#журналистское

Ни для кого, думаю, не секрет, что журналисты загодя готовятся к большим, важным и заранее объявленным событиям. Редакции получают пресс-релизы "под эмбарго" (то есть запретом публикации до определенного часа), предварительно берут экспертные интервью, делают разборы. Чтобы получилось чисто и красиво: произошло событие и бац, уже материал готов, в котором вы можете прочитать о нем и его важности.

Поэтому, когда 19-го числа я увидел сообщения о том, что первая за полвека отечественная лунная станция "Луна-25" разбилась о поверхность естественного спутника Земли, я ругнулся про себя и подумал: "Черт, теперь материал на 21-е переделывать, а ведь все уже было готово". Готов был разбор о самой миссии, ее задачах и том, как можно оценить ее реальное значение (чтобы без казенного ура-патриотизма, как у Life).

Материал переделали — ничего страшного. А вот "Луну-25" все же жаль, как и одного из руководителей программы космических исследований Михаила Марова, который угодил после новости о крушении в больницу...

Я знаю все аргументы которые можно высказать против такого сожаления. И то, что полет на Луну в 2023 году был некоторого рода pr-акцией, чтобы нарисовать образ какой-то образ России, не связанный с тем, что происходит на территории Украины. И то, что это должен был быть фактически старт предвыборной кампании 2024 года. Я все это знаю, но слишком силен во мне любитель научной фантастики, чтобы не посочувствовать машине, которую отправить изучать другую планету, а потом об эту же планету ненароком размозжили.

А еще, подумалось мне, реакция Михаила Марова, увы, говорит о российской космической программе намного больше, чем сама авария "Луны-25". Что, собственно, произошло? Нам впервые за полвека удалось собрать, запустить аппарат к другому небесному телу, получить с него данные... А потом все пошло не по плану. Кажется, что в этом случае Илон Маск бы просто сказал "Это был великий день, мы сделали грандиозный шаг, завтра в 11 прошу всех быть на работе, у нас много теперь дел". И был бы прав. Именно поэтому у SpaceX так много шансов добраться до Марса (если, Маск, конечно, перестанет маяться фигней в Twitter, простите, в X).

Но тем, кто отвечают у нас за космос (я говорю не о конкретных ученых или инженерах, а, скорее о чиновниках космической отрасли и более широко оборонно-промышленного комплекса), кажется, важно не это. Им важна была та самая картинка для Russia Today. Им важен был ответ критикам, что, мол, мы проигрываем в космической гонке Индии. Но если бесконечно пытаться натянуть пиар на реальный мир, то рано или поздно пиар лопнет, что и произошло... А ученым и инженерам остается хвататься за сердце и думать, не сократят ли космическую программу столь рискованную с точки зрения все того же пресловутого пиара по самые не могу...

Кстати, если вдруг кому интересно что же за материал я переделывал, то вот он.

Самое главное впечатление от вчерашнего вечера и сегодняшнего дня — гигантское количество теорий заговора, которые тут же родились вокруг катастрофы в Тверской области. Вернее, тот жар, с которым даже те люди, которые в обычное время критикуют конспирологию, стали отстаивать всевозможные экзотичные версии случившегося с Пригожиным.

Даже Екатерина Шульман — икона здравомыслия (пусть и растерявшая в последнее время часть позолоты со своего оклада) — выдала (возможно не всерьез) версию в духе фильмов о Джеймсе Бонде с двойниками, липовыми паспортами и таинственными исчезновениями.

В журналистских чатах до хрипоты спорят о том, можно ли доверять сообщениям о смерти человека, который построил карьеру на, скажем так, пост-правде. Люди делают разные прогнозы, просят заскринить эти сообщения, и кидают мемы из сериала "Шерлок" про "Соскучились по мне?".

