Лучший дизайн костюма:
Победит: Марк Бриджес за «Призрачную нить» (Аня, Гоша), Жаклин Дюрран за «Красавицу и чудовище» (Артем) // Должен: Марк Бриджес за «Призрачную нить»
(Человек героически просидел год в музее Виктории и Альберта изучая платья, и даже научил Дениела Дей-Льюиса шить! Если приз достанется «Красавице», у этих людей нет сердца).

Лучший оператор:
Победит: Роджер Дикинс за «Бегущего по лезвию 2049» // Должен: Он и должен (Потому что ну сколько можно), но Гоша голосует за оператора «Дюнкерка» Ван Хотейма.

Лучшие спецэффекты:
Победит: «Бегущий по лезвию 2049» // Должен: Наверное, он и должен (Хотя, между нами, любые нарисованные обезьяны — что из «Конга», что из «Планеты обезьян», — гораздо красивее)

Лучший грим:
Победит: «Темные времена» // Должен: Он и должен (Впечатляющая работа, не будем спорить, — в конкурсе «найдите самых непохожих друг на друга мужиков» с парой Олдман-Черчилль могли бы потягаться разве что Безруков-Высоцкий)

Лучший документальный фильм (полный метр):
Победит: «Икар» Брайана Фогела (Аня, Гоша), «Последний человек в Алеппо» Карима Абида. Фераса Файяда и Сорена Стина Джесперсена (Артем) // Должен: «Лица, деревни» Аньес Варды и JR
(это может показаться странным, но Варда номинируется на «Оскар» впервые, — и если они там в своей Академии не окончательно двинулись на идее, что кино было создано для борьбы с Трампом, то награда, конечно, должна достаться ей. С другой стороны, победу «Икара» тоже вполне можно понять и принять — и так тоже будет правильно).

Лучший анимационный фильм (короткий метр):
Победит: «Лу» Дейва Муллинса и Дэны Мюррей // Должен: «Дорогой баскетбольный мяч» Коби Брайанта и Глена Кина (Коби Брайант прощается с карьерой анимационным стихотворным автопортретом под музыку Джона Уилльямса, — дайте «Оскар» Коби Брайанту, у «Пиксара» не убудет, а мы хоть повеселимся)

Лучший игровой фильм (короткий метр):
Победит: «DeKalb Elementary» Рида Ван Дайка // Должен: «Одиннадцать часов» Дерина Сила (Артси-фарси комедия про психотерапевта и пациента, возомнившего себя психотерапевтом, противостоит фильмам про: хай-скул-шутинг (фаворит), глухую девочку, религиозный конфликт в Кении и линчевание Эммета Тилла. Как говорится, WHO WOULD WIN?)

Лучший документальный фильм (короткий метр):
Победит: «Traffic Stop» Кейт Дэвис и Дэвида Хейлбронера // Должен: «Heaven Is a Traffic Jam On The 405» Фрэнка Стифела
(На удивление сильная номинация в этом году, хоть в пересказе и звучит как очередное шарлатанство. Лучший фильм из пяти — экспериментальный портрет художницы и скульптора Минди Алпер, которая почти всю жизнь борется с клинической депрессией и неврозами. Также имеются: диалог злого белого копа с черной женщиной о расизме (фаворит), трагическая история умилительной трансрейшел пары 90-летних, бывшие уголовники — официанты в мишленовском ресторане, Западная Вирджиния — столица героинового передоза. WHO WOULD WIN, налетайте!)

и еще разок
https://news.1rj.ru/str/oscarsnightwatch

Дэвиду Кроненбергу — 75

По такому случаю рекомендуем прочитать отличный текст Андрея Карташова про поздние фильмы автора, а также мои старинные пять копеек в «Сеансе» про «Звездную карту».

Как-то не было повода рассказать, что я не сижу без дела и исправно смотрю кино, плохое и хорошее. Большая часть того, что я смотрю, попадает в специальный канал-газету, единственный человек в редакции которой это я сам. Называется она «Кинокиноведение» — и это в какой-то степени дневник просмотренного и памятник моей любви к собакам (не хватает только собак из фильмов серии «Елки», но это еще впереди).

