсь, кордон удалось восстановить. Никого внутрь не пускают, правда и наружу пока никого особенно не выгоняют. Разве что пару человек, но в чем дело из-за забора особенно не видно.
— Вы позволите? — спрашиваю у девушки на стремянке, рядом с забором, — я журналист, мне бы посмотреть.
— Я тоже журналистка, но давайте подвинусь, — отвечает коллега.
Народу все больше, страсти разгораются. Протестующие кричат на охранников, те — на протестующих. Первые пускают в ход очень некрасивые ругательства (в основном касающиеся того, что охрана явно прибыла из СКФО). Вторые улюлюкают и рассказывают, что могут сделать с чьей-то мамой. Разумеется обе стороны предлагают друг друга перелезть за забор и поговорить по-настоящему. Никто не перелезает. В перерывах стреляют друг у друга сигареты.
— Я живу недалеко, могу сбегать за чаем, — говорит знакомый журналист.
— Спасибо большое, — говорю я. Через 10 минут он приносит чай. Делаю уверенный глоток…
— Я плеснул туда джина, холодно все же, — говорит мой знакомец. Судя по вкусу пропорции 1 к 1. Он меня явно спас от тяжелой простуды.
Снос продолжается (хотя даже охрана сетует, что смотреть на это жалко). Начались задержания… или доставления, или препровождения. Из-за забора не видно. К 17 часам все уже кончено: у здания лишь техника, охранники и полиция. Протестующие посылают ругательства через забор. Мне же звонят коллеги с московского Business FM — градозащитные столкновения в Петербурге стали достоянием федеральных новостей...
❤11💔4👍2🤯1
#журналистское
"Бумага умирает", — этот трюизм обсуждается на журналистских конференциях, в чатах, каналах, барах, кухнях уже несколько лет. Действительно лично мне сложно представить прости господи пользовательский сценарий человека, читающего бумажную газету. Сам я это делаю только когда попадаю в метро и беру "Петербургский Дневник", чтобы представлять, как описывается в жизнь в главном официальном издании города.
Сначала тенденция к сокращению объемов принта выражалась в новостях о том, что крупные издания где-то там за рубежом отказываются от печатных версий. Потом в закрытии некоторых газет и журналов дома. Теперь она явно добралась до самого фундамента — маленьких региональных изданий. Профильные чаты и каналы в последние месяцы переполнены душераздирающими (без иронии) постами вроде:
или
Посмотрел, что с этим происходит в тех же США. Интересно — там печатные версии городских газет сохраняются. Те же Seattle Times или Virginian-Pilot, о которых я писал выше, сохраняют как подписку, так и розничную продажу. Boston Tribune в начале 2020-х тиражи даже нарастила (правда ее главный конкурент, Boston Herald, по тиражам просел).
Интересную (и, честно говоря, довольно парадоксальную) вещь я прочитал про еще одну газету, про которую недавно писал — Minnesota Star Tribune. На фоне падения спроса на печатную версию газеты (и чтобы сэкономить «несколько миллионов долларов») руководство решило отдать печать газеты не просто на аутсорс. Аутсорс этот, к тому же, находится в соседнем штате (то есть в Айове).
Теперь газета будет физически преодолевать порядка 400 км прежде чем попасть в руки преданных читателей (примерный путь показан на карте). Чтобы акт передачи газеты в руки этих самых читателей состоялся вовремя, в редакции сдвинули дедлайны по сдаче текстов. Теперь журналисты должны теперь отдавать материалы в 17:15 по будням и в 16:00 в воскресенье.
Проще говоря, покупатели газеты не увидят в ней ничего о важных вечерних событиях, свежих европейских новостях (Star Tribune пишет и о международке) и даже о результатах спортивных соревнований. Проще говоря, читатели не увидят в газете новостей… Довольно оригинальный менеджерский ход. Интересно, чем это все закончится — кажется, что через несколько лет руководство объявит о внезапном стремительном падении продаж печатной версии и полном переходе в онлайн. Впрочем, возможно, я чего-то не понимаю, все же в ежедневной печатной газете я не работал.
"Бумага умирает", — этот трюизм обсуждается на журналистских конференциях, в чатах, каналах, барах, кухнях уже несколько лет. Действительно лично мне сложно представить прости господи пользовательский сценарий человека, читающего бумажную газету. Сам я это делаю только когда попадаю в метро и беру "Петербургский Дневник", чтобы представлять, как описывается в жизнь в главном официальном издании города.
Сначала тенденция к сокращению объемов принта выражалась в новостях о том, что крупные издания где-то там за рубежом отказываются от печатных версий. Потом в закрытии некоторых газет и журналов дома. Теперь она явно добралась до самого фундамента — маленьких региональных изданий. Профильные чаты и каналы в последние месяцы переполнены душераздирающими (без иронии) постами вроде:
Добрый день. Перед новым годом нашу редакцию закрывают. Всех увольняют по сокращению штата (да, какая-то компенсация есть). Но грустно, жалко и непонятно что делать. Больше в нашем городе газет нет. Никаких агентств тоже. Только если переезжать в областной центр. Ужас.
или
Здравствуйте. Что делать, если региональная печатная газета прекращает своё существование, а журналист в предпенсионном возрасте больше ничего в жизни не умеет и ему некуда идти?
Посмотрел, что с этим происходит в тех же США. Интересно — там печатные версии городских газет сохраняются. Те же Seattle Times или Virginian-Pilot, о которых я писал выше, сохраняют как подписку, так и розничную продажу. Boston Tribune в начале 2020-х тиражи даже нарастила (правда ее главный конкурент, Boston Herald, по тиражам просел).
Интересную (и, честно говоря, довольно парадоксальную) вещь я прочитал про еще одну газету, про которую недавно писал — Minnesota Star Tribune. На фоне падения спроса на печатную версию газеты (и чтобы сэкономить «несколько миллионов долларов») руководство решило отдать печать газеты не просто на аутсорс. Аутсорс этот, к тому же, находится в соседнем штате (то есть в Айове).