Кажется, мы просто отказываемся верить в то, столь фееричная карьера (как к ней не относись) могла закончится вот так. "Все взяли и сели в один самолет, серьезно?" — задаются вопросом люди. Хотя, история показывает, что большая часть мятежей и заговоров заканчивались именно так. Один из моих лучших друзей, доцент-историк, даже ведет собственный рейтинг самых идиотских заговоров прошлого. И в нем очень много позиций...

Или, может быть, дело просто в кризисе доверия, который насквозь разъел наше общество. Десятилетиями мы учились не верить никому, и сейчас у нас это отлично получается. Росавиация объявила список пассажиров... что-то рано она это сделала. "Фонтанка", пишет, что окружение Пригожина не может до него дозвониться? Еще бы! Журналист-расследователь Андрей Захаров пишет со ссылкой на свои источники, что "было бы чудом" если бы Пригожин оказался на другом самолете — да ладно.

Конечно, никто не может исключить ни одну из версий на 100%. Даже тот факт, что Пригожина убило НЛО. И, возможно, настанет день, когда скептики вроде меня будут посрамлены, а Пригожина сфотографируют где-то в Аргентине в белых штанах. Я совершенно серьезно признаю, что есть незначительный шанс на такое развитие событий. Но до тех пор все же стоит пользоваться бритвой Хэнлона (хотя тут она специфическая, так как очевидно, что КАКОЙ-ТО заговор все же был, просто, кажется, что куда менее сложный).

И, вооружившись этой бритвой, я не могу с грустью не отметить, что нам легче поверить в масштабный заговор, в который включены все: от федеральных чиновников и сотрудников ЧВК Вагнера, до федеральных информагентств и журналистов-иноагентов. И это очень тревожный симптом...

Кстати, в "Адвокатской улице" тут сделали короткий, но емкий разбор с экс-следователем, владеющим методикой расследования авиапроишествий. Там как раз пытаются понять, есть ли нестыковки в тех сообщениях, которые мы видели за эти почти сутки, а также задаются вопросом, как распознать, странности в будущих новостях о ходе расследования.

#журналистское

Бэк (или контекст) -- важная часть журналистской работы, на которую вечно жалко времени. Тем более, что иногда, чтобы написать хороший бэк, надо потратить чуть ли не больше времени, чем для подготовки формально основной, новостной, части текста.

Но важно помнить (в том числе мне), какую силу может иметь хороший бэк. Как иногда одной фразы контекста достаточно, чтобы показать: речь идёт не об одиночной фигне, а о системе.

И когда дело доходит до большой, мрачной истории, даже коротенький бэк может дать ещё большую глубину хтони.

Яркий пример: коллеги из 7х7 и "Черты" выпустили душераздирающие тексты о женщинах, которые рассказали об имевших, по их словам (вынужденная оговорка, ведь суда ещё не было), многолетних случаях домогательств и откровенного насилия в их адрес со стороны заслуженного-перезаслуженного врача, почетного гражданина Петрозаводска, экс-депутата местного парламента от "ЕР" Аркадия Рутгайзера.

Казалось бы, куда дальше в хтони? Но короткий бэк вгоняет, как говорили во "Фрэнки-Шоу" фирменное шило в горло:

"В 2015 году его (Рутгайзера) также назначили депутатом заксобрания республики от партии «Единая Россия». На этом посту он сменил Ивана Романова, которого тогда обвинили в сексуализированном насилии в отношении несовершеннолетних курсантов речного училища".

#отпуск #неворчание

Так случается, что иногда даже журналисты оказываются в отпуске (но это не точно). Такое случилось и со мной, и по случаю я укатил в Екатеринбург.

Первым делом мы пошли в Ельцин-центр. Все же, наверное, самая известная за пределами региона достопримечательность Екб. Место оч классное: здесь кафе, там всех желающих учат ходить с палками для скандинавской ходьбы, тут "Мои документы", а там бесплатный пинг-понг. Такой городской общественный центр при ратуше. Везде бы так.