Там уже были все собаки из фильмов Терренса Малика, почти все 200 собак из венгерского фильма «Белый бог», неделя фильмов с панельками на окраинах, ну и так далее. Если вам интересно, подписывайтесь: https://www.instagram.com/kinokinovedenie/

В качестве иллюстрации — любимая собака из «Ты и я» Ларисы Шепитько.

Начался юбилейный Международный Московский кинофестиваль. В этом году одному из нас (мне) выпала удача аккредитоваться на него, но совсем не от этого канала — но первые впечатления о фильмах буду писать и тут, а более взвешенный и осознанный репортаж будет чуть позже на Wonderzine. Вчера я посмотрел четыре фильма, сегодня ставлю на три, пока расскажу о том, что видел вчера.

Вальс Вальдхайма/Waldheims Walzer
(Рут Бекерманн/Ruth Beckermann)

В этом году «Вальс Вальдхайма» получил приз на Берлинале за лучший документальный фильм — то есть на ММКФ он приехал уже как хит в своей области. В прошлом году, кажется, на том же месте был «Досточтимый В.» — но если в том случае сначала делали вид, что рассказывают о неплохом человеке, который противостоит большинству (потом он, конечно же, оказывается монстром), то тут нам сразу показывают: с этим улыбающимся человеком что-то не так. Бекерманн следит за кандидатом в президенты Австрии Куртом Вальдхаймом, который по неясной причине скрыл ото всех свое нацистское прошлое, сообщив всем, что он на войне «писарем отсиделся». Внимательный зритель исход президентских выборов либо его предугадает, либо увидит в самом начале на него намек, но в целом Бекерманн как будто еще и нагнетает интригу — победит, не победит? В какой-то момент от архивных кадров (а «Вальс» состоит только из них, хотя есть там и оцифровка кассеты, которую в середине восьмидесятых снимала сама Бекерманн) становится несколько скучно, но потом в педантичном показывании даты съемки видишь неумолимость течения времени — а уморительная концовка с закулисьем съемки первой речи Вальдхайма на новом посту искупает все.

Фокстрот/Foxtrot
(Самуэль Маоз/Samuel Maoz)

«Фокстрот», насколько я понимаю, стал самым обсуждаемым в Израиле фильмом прошлого года. Маоза называют автором «лживой картины», очернителем доблестной израильской армии и добавляют, что в жизни все совсем не так. Фильмы о войне, если они идут против нее, чаще всего ее гиперболизируют, доводят до предела ее события — и «Фокстрот» не исключение. За главной мыслью, выраженной простыми словами одного из героев: «Зачем мы воюем? Против кого?», прячется и конфликт отцов и детей, и человека с государством, и многое другое, но основной его посыл ясен любому: нет войне. Сюжет, собственно, прост: к архитектору Михаэлю Фельдману приходят с утра военные и сообщают ему, что его сын пал в бою. Тому как-то приходится мириться с неожиданной потерей, но тут, как пишут на желтых сайтах, вы не поверите, что произошло дальше. «Фокстрот» очень красиво переключается между драмой и комедией (иногда откровенно комедийные моменты тут можно принять за драму), и все в нем хорошо, кроме не лучшей концовки: впрочем, тут Маоз просто сам загнал себя в рамки. Если говоришь о том, что фокстрот это танец-кольцо, будь добр фильм закольцевать; что он с удовольствием и делает.