Теперь газета будет физически преодолевать порядка 400 км прежде чем попасть в руки преданных читателей (примерный путь показан на карте). Чтобы акт передачи газеты в руки этих самых читателей состоялся вовремя, в редакции сдвинули дедлайны по сдаче текстов. Теперь журналисты должны теперь отдавать материалы в 17:15 по будням и в 16:00 в воскресенье.
Проще говоря, покупатели газеты не увидят в ней ничего о важных вечерних событиях, свежих европейских новостях (Star Tribune пишет и о международке) и даже о результатах спортивных соревнований. Проще говоря, читатели не увидят в газете новостей… Довольно оригинальный менеджерский ход. Интересно, чем это все закончится — кажется, что через несколько лет руководство объявит о внезапном стремительном падении продаж печатной версии и полном переходе в онлайн. Впрочем, возможно, я чего-то не понимаю, все же в ежедневной печатной газете я не работал.
💔5🕊2👨💻1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
#журналистское
"Пусть это будет производственная драма о современном петербургском журналисте", — когда-то давно я не знал, о чем делать этот канал и получил такой совет.
Не скажу, что я полностью ему следую, ведь в журналистской жизни (как и в любой другой) больше рутины, чем драмы. Более того, когда драмы становится слишком много, писать обычно уже получается не очень. Поэтому тут стало куда больше рефлексии о профессии, работе и о том, куда это все катится. Тем не менее идею с производственной драмой я не забыл.
А что может быть более производственное, чем… производство? В комментариях под вчерашним постом о переносе издания Minnesota Star Tribune за 400 км, в соседний штат, коллега Наталья Андреева поделилась своим опытом — она работает в районном "Верховажском вестнике". Газету печатают в 230 км от райцентра, в Вологде. Наталья сбросила видео процесса печати нового номера, на которое я залипал вчера ночью (собственно, им и делюсь с ее разрешения).
Впечатлила не только завораживающая красота промышленного типографского (не случайно фильмы NatGeo и Discovery о заводах так популярны). Очень понравился сам факт появления этого сюжета — говорит о том, что сотрудники правда хотят держать контакт с читателями. Как рассказала коллега:
Посмотрел подробнее, открылся дивный новый мир. Ведь Верховажский район — территория чисто сельская (на севере области). Проще говоря, в ядре нет города (даже моногорода) с сельской округой. Административный центр — село Верховажье на почти 5000 человек.
Получается, что там протекает совсем другая жизнь. Помню, когда-то давно был в Вологде — очень классный и красивый город, называющий себя столицей Русского Севера (тут Архангельск и Мурманск немного посмеиваются в усы) — меня умилила реклама нового ЖК: "Вблизи от центра, вдали от суеты". Для жителя мегаполиса слова "суета" и "Вологда" не совсем укладываются в одно предложение. Однако для читателя "Верховажского вестника", вероятно все наоборот.
Я начал залипать в группе издания (ее наличие, опять-таки, говорит о том, что редакции хочется, чтобы его читали). Прикидывал на себя, как я бы работал в таком месте. Наталья сбросила видеообзор последних двух номеров (что, опять же, вау!). Не все темы я бы освещал так, а некоторые… не освещал бы вообще. Но во-первых в редакции как бы виднее, как работать со своим читателем, во-вторых иногда полезно посмотреть на любые темы под разными углами. В общем, мне показалось, что интересно иногда посмотреть на производственную драму коллег...
"Пусть это будет производственная драма о современном петербургском журналисте", — когда-то давно я не знал, о чем делать этот канал и получил такой совет.
Не скажу, что я полностью ему следую, ведь в журналистской жизни (как и в любой другой) больше рутины, чем драмы. Более того, когда драмы становится слишком много, писать обычно уже получается не очень. Поэтому тут стало куда больше рефлексии о профессии, работе и о том, куда это все катится. Тем не менее идею с производственной драмой я не забыл.
А что может быть более производственное, чем… производство? В комментариях под вчерашним постом о переносе издания Minnesota Star Tribune за 400 км, в соседний штат, коллега Наталья Андреева поделилась своим опытом — она работает в районном "Верховажском вестнике". Газету печатают в 230 км от райцентра, в Вологде. Наталья сбросила видео процесса печати нового номера, на которое я залипал вчера ночью (собственно, им и делюсь с ее разрешения).
Впечатлила не только завораживающая красота промышленного типографского (не случайно фильмы NatGeo и Discovery о заводах так популярны). Очень понравился сам факт появления этого сюжета — говорит о том, что сотрудники правда хотят держать контакт с читателями. Как рассказала коллега:
Тираж у нас 2000 экземпляров, всего нас 16 человек (8 человек работают непосредственно над газетой), выходим два раза в неделю — по средам и пятницам.
Посмотрел подробнее, открылся дивный новый мир. Ведь Верховажский район — территория чисто сельская (на севере области). Проще говоря, в ядре нет города (даже моногорода) с сельской округой. Административный центр — село Верховажье на почти 5000 человек.
Получается, что там протекает совсем другая жизнь. Помню, когда-то давно был в Вологде — очень классный и красивый город, называющий себя столицей Русского Севера (тут Архангельск и Мурманск немного посмеиваются в усы) — меня умилила реклама нового ЖК: "Вблизи от центра, вдали от суеты". Для жителя мегаполиса слова "суета" и "Вологда" не совсем укладываются в одно предложение. Однако для читателя "Верховажского вестника", вероятно все наоборот.
Я начал залипать в группе издания (ее наличие, опять-таки, говорит о том, что редакции хочется, чтобы его читали). Прикидывал на себя, как я бы работал в таком месте. Наталья сбросила видеообзор последних двух номеров (что, опять же, вау!). Не все темы я бы освещал так, а некоторые… не освещал бы вообще. Но во-первых в редакции как бы виднее, как работать со своим читателем, во-вторых иногда полезно посмотреть на любые темы под разными углами. В общем, мне показалось, что интересно иногда посмотреть на производственную драму коллег...
❤7🔥5💘1
#журналистское
"Тезис о том, что лонгриды вымирают, упирается простое возражение: люди до сих пор читают книги. Если человек способен по доброй воле прочитать 300 000 знаков, никто не убедит меня в том, что он не может осилить 15 000…"
Эти слова я услышал на одном семинаре в 2014-м. Да-да, такие разговоры велись еще до массового совершеннолетия зумеров и появления телеграм-каналов. Для меня это высказывание было своего рода спасительной мантрой. Каждый раз, когда кто-то говорил, что большой формат обречен, я вспоминал аргумент про книги.