Сам музей, конечно, демонстрирует весьма забавную интерпретацию истории 90-х. Назвать ее даже апологией Ельцина было бы некоторым преуменьшением. Но один кадр покорил мое сердце...

В зале про Путч 91-го года демонстрируют примерно 7-8-минутный ролик того, как шло противостояние властей РСФСР и ГКЧП. И там есть кадр как женщина лет 50-60 подходит к баррикаде, которую москвичи строили под одним из мостов, чтобы не пустить технику в центр города. Подойдя она аккуратно достает из авоськи куски брусчатки, и добавляет их в баррикаду.

Мне кажется, весь музей должен быть посвящен этой женщине, прям серьезно. Очень вдохновляющее зрелище)))

#отпуск

Как выглядит отпуск журналиста и адвоката? Приехав в другой город, они не работают в выходные...

#незримый_университет #неворчание

На самом деле журналистам довольно часто приходится читать академические работы, опубликованные в научных изданиях. Кто-то пишет материал о том, как ученые померили реальный рост ВВП в странах по уровню ночной подсветки на спутниковых снимках. Кто-то дает новость о том, что астрономы нашли самую "зеркальную" экзопланету (что бы этот странный заголовок ТАСС ни значил).

Мне в последний год (после поступления в ЕУ) приходится читать научных статей еще больше чем раньше. И подавляющее их большинство теперь построено по так называемой структуре IMRAD (introduction, materials and methods, results and discussion).

Эта стандартизированная структура, вероятно, очень удобна для журналов и других авторов, которые понимают, куда им надо смотреть, чтобы прочитать суть работы, куда обратиться за методами, а где картинки можно красивые помацать. Но на самом деле для обычного ни в чем не повинного человека такая компановка текста может оказаться пугающей. Читаете вы, значит, как спутник может замерить ВВП по яркости неоновых вывесок, и тут ... хлабысь... 4 страницы с совершенно непонятными формулами, аббревиатурами и малопонятными названиями баз данных.

Все это заставляет неподготовленного читателя просто закрыть вкладку (а подготовленного, нередко, просто промотать этот кусок). Поэтому всегда приятно видеть академическую работу, которая построена немного иначе, чуть более дружелюбно что ли. Яркий пример — очень грустная статья о массовой гибели пингвинов в Антарктике. Авторы сделали всего лишь одну вещь, которая, я уверен, осчастливила множество читателей: все что касается данных и методов, они убрали в конец. То есть рассказали завязку, показали наблюдения, сделали выводы а потом... те кто хочет, кому нужно, могут посмотреть на данные и конкретные методы. Не удивительно, что эта статья так широко разошлась по миру и ее цитировали СМИ везде от США до Индии.

В общем, хочется плакать от умиления, и, конечно от грусти из-за десятков тысяч пингвинов, ставших жертвами рекордного таяния льдов в Антарктике...

#журналистское #левое

Возможно, вы заметили, что в описании этого канала говорится, что его ведет пролетарий петербургской журналистики. Вероятно, вы не обращали на это внимания, или решили, что это просто шутка. Я тоже так думал, но теперь понял, что в этом куда меньше самоиронии, чем мне казалось раньше…

Обо всем по порядку. Последние недели медиа-сообщество наблюдает за спорами вокруг очень престижной премии “Редколлегия”. Если пропустили: издание “Проект” получило эту премию, но отказалось от нее. Там заявили, что в жюри есть топ-менеджер из “Коммерсанта”, который в “Проекте” полагают оружием пропаганды, следовательно и премию получать зашквар.

Тут, было, разгорелся срач между сильными мира сего о допустимости работы в рамках системы. Но в него ворвался журналист Андрей Серафимов. Он напомнил — пока тяжеловесы бросаются друг в друга “статуэтками” в русскоязычном сегменте есть куча маленьких медиа, которые мечтают чтобы их работу просто заметили.

