«Ню»/«Nu»
(Ян Гэ/Yang Ge)
«Ню» временами обсуждают на втором этаже «Октября» — о купленном месте в конкурсе, о том, что это не кино, ну и так далее. Это не идеальный фильм, у него довольно много огрехов — Ян Гэ как будто пытается сказать слишком многое, все герои-мужчины какие-то деревянные (хотя это, возможно, нарочно), есть довольно чудовищная сцена фотосъемки, эффекты в которой делали как будто бы через PhotoBooth, даже для своего хронометража он несколько затянут, а сцена после титров не так уж обязательна. Тем не менее, если отбросить то, что фильм вообще предназначается для просмотра одному человеку — а я забыл сообщить, что это брейк-ап-фильм — то можно найти и несколько находок. Дневник, снятый на веб-камеру как неотправленные сообщения бывшему. Мертвая интонация, с которой ты говоришь в первые дни после расставания. Приятный саундтрек, от поп-музыки лавирующий в сторону нойза. Честные мысли о сексе на неправильном русском — этого особенно не хватает у остальных. Мысли самой героини, подкупающие своей простотой. Ну да, в кинотеатре это смотреть интереснее, чем на экране компьютера. Ну да, кому-то забыли сообщить о конце эпохи новой искренности. Но это все же кино, довольно живое — и мне неважно, насколько много там «деланности».
«Между стеллажей»/«In den Gängen»
(Томас Штубер/Thomas Stuber)
Немногословный татуированный парень Кристиан приходит в супермаркет устраиваться погрузчиком в отдел напитков — в учителя ему дают Бруно, старожила магазина, которому больше нравятся перерывы, чем работа. Постепенно он влюбляется в Марион, которая работает в отделе сладостей — но все это происходит так же размеренно, как он водит погрузчик. В роли Кристиана — парень из «Виктории», в роли Марион — девушка из «Тони Эрдманна», так что несложно сложить два и два и понять, что «Между стеллажей» это новый немецкий кино-хит. Вышеупомянутым фильмам он несколько уступает — и есть из-за чего, например, привычки Кристиана приходить в чужие дома без спроса или паре необязательных сцен — но в нем есть необходимый для хорошего фильма юмор и очарование, есть обаятельные герои, а открытая концовка настолько очевидна, насколько возможно. Это кино несколько специфическое (а какое, собственно, нет), но если вы хотели когда-нибудь посмотреть, как погрузчик медленно едет по супермаркету под Son Lux, то это фильм для вас.
(Ян Гэ/Yang Ge)
«Ню» временами обсуждают на втором этаже «Октября» — о купленном месте в конкурсе, о том, что это не кино, ну и так далее. Это не идеальный фильм, у него довольно много огрехов — Ян Гэ как будто пытается сказать слишком многое, все герои-мужчины какие-то деревянные (хотя это, возможно, нарочно), есть довольно чудовищная сцена фотосъемки, эффекты в которой делали как будто бы через PhotoBooth, даже для своего хронометража он несколько затянут, а сцена после титров не так уж обязательна. Тем не менее, если отбросить то, что фильм вообще предназначается для просмотра одному человеку — а я забыл сообщить, что это брейк-ап-фильм — то можно найти и несколько находок. Дневник, снятый на веб-камеру как неотправленные сообщения бывшему. Мертвая интонация, с которой ты говоришь в первые дни после расставания. Приятный саундтрек, от поп-музыки лавирующий в сторону нойза. Честные мысли о сексе на неправильном русском — этого особенно не хватает у остальных. Мысли самой героини, подкупающие своей простотой. Ну да, в кинотеатре это смотреть интереснее, чем на экране компьютера. Ну да, кому-то забыли сообщить о конце эпохи новой искренности. Но это все же кино, довольно живое — и мне неважно, насколько много там «деланности».