Однако на этих праздниках уверенность в сей мантре пошатнулась. Я понял, что мне… трудно читать книги. Вот как в старые добрые времена (те самые, когда трава была зеленее, а сахар слаще), лечь на диван и часа 3-4 следить за повествованием.
В обычное время от этого легко отмахнуться. Всегда можно сказать себе: я, мол, успеваю читать только в метро. А какие уж долгие посиделки в метро (тем более в питерском)? И по работе нет-нет, да дернут. Однако уж на длинных-то выходных можно ни в чем себе не отказывать.
Проблема в том, что это оказалось неправдой. Книги я, конечно, читаю, но не непрерывно. Я обратил внимание, что стоит мне дойти до конца главы, параграфа, смыслового куска, как сразу же появляется желание: сходить в туалет; налить чаю; пролистнуть новости; или перепроверить, на какой день взяты билеты на каток.
Я даже решил провести эксперимент — поставил таймер на час и пообещал себе это время уделить безотрывному чтению. Все шло удачно… я прочитал внушительный кусок текста, потом еще один, потом еще. Количество страниц поверх закладки становилось все больше. Наконец дочитал главу и решил проверить, сколько осталось времени. Не то, чтобы я собирался нарушить данное себе обещание, но если до звонка 4,5 минуты то, может быть, новую главу не имеет смысла начинать?
Жестокая правда состояла в том, что на таймере было 25 минут. В смысле столько времени прошло, а не осталось. Я тяжело сглотнул, осознал увиденное. Вернулся к тексту, прочитал еще одну главу — прошло в общей сложности 46 минут... Эксперимент я, конечно, закончил, но выводы оказались неутешительными.
Причем дело не в скучной книжке — это на секундочку Сапковский: хмурый ведьмак рубит нечисть, чародейки машут прелестями в банях, эльфы ведут партизанскую войну. Однако же каждые 15 минут, край — полчаса, мне нужен перерыв. Причем даже не на смартфон, а просто на то, чтобы уложить прочитанное в голове. Переключиться, чтобы снова вернуться к книге.
Проблема в том, что журналистские тексты так не читаются. Если человек закроет ваш лонгрид, то с высокой долей вероятности, не вернется к нему никогда. Кажется, что лихо закрученная интрига и клиффхэнгеры в каждом подзаге — не спасение. Просто перевод любого текста в формат "три тысячи знаков минус" — тоже не вариант. Большинство историй так не расскажешь.
А вот что вариант, что спасение? Над этим предстоит подумать в рабочие будни. Возможно, пора переходить к текстам с продолжениями — в таком формате успешно публиковалась литература XIX века… А вы что думаете?
"Тезис о том, что лонгриды вымирают, упирается простое возражение: люди до сих пор читают книги. Если человек способен по доброй воле прочитать 300 000 знаков, никто не убедит меня в том, что он не может осилить 15 000…"
Эти слова я услышал на одном семинаре в 2014-м. Да-да, такие разговоры велись еще до массового совершеннолетия зумеров и появления телеграм-каналов. Для меня это высказывание было своего рода спасительной мантрой. Каждый раз, когда кто-то говорил, что большой формат обречен, я вспоминал аргумент про книги.
Однако на этих праздниках уверенность в сей мантре пошатнулась. Я понял, что мне… трудно читать книги. Вот как в старые добрые времена (те самые, когда трава была зеленее, а сахар слаще), лечь на диван и часа 3-4 следить за повествованием.
В обычное время от этого легко отмахнуться. Всегда можно сказать себе: я, мол, успеваю читать только в метро. А какие уж долгие посиделки в метро (
Проблема в том, что это оказалось неправдой. Книги я, конечно, читаю, но не непрерывно. Я обратил внимание, что стоит мне дойти до конца главы, параграфа, смыслового куска, как сразу же появляется желание: сходить в туалет; налить чаю; пролистнуть новости; или перепроверить, на какой день взяты билеты на каток.
Я даже решил провести эксперимент — поставил таймер на час и пообещал себе это время уделить безотрывному чтению. Все шло удачно… я прочитал внушительный кусок текста, потом еще один, потом еще. Количество страниц поверх закладки становилось все больше. Наконец дочитал главу и решил проверить, сколько осталось времени. Не то, чтобы я собирался нарушить данное себе обещание, но если до звонка 4,5 минуты то, может быть, новую главу не имеет смысла начинать?
Жестокая правда состояла в том, что на таймере было 25 минут. В смысле столько времени прошло, а не осталось. Я тяжело сглотнул, осознал увиденное. Вернулся к тексту, прочитал еще одну главу — прошло в общей сложности 46 минут... Эксперимент я, конечно, закончил, но выводы оказались неутешительными.
Причем дело не в скучной книжке — это на секундочку Сапковский: хмурый ведьмак рубит нечисть, чародейки машут прелестями в банях, эльфы ведут партизанскую войну. Однако же каждые 15 минут, край — полчаса, мне нужен перерыв. Причем даже не на смартфон, а просто на то, чтобы уложить прочитанное в голове. Переключиться, чтобы снова вернуться к книге.
Проблема в том, что журналистские тексты так не читаются. Если человек закроет ваш лонгрид, то с высокой долей вероятности, не вернется к нему никогда. Кажется, что лихо закрученная интрига и клиффхэнгеры в каждом подзаге — не спасение. Просто перевод любого текста в формат "три тысячи знаков минус" — тоже не вариант. Большинство историй так не расскажешь.
А вот что вариант, что спасение? Над этим предстоит подумать в рабочие будни. Возможно, пора переходить к текстам с продолжениями — в таком формате успешно публиковалась литература XIX века… А вы что думаете?
❤6✍4🤔1
#журналистское
- Всё корректно, я сделал всего лишь пару правок.