Разумеется, все это бесконечно обсуждают — журналистам дай только пообсуждать. Я не исключение, поэтому тоже с упоением погрузился в это занятие. Как-то, защищая позицию Серафимова, я обмолвился, что мне, как журналистскому пролетарию, действительно все равно, кто там в “Проекте” поругался с “Коммерсантом”. В ответ мне было сказано: какой я, мол, пролетарий. Маркс назвал бы меня мелким буржуа. Да и скажи, мол, кто присваивает создаваемую тобой прибавочную стоимость.

Только столкнувшись со столь жестко поставленным вопросом я смог цельно сформулировать для себя, что значит быть журналистским пролетариатом и почему я к нему отношусь.

Ну, во-первых, Маркс тут почти не при чем. “Пролетаризация труда” — вполне устоявшийся термин в социологии профессий. Ученые давно пишут о пролетаризации труда врачей, адвокатов. Есть даже статья о формировании аристократии и пролетариата в академическом мире пост-перестроечной Эстонии.

Разумеется, это некоторая метафора. Никто не говорит, что современные журналисты живут как рабочие XIX века. Но большинство сотрудников СМИ также живут с продажи своего труда и отчуждены от его плодов.

Конечно, есть несколько звезд, с огромными telegram-каналы, они же чаще всего получают “Редколлегию” (ну или ордена). Но 99% — нет. 99% работают ежедневно создают трафик новостями и “незаметными” текстами, пока звезды готовят шедевры. Когда 99% остаются без этой работы, у них нет ничего, что позволит им найти новое место быстрее. Хотя возможно, за свою жизнь они собрали больше трафика чем Дудь (если перевести в просмотры/час).

Кто-то из них мог бы даже делать такие же крутые расследования и документалки, кто-то нет. Но мы этого не узнаем, потому что нынешняя система не позволит им подняться выше. Заслуживают они того или нет. На их лучшие тексты не обратит внимание “Редколлегия”, а на худшие незачем и обращать.

И этот печальный факт не изменит ни “победа” в споре вокруг “Редколлегии” “Проекта”, ни “победа” "Коммерсанта". Нас, 99%, любой из этих исходов коснется мало.

#журналистское #неворчание

Красивого несу вам в ленту этим вечером. Бывает так, листаешь ленту и видишь у коллег материал, который сам хотел бы написать. И радуешься - за них, за себя и за всех тех, кому ещё доведётся это почитать.

Именно такие чувства вызвал у меня текст Ксении Потеевой на "Фонтанке".

Формально, это рассказ о старом теплоходе "Клавдия Еланская", который возит людей в те части Мурманской области, куда иным способом не добраться.

Но это не просто грустный рассказ о том, что денег у властей на транспорт нет, город отрезан от "большой земли", почту раз в месяц привозят, а последний пароход вот-вот развалится (и это в стране, претендующей на звание Сверхдержавы). Такие истории столь часты, что никого, увы не впечатляют.

Нет, как и любой великолепный репортаж это куда более глубокая, трогательная и пронзительная история. Это текст о разбитых надеждах, о странных идеалистах и романтиках, о почти горьковской безысходности и почти шукшинской надежде. И конечно, о непонятной для чужаков странной любви к куску ржавого железа, который для кого-то является почти домом и почти другом.

О том, как громадный, страшно красивый край (Мурманская область правда очень классная, хотя и вопреки тому, что с ней делают люди) никому не нужен. И о том, что если приглядеться чуть пристальнее, выясняется, что кто-то его по-прежнему любит, хотя временами это и напоминает какие-то абьюзивные отношения.

В общем, обязательно прочитайте!

Волею судеб и Александра Богачева прочитал текст некоего Морозова о российской культуре до и после if you know what I mean.

Если кратко, автор делится такой картиной мира: до w-word культурный ландшафт в РФ напоминал "средневековую карту: вот сеть монастырей и замков, вот сеть дорог и троп, которые связывают эти монастыри между собой, а все остальное — это леса, поля и горы". Причем населением этих "замков" были как отдельные люди (вроде Шульман) так и коллективы (вроде Сахаровского центра). Теперь у них земля уходить из-под ног, и надо что-то делать.