Первая реформатская церковь/First Reformed
(Пол Шредер/Paul Schrader)

В продюсерской компании A24 явно собрались люди с интересным музыкальным вкусом: в «Истории призрака» в эпизодической роли появляется Уилл Олдхэм, скоро на экраны выйдет фильм ужасов «Реинкарнация» с саундтреком Колина Стетсона, к «Первой реформатской» музыку написал Lustmord. Почему-то до последнего я думал про фильм как про боевик (почему?!), но так оно, в общем-то и есть — только вместо пуль тут бьющие точно в цель строчки в диалогах о Боге. Великий Итан Хоук, которого время сделало второй эволюцией Билли Коргана, играет пастора не особо кому нужной церкви из заголовка, который начинает вести дневник, чтобы через год его сжечь. Пастор пьет, откладывает поход к доктору (а надо бы), сторонится знакомой из более успешной церкви, которая слишком сильно его любит — и в итоге одно ружье, висевшее на стене, выстреливает тут в конце первой трети, а второе, кажется, не стреляет вовсе. В какой-то момент тут отпевают человека под песню Нила Янга об экологии, в конце и вовсе творится что-то несусветное, отсылающее нас к великомученикам, но в целом Шрейдер, которому уже 71 год, пусть и заставляет одного из своих персонажей сказать фразу о поколении, которое он не понимает, но он, кажется, лукавит. Потрясающе дикий фильм, который в своей дикости держится до последнего.

Солдаты. История из района Ферентари/Soldatii. Poveste din Ferentari
(Ивана Младович/Ivana Mladenovic)

Румынская гей-драма об антропологе и цыгане — что может пойти не так? Конечно, примерно все. Младович — сербская румынка, это ее первый фильм, и тут очень много ученических ошибок. Цыганская фактура тут показана великолепно, гей-драма, перенесенная в бедный район Бухареста, тебя как зрителя переворачивает с ног на голову — ну правда, редкий фильм может похвастаться подкатом «купи мне пивка, если не сложно». Собственно, изучение цыганского стиля музыки манеле как-то быстро отходит на второй план — чтобы под конец вернуться в отличной сцене цыганской свадьбы, в которой растворяются уже главные герои. «Солдаты» затянуты, поставлены по автобиографической книге, автор которой играет самого себя — к сожалению, человека, который совершенно не понимает, чего он хочет по жизни. Второстепенные герои исчезают в никуда (возможно, это метафора влюбленного человека, растворяющегося в другом, но это слишком неочевидно), детали скомканы, есть много лишнего и ненужного. Гей-драма, в которой все кончается плохо лишь потому, что один из людей не приспособлен к жизни, а другой слишком индифферентен — это, конечно, может быть и шажком вперед, но слишком уж он робкий.

ММКФ, день третий (а для меня — второй). С утра практически не было времени написать про вчерашние фильмы, исправляюсь. Один из них, «Ню», я посмотрел сегодня с утра, но так как у меня в планах на день кроме него еще пять, то о нем уже сегодня. Итак, продолжим.

Песнь древа/Дарак ыры
(Айбек Дайырбеков)

Вчера был показ первого мюзикла от Лав Диаса, но я променял его на утренний сеанс другого фильма с песнями. Как человек, чье детство прошло в Киргизии, я не мог пройти мимо первого киргизского мюзикла — и, в общем-то, не прогадал. Конечно, «Песнь древа» работает только в рамках жанра: есть в фильме и много наивного, и довольно простого, но в то же время сюжет кажется довольно стройным, песни, несмотря на довольно обычную музыку, не вызывают раздражения — и я, честно говоря, представляю, как их ставят в каком-нибудь бишкекском кафе, то есть в народ уйти они явно смогут. За сюжетом об общинности и любви, преодолевающей классовый разрыв таится история о том, что люди склонны не слышать друг друга и осознавать свои ошибки лишь постфактум — и уже это для меня позволяет выделить фильм среди прочих, в нем есть и детали, и двойное дно, его явно делали с умом. По какой-то причине смотря фильмы стран СНГ и регионов России, я не могу не отделаться от мысли об их открыточности, но при этом не вижу в этом ничего плохого: раньше мне хотелось в Якутию, а теперь — вернуться в Ала-Тоо.