Нет слов более приятных для журналиста после согласования цитат со спикером. А согласование - это ежедневная рутина. Чаще всего люди все же требуют посмотреть комментарии до публикации. Есть и те, кто просит "на сверку" сразу весь текст да ещё и со словами других спикеров (они очень удивляются, когда им отказывают).
Вообще согласование - один из самых этически тонких вопросов в работе журналиста. Вычистить интервью от повторов, сомнительных оборотов и согласовать полностью? Или всё же оставить как есть, и править только уже по факту выпуска, но текст будет слабо читаемым?
Максимально пуристски добавлять все то, что нужно для понимания цитаты, в квадратных скобках или разрешить герою вмешиваться в тело отредактированного интервью, но, опять-таки сделать текст более читаемым?
И, кстати, как быть с тем, что дружественным спикерам редакция может давать текст на согласование одним образом (они ведь реально только ошибки поправят), а не совсем дружественным - другим?
Я знал только одну редакцию, в которой это так не работало. Все получали тексты одинаково, правила согласования были едины, а журналист в случае несогласования всё равно получал гонорар. Увы, эта редакция больше не работает.
Бывают и совсем курьёзы. Помню, Как-то раз я практически полностью переписал текст интервью, потому что читать в оригинале было ну совсем невозможно. Стыдливо оставил только два абзаца исходника, чтобы хоть как-то сохранить слогспикера. В итоге именно их он настоятельно и попросил переписать при согласовании...
- Всё корректно, я сделал всего лишь пару правок.
Нет слов более приятных для журналиста после согласования цитат со спикером. А согласование - это ежедневная рутина. Чаще всего люди все же требуют посмотреть комментарии до публикации. Есть и те, кто просит "на сверку" сразу весь текст да ещё и со словами других спикеров (они очень удивляются, когда им отказывают).
Вообще согласование - один из самых этически тонких вопросов в работе журналиста. Вычистить интервью от повторов, сомнительных оборотов и согласовать полностью? Или всё же оставить как есть, и править только уже по факту выпуска, но текст будет слабо читаемым?
Максимально пуристски добавлять все то, что нужно для понимания цитаты, в квадратных скобках или разрешить герою вмешиваться в тело отредактированного интервью, но, опять-таки сделать текст более читаемым?
И, кстати, как быть с тем, что дружественным спикерам редакция может давать текст на согласование одним образом (они ведь реально только ошибки поправят), а не совсем дружественным - другим?
Я знал только одну редакцию, в которой это так не работало. Все получали тексты одинаково, правила согласования были едины, а журналист в случае несогласования всё равно получал гонорар. Увы, эта редакция больше не работает.
Бывают и совсем курьёзы. Помню, Как-то раз я практически полностью переписал текст интервью, потому что читать в оригинале было ну совсем невозможно. Стыдливо оставил только два абзаца исходника, чтобы хоть как-то сохранить слогспикера. В итоге именно их он настоятельно и попросил переписать при согласовании...
😁9🔥3❤2👍2💯1
А вы как решаете эту диллему?
Anonymous Poll
35%
Лучше сделать коммент более читаемым, пусть это и даёт спикеру повод вмешаться при редактуре
6%
Лучше не править - читаться будет хуже, но у спикера нет повода править (всё как на записи)
52%
Зависит от спикера и ситуации. Иногда лучше так, бывает, что эдак
6%
Свой вариант в комментариях
#журналистское
— Вчера российская пресса отметила свой профессиональный праздник — в этом году еще тише и незаметнее, чем в предыдущем...
Так писал о Дне Печати "КоммерсантЪ" в 2003 году. Это было 23 года назад, и с тех пор ничего не изменилось. Разве что праздник стал еще незаметнее.
В 2003-м, писал всё тот же "Ъ", как минимум у одной редакции был большой праздник. У "Санкт-Петербургских Ведомостей", которые называют себя преемниками той самой, Петровской, газеты, основание которой в 1703 году мы и должны по идее отмечать:
Сегодня о каких-то посиделках в ресторанах я не слышал. Впрочем, возможно, просто я не связан (и никогда не был связан) с теми редакциями, в которых 13 января отмечали. Что, конечно, само по себе показательно.
Но вообще любопытно другое — а почему мы вседолжны праздновать отмечаем День Печати именно 13 января?
В целом посыл установления праздника в 1992-м году ясен. В СССР был День советской печати. Его праздновали 5 мая (в честь выхода первого номера "Правды"). Понятно, что в 1992 году этот повод вряд ли считался подходящим для профессионального праздника.
Однако, все еще, почему именно 13 января? Ведь, если присмотреться, выбор был довольно богатый:
• 1 августа — в 1990-м в этот день вступил в сиду новый закон "О печати". Советские газеты впервые вышли без цензуры.
• 16 мая — в этот день в 1917-м Временное правительство провозгласило свободу печати.
• 1 марта — если предыдущие даты казались слишком политизированными, то можно было взять эту. Завершение работы над "Апостолом", первой печатной книгой Ивана Фёдорова, 1564 год.
Тем не менее, почему-то авторы идеи решили заменить в качестве профессионального праздника отечественных журналистов день газеты, в которой печатался Ленин, на день газеты, которую иногда редактировал Петр I. Интересно... Почему?)
— Вчера российская пресса отметила свой профессиональный праздник — в этом году еще тише и незаметнее, чем в предыдущем...
Так писал о Дне Печати "КоммерсантЪ" в 2003 году. Это было 23 года назад, и с тех пор ничего не изменилось. Разве что праздник стал еще незаметнее.
В 2003-м, писал всё тот же "Ъ", как минимум у одной редакции был большой праздник. У "Санкт-Петербургских Ведомостей", которые называют себя преемниками той самой, Петровской, газеты, основание которой в 1703 году мы и должны по идее отмечать:
В прошлую пятницу, [10 января 2003-го], редакция [Санкт-Петербургских Ведомостей] в полном составе гуляла в ресторане "Невский". На дружеской встрече ветераны редакции вспоминали, под каким нажимом в 1991 году "Ленинградскую правду" переименовали в "Санкт-Петербургские ведомости"...
Сегодня о каких-то посиделках в ресторанах я не слышал. Впрочем, возможно, просто я не связан (и никогда не был связан) с теми редакциями, в которых 13 января отмечали. Что, конечно, само по себе показательно.