В целом, мало ли какую хрень люди пишут. Однако, как мне кажется, этот текст честнее других выражает то, что у многих на уме, поэтому решил поворчать публично. Тем более, что нижеследующее я уже все равно написал в одном из чатов...

Итак, что тут интересно -- основная метафора. Вся хрень про "монастыри" в чистом поле. Кажется этот гипертрофированный элитизм действительно присущ многим: некие монахи ордена пресвятого Цукерберга в краю дикарей.

Причем чтобы сохранить эту картину мира надо прилагать усилия. Чтобы не заметить музеи, издательства комиксов и подпольные дум-метал концерты. В противном случае метафора замков не складывается. Если учитывать все это, культурный ландшафт будет напоминать Василеостровскую в час пик - плюнуть некуда, да и не получится.

Но важно и другое. Реальная культура замков и монастырей жила за счёт власти. Пожертвований, вкладов на упокой души, и прямого содержания. Так, университеты выросли на том, что знатоки римского права готовы были оправдывать притязания королей на уничтожение феодальных вольностей.

Это в свое время высмеял Кристофер Марло в "Докторе Фаусте". Фауст может попросить у дьявола что угодно, хоть самому стать императором. Но просит лишь силу, чтобы впечатлить императора.

И это очень показательно. Кажется, что автор и те, кто с ним согласен, об этом и сожалеют. О довоенном ландшафте, где Сурков дружил с Серебренниковым, а Силуанов возглавляет оргкомитет Гайдаровских чтений. Это жалобы придворного интеллектуала, которого выгнали из замка.

Можно сказать, что я этот антидемократизм выдумал, уцепившись за неудачную метафору. Но мешает один абзац:

"Послевоенный консенсус — это неизбежно клубное заседание, в котором участвуют все послевоенные «прогрессивные силы», т.е. круглый стол с участием Константина Косачева, Захара Прилепина и Дмитрия Быкова. Ну или, что тоже самое: Явлинского, генерала Дюмина и Дмитрия Муратова...".

Автора не интересует общество, народ. Нет, ПОСЛЕ будет "клубное заседание". Он уже выцеливает новых сюзеренов, справедливо считая, что его довольно бессвязные речи не зайдут никому, кроме нового сюзерена, который хочет казаться боль-мень просвещенным, и даст денег на библиотеку, не особо интересуясь тем, что за книги в ней будут лежать. Не хотелось бы видеть российскую культуру ПОСЛЕ именно такой...

#журналистское
Представьте себе... вечер, темно. Журналист маленького "иноагентского" медиа записывает последний перед закрытием медиа подкаст. Он в чужой квартире, которую должен будет покинуть через час. Он накрылся одеялом, потому средств на профессиональную студию нет, и это единственный способ обеспечить звукоизоляцию. На другой стороне "провода" сидит его соавтор, который вынужден был уехать из России. Запись идёт трудно. Оба сбиваются, делают дубли, перезаписывают. Но вот, все записано. Журналисты прощаются со слушателями, запись выключается. Тишина... *Хочется сказать "титры"*
Я, конечно, могу только предложить, что именно так и записывался последний эпизод "Адвокатской волны". И правда, откуда мне знать как там дело было в той квартире на последнем этаже новостройки. Но я точно знаю, что эпизод очень хороший, кажется, лучший из тех, что делала команда подкаста. Возможно, когда-нибудь о его создании (или о создании какого-нибудь ещё материала независимого медиа в России 2023 года) снимут фильм. Ну хотя бы короткометражку. И там будет этот эпизод. Пока же "Адвокатская улица" закрывается, а с ней и подкаст. Это очень грустно, даже не из-за того, что адвокатура остаётся без независимого медиа, просто жалко, что на нашем болоте тухнет ещё один огонек... Но, говорят, у хороших историй бывают продолжения, или хотя бы спиноффы.