Свет/Licht
(Барбара Альберт/Barbaba Albert)

Фильм о Марии Паради, подруге Моцарта, пианистке, композиторке, чьим недугом, не повлиявшим на ее талант, была потеря зрения, привлек меня как любителя музыки — в общем-то, зря. «Свет» концентрируется на том периоде ее жизни, в который ее родители пытались вернуть ей зрение — с поправкой на время, а значит, вас ожидает лечение ртутью и неведомыми флюидами. Один из таких врачей оказывается не полным шарлатаном и Марии помогает, но ей и ее близким такая участь не очень нравится. За довольно стройным сюжетом и небольшими попытками выбиться из обычной костюмерной драмы (нам напоминают о том, что находится под париками, да и вообще с радостью сообщают о запахах, даром что Мария поначалу лишена обоняния) все же скрывается фильм довольно банальный. Да, здесь есть хорошая актерская игра главных героев, оператор иногда снимает через линзу, чтобы показать, как видит мир Мария — но здесь есть и внезапная беременность, и смерть ребенка, и многие другие несвежие ходы. «Свету» не хватает радикальности — очень жаль.

«Ню»/«Nu»
(Ян Гэ/Yang Ge)

«Ню» временами обсуждают на втором этаже «Октября» — о купленном месте в конкурсе, о том, что это не кино, ну и так далее. Это не идеальный фильм, у него довольно много огрехов — Ян Гэ как будто пытается сказать слишком многое, все герои-мужчины какие-то деревянные (хотя это, возможно, нарочно), есть довольно чудовищная сцена фотосъемки, эффекты в которой делали как будто бы через PhotoBooth, даже для своего хронометража он несколько затянут, а сцена после титров не так уж обязательна. Тем не менее, если отбросить то, что фильм вообще предназначается для просмотра одному человеку — а я забыл сообщить, что это брейк-ап-фильм — то можно найти и несколько находок. Дневник, снятый на веб-камеру как неотправленные сообщения бывшему. Мертвая интонация, с которой ты говоришь в первые дни после расставания. Приятный саундтрек, от поп-музыки лавирующий в сторону нойза. Честные мысли о сексе на неправильном русском — этого особенно не хватает у остальных. Мысли самой героини, подкупающие своей простотой. Ну да, в кинотеатре это смотреть интереснее, чем на экране компьютера. Ну да, кому-то забыли сообщить о конце эпохи новой искренности. Но это все же кино, довольно живое — и мне неважно, насколько много там «деланности».

«Между стеллажей»/«In den Gängen»
(Томас Штубер/Thomas Stuber)

Немногословный татуированный парень Кристиан приходит в супермаркет устраиваться погрузчиком в отдел напитков — в учителя ему дают Бруно, старожила магазина, которому больше нравятся перерывы, чем работа. Постепенно он влюбляется в Марион, которая работает в отделе сладостей — но все это происходит так же размеренно, как он водит погрузчик. В роли Кристиана — парень из «Виктории», в роли Марион — девушка из «Тони Эрдманна», так что несложно сложить два и два и понять, что «Между стеллажей» это новый немецкий кино-хит. Вышеупомянутым фильмам он несколько уступает — и есть из-за чего, например, привычки Кристиана приходить в чужие дома без спроса или паре необязательных сцен — но в нем есть необходимый для хорошего фильма юмор и очарование, есть обаятельные герои, а открытая концовка настолько очевидна, насколько возможно. Это кино несколько специфическое (а какое, собственно, нет), но если вы хотели когда-нибудь посмотреть, как погрузчик медленно едет по супермаркету под Son Lux, то это фильм для вас.

Продолжаю хроники ММКФ, начну прямо сейчас за упокой, закончу за здравие.

«Девственницы»/«Vierges»
(Керен Бен Рафаэль/Keren Ben Rafael)

Кирьят-Хаим, прибрежный городок в ста километрах от Тель-Авива, славится тем, что там ничего не происходит, а эмигранты глушат «Балтику-девятку» и режутся в шахмата или пытаются рыбачить. Из всего этого хочет вырваться Лена, которой ее имя совсем не нравится — и тут на ее беду встречается журналист, цитирующий Довлатова на иврите. Тут стоит сообщить, что жанр coming of age — мой любимый, в его рамках мне может зайти, что угодно, лишь бы герой/героиня были узнаваемы, реалистичны и им можно было сопереживать. В «Девственницах» героиня именно такая, есть и симпатичные второстепенные персонажи, а колорит Кирьят-Хаима, где новости слушают на русском и время от времени бросают слова на нем же, не может не понравиться. Легкий и несколько необязательный фильм портит концовка (опять концовка!), мало того что открытая, так еще и намекающая на трагедию. Если в «Фокстроте» этот сдвиг казался уместным, то в «Девственницах» за ним чувствуется какая-то беспомощность, увы.