Но вообще любопытно другое — а почему мы все
В целом посыл установления праздника в 1992-м году ясен. В СССР был День советской печати. Его праздновали 5 мая (в честь выхода первого номера "Правды"). Понятно, что в 1992 году этот повод вряд ли считался подходящим для профессионального праздника.
Однако, все еще, почему именно 13 января? Ведь, если присмотреться, выбор был довольно богатый:
• 1 августа — в 1990-м в этот день вступил в сиду новый закон "О печати". Советские газеты впервые вышли без цензуры.
• 16 мая — в этот день в 1917-м Временное правительство провозгласило свободу печати.
• 1 марта — если предыдущие даты казались слишком политизированными, то можно было взять эту. Завершение работы над "Апостолом", первой печатной книгой Ивана Фёдорова, 1564 год.
Тем не менее, почему-то авторы идеи решили заменить в качестве профессионального праздника отечественных журналистов день газеты, в которой печатался Ленин, на день газеты, которую иногда редактировал Петр I. Интересно... Почему?)
Коммерсантъ
Российской прессе исполнилось 300 лет
А органу Ленинградского обкома КПСС — 275
#журналистское
Нет ни в чем вам благодати;
С счастием у вас разлад:
И прекрасны вы некстати,
И умны вы невпопад...
Я часто здесь пишу о всяких небольших медиа из, так сказать, буржуазных стран. Мол, посмотрите, городская газета из 20 по размеру штата США делает то, чего не встретишь в крупнейших российских изданиях.
И тут в "Скользской собаке" (лучшем канале о локальных российских медиа) я сегодня наткнулся на чудо. Имя ему "Воронежский курьер". Я и раньше обращал внимание на подборки обложек этой еженедельной газеты (всё там же, в "Собаке"). Однако глубже покопаться руки не доходили.
Но в этот раз я увидел совсем уж небывалое — Инфографику, причём весьма эффектную, хоть и откуда-то из ранних 2010-х. Более того, она занимает всю первую полосу (первая картинка).
Пошёл смотреть дальше, а там очень симпатичное облако слов (что само по себе довольно необычно, сделать его красивым крайне сложно).
Дальше больше — классные фотографии и цепляющие заголовоки на других обложках. Словом, всё выглядит так, будто в поисках пророка в чужом отечестве, я проворонил его в собственном. Всё по классике.
Я уже представлял себе сайт с регулярно обновляемой лентой, красивыми лонгридами, виджетами.
В целом, было понятно, что я совсем уже размечтался. Однако то, что я увидел в итоге, представить тоже было сложно. А именно почти ничего.
Очень стильная, "дорогая" по виду газета имеет вот такой сайт, на котором новости и тексты можно найти с большим трудом. Последний датирован 22 декабря!
Официальный паблик в VK насчитывает 2,4 тысячи человек (это на город-миллионник). Напомню, "Верховажский вестник", выходящий в одноимённом районе Вологодской области имеет паблик больше чем на 14 тысяч (при населении района около 12 тысяч)!
Новости же внутри воронежского паблика вполне характерны, если учесть, что материнский холдинг именуется РИА "Воронеж". В итоге получается какое-то даже не разочарование, а недоумение. Мол, как же так?
Нет ни в чем вам благодати;
С счастием у вас разлад:
И прекрасны вы некстати,
И умны вы невпопад...
Я часто здесь пишу о всяких небольших медиа из, так сказать, буржуазных стран. Мол, посмотрите, городская газета из 20 по размеру штата США делает то, чего не встретишь в крупнейших российских изданиях.
И тут в "Скользской собаке" (лучшем канале о локальных российских медиа) я сегодня наткнулся на чудо. Имя ему "Воронежский курьер". Я и раньше обращал внимание на подборки обложек этой еженедельной газеты (всё там же, в "Собаке"). Однако глубже покопаться руки не доходили.
Но в этот раз я увидел совсем уж небывалое — Инфографику, причём весьма эффектную, хоть и откуда-то из ранних 2010-х. Более того, она занимает всю первую полосу (первая картинка).
Пошёл смотреть дальше, а там очень симпатичное облако слов (что само по себе довольно необычно, сделать его красивым крайне сложно).
Дальше больше — классные фотографии и цепляющие заголовоки на других обложках. Словом, всё выглядит так, будто в поисках пророка в чужом отечестве, я проворонил его в собственном. Всё по классике.
Я уже представлял себе сайт с регулярно обновляемой лентой, красивыми лонгридами, виджетами.
В целом, было понятно, что я совсем уже размечтался. Однако то, что я увидел в итоге, представить тоже было сложно. А именно почти ничего.
Очень стильная, "дорогая" по виду газета имеет вот такой сайт, на котором новости и тексты можно найти с большим трудом. Последний датирован 22 декабря!
Официальный паблик в VK насчитывает 2,4 тысячи человек (это на город-миллионник). Напомню, "Верховажский вестник", выходящий в одноимённом районе Вологодской области имеет паблик больше чем на 14 тысяч (при населении района около 12 тысяч)!
Новости же внутри воронежского паблика вполне характерны, если учесть, что материнский холдинг именуется РИА "Воронеж". В итоге получается какое-то даже не разочарование, а недоумение. Мол, как же так?
❤4
#журналистское #левое
Чем занимаются журналисты в конце каждого календарного года? Правильно — подводят итоги. Чем они занимаются в начале каждого года? Опять же, правильно, — делают прогнозы. Ну, обычно не сами (хотя тут бывают и исключения).
У нас в редакции традиционно год открывается разговорами о рынке труда — кого сократят, кому прибавят зарплату, где больше денег, а где грядут сокращения. Всегда, когда говоришь о таких материях, есть некоторая опасность. Можно свалиться в простую статистику — мол, в этом секторе экономики зарплаты выросли на 12,32%. В здесь нехватка персонала составила 4.012%, что на 0.086 процентных пункта больше, чем год назад.
Все это очень интересно профессионалам, но на самом деле довольно тоскливо для читателя. Не потому, что он чего-то не понимает, просто все эти цифры без контекста (собственно говоря, без истории) довольно сложно примерить на себя, на своих близких.