«Кажется, сейчас мы в той же точке»: жизнь и наследие Дины Каминской

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЁН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЖУРНАЛИСТСКИМ ПРОЕКТОМ «АДВОКАТСКАЯ УЛИЦА», ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЖУРНАЛИСТСКОГО ПРОЕКТА «АДВОКАТСКАЯ УЛИЦА» 18+

Дина Каминская – легенда советской адвокатуры. В закрытой стране с тоталитарным режимом она активно защищала диссидентов и противников власти – например, участников акции протеста против ввода советских войск в Чехословакию. Из-за своей работы она подверглась преследованию и вынуждена была покинуть СССР. В последнем эпизоде «Адвокатской волны» мы рассказываем о её жизни, работе и вынужденной эмиграции. А ещё вместе с собеседниками пытаемся оценить – можно ли провести параллели между историей Дины Каминской и положением современной адвокатуры. И, надо признаться, приходим к неутешительным выводам...

Танки, Нобелевка и расстрел парламента

На неделе интересно совпали 2 события — Нобелевка экс-россиянина Алексея Екимова и юбилей расстрела Белого дома. Они, на первый взгляд (впрочем, как и на второй), не связаны. Но если присмотреться, первое помогает чуть лучше понять второе. Во всяком случае мне.
Что я имею ввиду? Все мы знаем, что в 91 году тысячи людей готовы были умереть за то, чтобы вырваться из СССР. В 93 — тысячи готовы были умереть, чтобы в него вернуться. Удивительный парадокс, особенно для меня смотревшего старый НТВ. Ведь всем было понятно, что СССР просто “не работал”.
Проблема в том, что это было не совсем так. Вернее, у людей были основания думать, что это не совсем так. И тут важна нобелевка Екимова. В 81 году, в режимном Оптическом институте (ГОИ) Екимов и коллеги открывают квантовые точки, которые через пару десятилетий полностью изменят индустрию. В 81-м году, в режимном институте — хуже сочетания для советского ученого не придумаешь. Но даже в этих условиях получилось.
Проблема в том, что СССР действительно работал крайне плохо — физики могли заниматься нобелевской наукой, но сделать на основе этого тачскрины и солнечные батареи уже не получалось. Кажется, это одна из важнейших причин 91-го. Не заговор ЦРУ, и не сделка Горбачева с массонами-рептилоидами. Всем осточертел абсурд, в котором мы всем миром рисуем ракеты для покорения космоса, а в магазине покупаем бытовую технику в лучшем случае на уровне “капстран” 70-х. Конечно, это лишь один из факторов, но в телеграме всего 3000 знаков.
Беда в том, что к 93-му выяснилось: изменения не предполагают открытие работ того же Оптического института миру. Речь шла о его (и аналогичных НИИ) … фактическом закрытии в прежнем виде. И переделе ресурсов.
И вот, люди решили сказать, что под реформами они позразумевали несколько иное. Выразителем этого гнева, были люди с IQ устрицы и моралью графа Аркчеева. Но… что завезли. Итог известен — расстрел Белого дома, десятки погибших и новая конституция. Ее часто называют “диктаторской”, но как по мне она была вообще не важна. В 93-м году был сформирован главный неписанный конституционный принцип—если ты слишком против—тебя попытаются убить.
Вторым принципом стал дикий ресантимент, причем, как мне кажется, не по империи, а именно по этим обманутым ожиданием. И обида на то, как сверху убийственными аргументами объяснили, что наши ожидания — наши проблемы. И стоило новым людям наверху намекнуть, что разделяют этот ресантимент, что это крупнейшая геополитическая катастрофа, как многие расстаяли, даже при том, что все осталось по-прежнему.
Что я имею ввиду? Опять пример с Нобелевкой. Екимов давно работает в США, и за все это время никто не сподобился отца квантовых точек привлечь назад. А когда я попросил бывшего коллегу Екимова, работающего в остатках Оптического института рассказать о лауреате, тот вернул мне текст после согласования через три часа… Потому что в остатках ГОИ, где в 81-м открыли квантовые точки, вечером отключили интернет…