«Гнев»/«Raiva»
(Сержиу Трефо/Sérgio Tréfaut)

В этом году удивительно много хожу на конкурсные фильмы, но восторгов они пока не вызывают — на этот раз в поле зрения попал первый художественный фильм бывшего отборщика DocLisboa Сержиу Трефо. «Гнев», тем не менее, основан на реальной истории, но Трефо как будто бы сознательно от нее отдаляется — не в смысле добавления фикшна, а часто растворяя своих героев в пейзаже и повседневных делах. Таким образом развязка, которую нам показывают в самом начале, — главный герой берет ружье и стреляет в своего врага, а потом обороняется от властей — отдаляется все дальше и дальше — и, на мой вкус, это не совсем пошло фильму на пользу, гнетущий эффект того, что что-то должно произойти в «Гневе» есть, но от него быстро устаешь. На третий день фестиваля я несколько подустал от мотивации героев через насилие — несмотря на правдивую историю, событие, окончательно сломавшее героя, выглядело несколько странно. Исполнитель главной роли Угу Бентеш, бывший певец фаду и футболист, впрочем, великолепен — настоящий человек-кремень.

«Неповиновение»/«Disobedience»
(Себастьян Лелио/Sebastián Lelio)

Чуть не пропустил, проглядев имя режиссера, англоязычный дебют автора одного из моих любимых фильмов прошлого года (который я посмотрел только в этом), «Фантастической женщины». На этот раз Лелио смотрит в сторону еврейского сообщества и гомосексуальности в нем — Рейчел Вайс играет нью-йоркского фотографа, приехавшую на похороны отца, и обнаружившую, что ее подростковая любовь (Рейчел МакАдамс) вышла замуж за их общего друга детства (Алессандро Нивола, игравший модельера в «Неоновом демоне»). Сразу хочется сказать, что фильму немного недостает того, что так поражало в «Женщине», а именно вырывающих из контекста сцен (в том случае это были музыкальные номера), но там эти сцены диктовала сама героиня — здесь же лишь есть лишь проникновенная сцена с песней The Cure. Это не мешает, впрочем, «Неповиновению» быть хорошим фильмом: автор оригинальной книги Наоми Алдерман и соавтор сценария Ребекка Ленкевич не дают Лелио скатиться в мужской взгляд на сложную проблему, здесь очень много юмора, от доброго до саркастичного, а секс-сцена, о которой говорят все зарубежные критики, чувственна, а не пошла. Немного сбивает это ощущение несколько простецкая концовка — но за все остальное можно Лелио это простить.

«Дружелюбный зверь»/«O Animal Cordial»
(Габриэла Амарал Алмейда/Gabriela Amaral Almeida)

Неожиданный фильм бразильского режиссера: описание не предвещало вообще ничего, но в самом начале нас предупредили, что мы пришли на триллер. «Зверь», дебют Алмейды, уже с самого начала показывает, при помощи музыки, взглядов персонажей друг на друга и прочего, что скоро все взорвется. Сюжет прост: двое парней врываются в ресторан под закрытие (внутри три посетителя, повар, официантка и хозяин), но хозяин оказывается хитрей грабителей, а главное, злее и мучительнее. Саундтрек был явно вдохновлен Вангелисом, Burial и вейпорвейвом, все остальное не менее дикое — в частности, в фильме присутствует самая странная секс-сцена, которую я когда-либо видел, и вовсе не из-за крови вокруг. Снятый малыми силами в помещении одного ресторана «Зверь», тем не менее, держит тебя за шкирку до конца, заканчиваясь песней Mercury Rev «Dark Is Rising» (почему?!) — честно говоря, эмоций, в том числе положительных, я от него получил больше, чем от многих других фильмов за три дня. А то, что он немного похож на теледраму по съемке — ну так никто не идеален.