Однако беседа с рекрутером Аленой Владимирской у нас получилась очень душевной. И, самое главное, человечной. В ней как-то сложилась именно история, которая знакома многим, в которой узнаешь себя:
В общем, читайте: https://www.sobaka.ru/city/society/209610
Помните уроки ковида. Тогда работодатели сильно испугались и начали сокращать людей очень жестко и некрасиво, без положенных выплат. Потом они же столкнулись с тем, что работников нет, надо возвращаться к найму, причем часто приглашать своих же бывших сотрудников. Но люди все запомнили — как обошлись с ними, с их женами, мужьями, сестрами, братьями…
Чем занимаются журналисты в конце каждого календарного года? Правильно — подводят итоги. Чем они занимаются в начале каждого года? Опять же, правильно, — делают прогнозы. Ну, обычно не сами (хотя тут бывают и исключения).
У нас в редакции традиционно год открывается разговорами о рынке труда — кого сократят, кому прибавят зарплату, где больше денег, а где грядут сокращения. Всегда, когда говоришь о таких материях, есть некоторая опасность. Можно свалиться в простую статистику — мол, в этом секторе экономики зарплаты выросли на 12,32%. В здесь нехватка персонала составила 4.012%, что на 0.086 процентных пункта больше, чем год назад.
Все это очень интересно профессионалам, но на самом деле довольно тоскливо для читателя. Не потому, что он чего-то не понимает, просто все эти цифры без контекста (собственно говоря, без истории) довольно сложно примерить на себя, на своих близких.
Однако беседа с рекрутером Аленой Владимирской у нас получилась очень душевной. И, самое главное, человечной. В ней как-то сложилась именно история, которая знакома многим, в которой узнаешь себя:
Когда экономика растет, когда все прет, ты много работаешь, но много и получаешь. Поэтому не выгораешь. Однако сейчас ситуация обратная. Компании психуют, начинают лихорадочно искать точки роста. В итоге задач у сотрудников становится только больше, а вот деньги они получают такие же, если не меньшие. Вот они выгорают…
В общем, читайте: https://www.sobaka.ru/city/society/209610
❤7🔥1
#журналистское
It may help to understand human affairs to be clear that most of the great triumphs and tragedies of history are caused, not by people being fundamentally good or fundamentally bad, but by people being fundamentally people
Моя любимая цитата Терри Пратчетта, одного из самых важных для меня писателей (кстати, когда-то тоже журналиста).
В целом Сэр Терри не раз своей мудростью и чувством юмора спасал мою кукуху. Но эта фраза в особенности. Очень глубоко выражает одну из главных мыслей Пратчетта - не надо ждать от людей слишком много, как и слишком малого.
Мы люди и в нас всех заключено что-то. Разное. И чем лучше ты это понимаешь, чем чаще прилагаешь усилия для того, чтобы видеть в других людях... людей, тем лучше. Во всяком случае я в этом убежден.
На этом, в частности (хотя и не только), основана для меня идея того, что до последнего между коллегами следует сохранять профессиональные отношения. Даже если то, о чем пишут СМИ ваших коллег, не вызывает у вас восторга (хотя и тут, разумеется есть границы).
На праздниках увидел классный спецпроект про журналистов, которые работали (или работают) в государственных и муниципальных СМИ, почему они это делают и делали.
Не секрет, что сотрудники частных газет, сайтов и журналов со скепсисом относятся к коллегам из ГосСМИ. Те нередко отвечают взаимностью.
Но, мне кажется, что всё же у нас больше общего, чем мы даже иногда хотим признавать.
Что особенно понравилось, здесь довольно искренние (как кажется) тексты. Без нервных обвинений или, наоборот, самооправданий.
Самое главное, видно, что люди очень разные. Карьеристы, идеалисты, люди, не знавшие куда идти и т.д. То есть, ещё раз, материалы в основном о людях, а потом уже об официальных изданиях и их погремушках.
https://sector4media.ru/category/media/articles/we-left/
It may help to understand human affairs to be clear that most of the great triumphs and tragedies of history are caused, not by people being fundamentally good or fundamentally bad, but by people being fundamentally people
Моя любимая цитата Терри Пратчетта, одного из самых важных для меня писателей (кстати, когда-то тоже журналиста).
В целом Сэр Терри не раз своей мудростью и чувством юмора спасал мою кукуху. Но эта фраза в особенности. Очень глубоко выражает одну из главных мыслей Пратчетта - не надо ждать от людей слишком много, как и слишком малого.
Мы люди и в нас всех заключено что-то. Разное. И чем лучше ты это понимаешь, чем чаще прилагаешь усилия для того, чтобы видеть в других людях... людей, тем лучше. Во всяком случае я в этом убежден.
На этом, в частности (хотя и не только), основана для меня идея того, что до последнего между коллегами следует сохранять профессиональные отношения. Даже если то, о чем пишут СМИ ваших коллег, не вызывает у вас восторга (хотя и тут, разумеется есть границы).
На праздниках увидел классный спецпроект про журналистов, которые работали (или работают) в государственных и муниципальных СМИ, почему они это делают и делали.
Не секрет, что сотрудники частных газет, сайтов и журналов со скепсисом относятся к коллегам из ГосСМИ. Те нередко отвечают взаимностью.
Но, мне кажется, что всё же у нас больше общего, чем мы даже иногда хотим признавать.
Что особенно понравилось, здесь довольно искренние (как кажется) тексты. Без нервных обвинений или, наоборот, самооправданий.