#журналистское

Но чудовища все же пришли

Сегодня осознал, что у меня отняли (надеюсь на время) одну из любимых моих песен. У группы "Дайте танк (!)" есть прекрасный зонг "Маленький". Именно эта песня открыла для меня группу, с тех пор я их преданный поклонник.

Если пересказать суть песни (дело крайне неблагодарное) - это некоторая драма взросления. Лирический герой осознает, что он взрослый, у него есть силы справиться со всеми трудностями из его детских игр, но игры эти уже не для него. Кульминация этого переживания последние строчки припева:

"Я стал сильнее, и теперь я не лягу к маме,
Но чудовища не пришли - я прождал их целую ночь"

Здесь наступает место для катарсиса. Наверное, именно поэтому "Маленький" традиционно закрывает концерты группы. Возможно, конечно, дело просто в том, что это лёгкая мелодичная песня под одну гитару и ей удобно закрывать выступление.

Как бы то ни было, в прошлый раз я был на концерте "Дайте танк(!)" в пятницу. Между основной программой и бисом я узнал, что одно издание (к которому я не имею решииительно никакого отношения) признали "иноагентом".

Я стоял и слушал "Маленького" и осознавал сей факт. Осознавал, что нет... пришли, а силы справится с ними нема. Думал, что за пару месяцев меня отпустило, а сейчас снова стою на концерте, слушаю песню и понимаю, что нет...

Обидно за песню, между прочим

#журналистское

Всем привет! Давненько не "виделись" - простите было адски много работы. Надеюсь, теперь буду появляться чаще.

Сегодня с утра пришел к вам с отборнейшим ворчанием. Около двух месяцев назад сообщество журналистов (вернее одно из сообществ) оказалось погружено в срач по поводу самой известной профессиональной премии "Редколлегия".

Long_story_short: одно известное издание отказалось от премии, так как в жюри есть представитель другого известного издания, с которым первое не дружит. Но самое интересное: на фоне этого журналист Андрей Серафимов напомнил, что многим из условно "маленьких" изданий премия вообще не грозит, сильные мира сего их просто не заметят.

Все это вызвало страшно много споров, один очень известный российский журналист в одном из чатов, помню, говорил, что ни фига, что у незвезд тоже есть шанс. Крутые проекты замечают. Спорить тут смысла мало, ведь редко можно взять одну (крупную, но сравнительно эксклюзивную) тему и посмотреть получит ли премию кто-то крупный или кто-то маленький. Или все-таки такое возможно?

Сегодня с утра, заглянув в телегу, вижу следующее: на премию в октябре номинировано интервью Република с экс-судьей Сергеем Груздевым, который осудил ментов, подбросивших наркотики Ивану Голунову, а потом (так вышло) вскоре уволился и стал адвокатом.

Отличная работа Република, никаких вопросов к коллегам. Есть только один вопрос к Редколлегии. Дело в том, что интервью с Груздевым в АПРЕЛЕ вышло в "Адвокатской улице" (и, кстати, классно разлетелось), но этот факт оставил тогда жюри Редколлегии совершенно равнодушным.

А потом "Улицу" признали иноагентом, ее финансовая модель развалилась и в октябре они закрылись, так и не найдя альтернативные источники ресурсов для продолжения работы. Какое совпадение.

Вот так вот... Как говорится:
- Можно нам шанс на премию?
- У нас есть шанс дома!
*Шанс дома...

#левое

Послушал новый сезон подкаста "Дочь разбойника" о самых известных случаях харасмента в России и попытках отмены насильников.