«Недотрога»/«Touch Me Not»
(Адина Пинтилие/Adina Pintilie)

«Недотрога» по большей части возмутила критиков на Берлинале, главный приз фильму и вовсе стал невольным для него приговором — да и сам куратор программы «Фильмы, которых здесь не было», Стас Тыркин, признался в начале, что сам испытывает по поводу фильма смешанные чувства. Его можно понять: «Недотрогу» сначала смотреть то ли неприятно, то ли неуютно, то ли непривычно, то ли все вместе. Снятый как документальный фильм об исследовании сексуальности, «Недотрога» умело прячет в себе все художественное, и когда у него это не выходит, обнажает все худшее в себе — здесь есть чудовищная сцена секс-оргии (хотя казалось бы), снятая примерно в стиле «что люди представляют себе при слове «Бергхайн»). Нельзя не отметить, что идея ММКФ показывать документальные и заигрывающие со стилистикой доков фильмы в IMAX-зале блестящая и «Недотроге» пошла на пользу: на огромном экране все эти несовершенства выглядят действительно впечатляюще. Постепенно втягиваясь в фильм, многое ему прощаешь — хотя автор саундтрека Бликса Баргельд мог бы написать и побольше композиций, а Пинтилие могла бы не переозвучивать некоторые сцены и концентрировать свое и наше внимание на мухах на оборудовании и телах.

Выбегаю на новый день, небольшие заметки о вчерашнем прилагаются — в общем-то, лучший фильм за эту неделю я уже, кажется, посмотрел, так что можно и расслабиться.

«Чудо»/«Stebuklas»
(Эгле Вертелите/Egle Vertelyte)

Начал свой день с самого простецкого фильма, что я видел — у главы свинофермы Ирэны проблемы с выплатами зарплат работникам, но тут случается чудо: к ним в деревню приезжает американец поднимать село. В самом начале Ирэна видит ангела, который говорит ей, что она новая Богоматерь, но на самом деле никакого чуда не произойдет — американец не тот, кем кажется, а непорочное зачатие случается в истории только раз. Звучит классический для таких историй саундтрек с ненавязчивой гитаркой, но что важно: в своей простецкости «Чудо» идет до конца, выпендриваясь лишь в деталях — например, американца тут просят снять обувь, когда он заходит в дом. На самом деле Вертелите пытается сделать фильм про 92 год в Литве, про первое время без Союза — и за приездом американца скрывается история о приватизации, о разорении страны, о том, что некоторые вещи еще не поменялись: зато у каждого, у кого есть телевизор, есть возможность посмотреть Кашпировского. И вот этот взгляд назад — он же невероятно важен.

«Хана»/«Hanaa»
(Джузеппе Каррьери/Giuseppe Carrieri)

В Индии бабушка девочки Ханы считает, что на ней проклятие — и чтобы обмануть судьбу, ей сначала нужно искупаться в реке, а потом выйти замуж. В Нигерии на ее тезку напали и изнасиловали боевики «Боко Харам» — а теперь пытаются ее найти. В Сирии еще одну Хану выдают замуж на аукционе (это, впрочем, понятно только по аннотации), кому-то из местных она очень понравилась. В Перу Ана (первая “h” не читается) очень рано стала матерью, а ее друг испугался ответственности. Это первый фильм Каррьери, снятый в том числе и за пределами Индии и к деликатной теме он относится с пониманием и уважением, дает дистанцию героиням там, где она нужна. Однако по разным причинам части в Нигерии и Сирии дали режиссеру меньше материала, чем в двух остальных — и режиссер умело пытается избежать концентрации лишь на половине историй. У фильма есть огрехи, некоторые из них довольно раздражающи, пара мест не очень понятна в плане собственно истории — но как напоминание о том, что происходит в мире прямо сейчас, он работает безотказно.