Самое главное, видно, что люди очень разные. Карьеристы, идеалисты, люди, не знавшие куда идти и т.д. То есть, ещё раз, материалы в основном о людях, а потом уже об официальных изданиях и их погремушках.
https://sector4media.ru/category/media/articles/we-left/
❤6
Уголок для ворчания
#журналистское В январе—сентябре 2025 года часть СМИ продолжают терять пользовательский трафик с платформы «Дзен». Речь идет о переходах на их ресурсы с раздела «Новости», однако сокращение трафика заметно в целом со всей площадки, у некоторых медиа — до…
#журналистское
Поисковый трафик на новостные сайты в мировом масштабе уже сократился на треть всего за один год — из-за появления ИИ-обзоров и чат-ботов, а также изменений в поисковых алгоритмах…
За почти уже минувшую неделю многие, думаю, прочитали тот или иной пересказ исследования Института изучения журналистики Reuters. Если коротко, в нем говорится, что в ближайшие 3 года трафик с поисковиков на новостные сайты может упасть еще на 43%. Таки цифры приводятся на основании опросов 280 руководителей СМИ из 51 страны. Как пишет РБК:
Моя бывшая начальница (кстати, одна из лучших начальниц, с которыми мне доводилось работать) Елена Меньшикова из ИТМО.NEWS задается резонным вопросом: "ок, а что дальше?"
Позволю себе небольшую спекуляцию на тему того, как вообще это может выглядеть. Просто потому что эти мысли все равно крутятся в голове (особенно когда смотришь на трафик и говоришь об этом с коллегами). В конце концов это телеграм-канал на неполные 350 человек, почему не позволить себе?
Вариант 1: Под давлением падающего трафика и рекламных доходов небольшие и средние медиа окажутся в кризисе. Это максимально обострит неравенство возможностей — будет некоторое количество гигантов, вроде NYT, FT, WP, BBC, ТАСС, РИА, 人民日報 (в смысле Жэньминь жибао); часть сравнительно небольших проектов с очень лояльной аудиторией, которые смогут полностью перейти на подписку; и редакции, живущие целиком на гранты. Все остальные, если и выживут, то превратятся в безликие издания, о существовании которых мы, кажется, слышали, но путаем их друг с другом.
Вариант 2: Все останется как есть, только хуже. Слегка смягченная версия варианта 1. Сравнительно небольшие медиа полностью не придут в упадок, но окончательно перейдут на выживание. Пропасть между ними и лидерами все равно будет расти.
Вариант 3: Соцсети и поисковики обзаведутся собственными медиа. Google может открыть свое производство новостей или купить, не знаю, тот же Reuters, если Thomson решит, что дело становится нерентабельным. Тогда мир может разделиться не между независимыми и государственными СМИ, а между государственными и жестко корпоративными. Что будет со всеми остальными вопрос интересный. Как говорится, ваши варианты в комментариях.
Вариант 4: СМИ с или без поддержки государств будут бороться с ИИ-выдачей. Закрывать свои страницы под подписку, требовать законодательных ограничений новостных выдач и т.д. Новости станут дороже для конечных потребителей, бесплатная информация станет редкостью, правда встанет вопрос, кому читатели на самом деле готовы будут платить и будут ли готовы в принципе.
В любом случае это будут интересные времена, со всеми вытекающими…
Поисковый трафик на новостные сайты в мировом масштабе уже сократился на треть всего за один год — из-за появления ИИ-обзоров и чат-ботов, а также изменений в поисковых алгоритмах…
За почти уже минувшую неделю многие, думаю, прочитали тот или иной пересказ исследования Института изучения журналистики Reuters. Если коротко, в нем говорится, что в ближайшие 3 года трафик с поисковиков на новостные сайты может упасть еще на 43%. Таки цифры приводятся на основании опросов 280 руководителей СМИ из 51 страны. Как пишет РБК:
Наибольший спад наблюдается у изданий, публикующих материалы про лайфстайл, путешествия и знаменитостей. СМИ, которые ведут прямые эфиры и трансляции, в большей степени «защищены» в условиях конкуренции с ИИ-сводками.
Моя бывшая начальница (кстати, одна из лучших начальниц, с которыми мне доводилось работать) Елена Меньшикова из ИТМО.NEWS задается резонным вопросом: "ок, а что дальше?"
Если новостных сайтов и новостников, умеющих добывать информацию, не будет, на основе чего ИИ будет генерировать сводки и ответы?
Позволю себе небольшую спекуляцию на тему того, как вообще это может выглядеть. Просто потому что эти мысли все равно крутятся в голове (особенно когда смотришь на трафик и говоришь об этом с коллегами). В конце концов это телеграм-канал на неполные 350 человек, почему не позволить себе?
Вариант 1: Под давлением падающего трафика и рекламных доходов небольшие и средние медиа окажутся в кризисе. Это максимально обострит неравенство возможностей — будет некоторое количество гигантов, вроде NYT, FT, WP, BBC, ТАСС, РИА, 人民日報 (в смысле Жэньминь жибао); часть сравнительно небольших проектов с очень лояльной аудиторией, которые смогут полностью перейти на подписку; и редакции, живущие целиком на гранты. Все остальные, если и выживут, то превратятся в безликие издания, о существовании которых мы, кажется, слышали, но путаем их друг с другом.
Вариант 2: Все останется как есть, только хуже. Слегка смягченная версия варианта 1. Сравнительно небольшие медиа полностью не придут в упадок, но окончательно перейдут на выживание. Пропасть между ними и лидерами все равно будет расти.
Вариант 3: Соцсети и поисковики обзаведутся собственными медиа. Google может открыть свое производство новостей или купить, не знаю, тот же Reuters, если Thomson решит, что дело становится нерентабельным. Тогда мир может разделиться не между независимыми и государственными СМИ, а между государственными и жестко корпоративными. Что будет со всеми остальными вопрос интересный. Как говорится, ваши варианты в комментариях.
Вариант 4: СМИ с или без поддержки государств будут бороться с ИИ-выдачей. Закрывать свои страницы под подписку, требовать законодательных ограничений новостных выдач и т.д. Новости станут дороже для конечных потребителей, бесплатная информация станет редкостью, правда встанет вопрос, кому читатели на самом деле готовы будут платить и будут ли готовы в принципе.
В любом случае это будут интересные времена, со всеми вытекающими…
Как вам кажется, как из перечисленных выше вариантов вероятнее?