Честно говоря, сезон оставил неоднозначные впечатления и не только потому, что он предсказуемо слабее потрясающего прошлого сезона - "Ученицы" (обязательно послушайте, если ещё не).

С одной стороны все по делу, все важно. С другой возникает слишком много вопросов. Причем не только вопросов о том, откуда у харасеров СТОЛЬКО времени и ресурса заниматься своим непотребством.

Неутешительный вывод заключается в том, что, кажется, даже у создательниц подкаста нет ответа на вопрос о том, а что, собственно, делать. Должны ли харасеры сидеть в тюрьме? Или сажать человека в российскую тюрьму все же совсем неправославно..? Нужно ли людей отменять пожизненно, или все же давать им шанс вернуться? А если дать, то что будет ДОСТАТОЧНЫМ основанием для возвращения.

Яркий пример - выпуск про кейс Скипского и спортивное ЧГК. В эпизоде говорится, что за многочисленные домогательства его отстранили от всего спортивного детского ЧГК. Даже если он тренер его физически не пускают в зал, где играют дети.

Но ведущие спрашивают у организаторов турниров, а не нужно ли создать какую-то... бюрократическую структуру и протоколы в любительском ЧГК, чтобы на формальном уровне бороться с мудаками, которые распускают руки.

Кажется, что это довольно тревожный симптом, когда единственное, что мы можем придумать для борьбы с абсолютно реальным и безусловным злом - это бюрократия.

#журналистское

Маленький реквием...

Сегодня стало известно о смерти Игоря Антоновского — одного из самых подававших надежды авторов в Петербурге начала 2010-х. Честно говоря, сам я с Игорем знаком не был, хотя мы и работали на одном телеканале 100ТВ. Поэтому для меня это утрата не столько личная, сколько символическая (но от того не менее печальная).

Чтобы объяснить, что я имею ввиду, надо вернуться в далекий 2015 год, когда умер другой мой коллега по 100ТВ, оператор Дворников, легенда питерского (и не только) телевидения. Дворников (или "Дворник", так его знали куда больше) был выдающимся оператором, художником камеры. Хотя этому ремеслу он не учился, и как вспоминали на поминках, все началось с камеры, которую ему подарили, когда он работал то ли в салоне видеотехники, то ли в видеопрокате.

Хаотик по натуре, он заслужил неувядающую славу как своим талантом, так и пристрастием ко всему, что горит (что его и сгубило). Лично я с ним тоже не работал, на поминки попал просто как член, так скажем, корпорации. Но именно тогда меня посетило чувства ужасного слома. Именно тогда закрывали 100ТВ, именно тогда начали доламывать относительно свободный медиамир Петербурга. Я стоял посреди лофта, где проходила церемония и понимал, что хороним мы не просто Дворника, а все петербургское телевидение, каким мы его знали: безрассудным, неряшливым, полупьяным и очень талантливым. Вскоре в городе утвердился Life78, на месте которого появился еще более унылый 78-й... Видимо это осознание поразило меня так сильно, что я напугал окружающих. Все подходили и спрашивали, не уж-то я был так дружен с покойным...

Сегодня я ощущаю те же чувства. В одном из журналистских чатов я прочитал, что Антоновский "мог стать великим писателем, но просто не захотел". Кажется, это не совсем справедливо. Антоновский действительно был, видимо, весьма талантлив, но талантлив так, как это было нужно Петербургу в конце 00-х — начале 10-х. Городу, где только открылась "Бумага", запускался Village и т.д.

К его несчастью, взлет его творчества пришелся на момент, когда все это постепенно начало увядать. И вот, сегодня нет Village, "Бумага" заблокирована, нет дискуссий Солодникова в Маяковке. У этого Петербурга было много своих недостатков, но в чем-то он был очень симпатичен. И вот сегодня, стало еще на одну его частицу меньше... что не может не печалить, хотя Антоновского лично я так и не знал...