Anonymous Poll
24%
Вариант 1: ИИ-выдача убивает малые и медиа. Живут гиганты, ГосСМИ, и медиа с лояльными читателями
14%
Вариант 2: все останется как есть, только существенно хуже
11%
Вариант 3: начинается эпоха, когда Google News и Дзен — не агрегатор, а производитель новостей
5%
Вариант 4: СМИ при помощи государств или без оной защищаются от ИИ-выдачи
16%
Вариант 5: все это чепуха, все будет совсем по-другому (как — в комментариях)
30%
У меня нет своего мнения / Посмотреть результат
❤2
#журналистское #историческое
Хорошо сделанный исторический фикшн всегда вызывает противоречивые чувства. С одной стороны, ты знаешь, чем все закончится, с другой — все равно переживаешь. Нечто подобное же испытываешь, когда читаешь старую публицистику или научные статьи (часто разница между этими жанрами условна).
На следующей неделе мне предстоит начать читать курс по лайфстайл-медиа. Выходные я решил посвятить изучению истории вопроса. В частности наткнулся на статью 2011 года, которую написал тогда еще PhD-шник Оксфордского университета, а ныне профессор Йоркского Мэтью Холлоу.
Во-первых, забавно, насколько сильно поменялась сама идея лайфстайл-журналистики. Думаю, что если сейчас попросить 100 случайных человек привести пример лайфстайл-медиа, вряд многие назовут FHM, GQ, Cosmopolitan и Elle. Между тем в статьях 2010-х (не только у Холлоу) речь именно о них.
Во-вторых, интересно, что Холлоу пишет о глянцевом лайфстайле как о новом примере утопии:
При этом, отмечает будущий профессор Йоркского университета, утопичность глянцевого лайфстайла востребована в новом мире, который "переходит от вопросов реформирования общественного устройства, к идеям совершенствования индивидуального тела".
Ссылаясь на социолога Зигмунда Баумана, наш исследователь лайфстайла пишет, что, мол, фантазии утопистов прошлого которые всегда помещали свой идеал в какое-то сказочное далёко. Сейчас эти идеи "вытеснены частными желаниями… персонально переживаемых счастливых моментов, которые не обязательно должны ограничиваться конкретным пространством" (пусть и вымышленным).
Если сказать то же самое чуть менее претенциозно, в 2010-х казалось, что человечество разочаровалось в больших идеях вроде Нации, Социализма, Либерализма, Консерватизма и вот этого всего. Вопросы справедливого распределения доходов или потенциальной войны за какой-нибудь остров стали не актуальны. На их место пришел индивидуальный карьерный успех при поддержании work-life balance. Почему бы и утопистам не заняться этими вопросами?
Один лишь вопрос автор бросает в конце статьи:
Когда все это читаешь в 2026-м, повторюсь, возникает двойственное чувство. С одной стороны, ты следишь за мыслями. С другой, понимаешь, что это рассуждения пассажира "Титаника" (простите за избитую метафору).
Корабль уже натолкнулся на айсберг кризиса 2008-9 годов. Через 5 лет закроется журнал FHM, который автор назвал ярким примером той самой глянцевой утопии. Да и отринутые, казалось, вопросы, вдруг снова стали актуальны…
Хорошо сделанный исторический фикшн всегда вызывает противоречивые чувства. С одной стороны, ты знаешь, чем все закончится, с другой — все равно переживаешь. Нечто подобное же испытываешь, когда читаешь старую публицистику или научные статьи (часто разница между этими жанрами условна).
На следующей неделе мне предстоит начать читать курс по лайфстайл-медиа. Выходные я решил посвятить изучению истории вопроса. В частности наткнулся на статью 2011 года, которую написал тогда еще PhD-шник Оксфордского университета, а ныне профессор Йоркского Мэтью Холлоу.
Во-первых, забавно, насколько сильно поменялась сама идея лайфстайл-журналистики. Думаю, что если сейчас попросить 100 случайных человек привести пример лайфстайл-медиа, вряд многие назовут FHM, GQ, Cosmopolitan и Elle. Между тем в статьях 2010-х (не только у Холлоу) речь именно о них.
Во-вторых, интересно, что Холлоу пишет о глянцевом лайфстайле как о новом примере утопии:
Лайфстайл-журналы, как и [классические утопические тексты], стремятся вырвать читателя из настоящего… и направить его в какое-то другое (хорошее) место, где возможна счастливая жизнь.
При этом, отмечает будущий профессор Йоркского университета, утопичность глянцевого лайфстайла востребована в новом мире, который "переходит от вопросов реформирования общественного устройства, к идеям совершенствования индивидуального тела".
Ссылаясь на социолога Зигмунда Баумана, наш исследователь лайфстайла пишет, что, мол, фантазии утопистов прошлого которые всегда помещали свой идеал в какое-то сказочное далёко. Сейчас эти идеи "вытеснены частными желаниями… персонально переживаемых счастливых моментов, которые не обязательно должны ограничиваться конкретным пространством" (пусть и вымышленным).
Если сказать то же самое чуть менее претенциозно, в 2010-х казалось, что человечество разочаровалось в больших идеях вроде Нации, Социализма, Либерализма, Консерватизма и вот этого всего. Вопросы справедливого распределения доходов или потенциальной войны за какой-нибудь остров стали не актуальны. На их место пришел индивидуальный карьерный успех при поддержании work-life balance. Почему бы и утопистам не заняться этими вопросами?
Один лишь вопрос автор бросает в конце статьи:
Видят ли сами читатели мир лайфстайл-журналов утопической проекцией или воспринимают его как достижимую цель? Понимают ли толпы покупателей на торговых улицах, измотанные тренировками любители пробежек… что "хорошее место", в которое они хотят попасть, по своей природе недостижимо?
Когда все это читаешь в 2026-м, повторюсь, возникает двойственное чувство. С одной стороны, ты следишь за мыслями. С другой, понимаешь, что это рассуждения пассажира "Титаника" (простите за избитую метафору).
Корабль уже натолкнулся на айсберг кризиса 2008-9 годов. Через 5 лет закроется журнал FHM, который автор назвал ярким примером той самой глянцевой утопии. Да и отринутые, казалось, вопросы, вдруг снова стали актуальны…
Sage Journals
Perfect lives: Lifestyle magazines and utopian impulses in contemporary British society - Matthew Hollow, 2012
This article seeks to explore and uncover the ideological and stylistic elements that typify the ways in which contemporary male and female lifestyle magazines ...
🤔4👍3