«Между стеллажей»/«In den Gängen»
(Томас Штубер/Thomas Stuber)
Немногословный татуированный парень Кристиан приходит в супермаркет устраиваться погрузчиком в отдел напитков — в учителя ему дают Бруно, старожила магазина, которому больше нравятся перерывы, чем работа. Постепенно он влюбляется в Марион, которая работает в отделе сладостей — но все это происходит так же размеренно, как он водит погрузчик. В роли Кристиана — парень из «Виктории», в роли Марион — девушка из «Тони Эрдманна», так что несложно сложить два и два и понять, что «Между стеллажей» это новый немецкий кино-хит. Вышеупомянутым фильмам он несколько уступает — и есть из-за чего, например, привычки Кристиана приходить в чужие дома без спроса или паре необязательных сцен — но в нем есть необходимый для хорошего фильма юмор и очарование, есть обаятельные герои, а открытая концовка настолько очевидна, насколько возможно. Это кино несколько специфическое (а какое, собственно, нет), но если вы хотели когда-нибудь посмотреть, как погрузчик медленно едет по супермаркету под Son Lux, то это фильм для вас.
Продолжаю хроники ММКФ, начну прямо сейчас за упокой, закончу за здравие.
«Девственницы»/«Vierges»
(Керен Бен Рафаэль/Keren Ben Rafael)
Кирьят-Хаим, прибрежный городок в ста километрах от Тель-Авива, славится тем, что там ничего не происходит, а эмигранты глушат «Балтику-девятку» и режутся в шахмата или пытаются рыбачить. Из всего этого хочет вырваться Лена, которой ее имя совсем не нравится — и тут на ее беду встречается журналист, цитирующий Довлатова на иврите. Тут стоит сообщить, что жанр coming of age — мой любимый, в его рамках мне может зайти, что угодно, лишь бы герой/героиня были узнаваемы, реалистичны и им можно было сопереживать. В «Девственницах» героиня именно такая, есть и симпатичные второстепенные персонажи, а колорит Кирьят-Хаима, где новости слушают на русском и время от времени бросают слова на нем же, не может не понравиться. Легкий и несколько необязательный фильм портит концовка (опять концовка!), мало того что открытая, так еще и намекающая на трагедию. Если в «Фокстроте» этот сдвиг казался уместным, то в «Девственницах» за ним чувствуется какая-то беспомощность, увы.
«Гнев»/«Raiva»
(Сержиу Трефо/Sérgio Tréfaut)
В этом году удивительно много хожу на конкурсные фильмы, но восторгов они пока не вызывают — на этот раз в поле зрения попал первый художественный фильм бывшего отборщика DocLisboa Сержиу Трефо. «Гнев», тем не менее, основан на реальной истории, но Трефо как будто бы сознательно от нее отдаляется — не в смысле добавления фикшна, а часто растворяя своих героев в пейзаже и повседневных делах. Таким образом развязка, которую нам показывают в самом начале, — главный герой берет ружье и стреляет в своего врага, а потом обороняется от властей — отдаляется все дальше и дальше — и, на мой вкус, это не совсем пошло фильму на пользу, гнетущий эффект того, что что-то должно произойти в «Гневе» есть, но от него быстро устаешь. На третий день фестиваля я несколько подустал от мотивации героев через насилие — несмотря на правдивую историю, событие, окончательно сломавшее героя, выглядело несколько странно. Исполнитель главной роли Угу Бентеш, бывший певец фаду и футболист, впрочем, великолепен — настоящий человек-кремень.
«Девственницы»/«Vierges»
(Керен Бен Рафаэль/Keren Ben Rafael)
Кирьят-Хаим, прибрежный городок в ста километрах от Тель-Авива, славится тем, что там ничего не происходит, а эмигранты глушат «Балтику-девятку» и режутся в шахмата или пытаются рыбачить. Из всего этого хочет вырваться Лена, которой ее имя совсем не нравится — и тут на ее беду встречается журналист, цитирующий Довлатова на иврите. Тут стоит сообщить, что жанр coming of age — мой любимый, в его рамках мне может зайти, что угодно, лишь бы герой/героиня были узнаваемы, реалистичны и им можно было сопереживать. В «Девственницах» героиня именно такая, есть и симпатичные второстепенные персонажи, а колорит Кирьят-Хаима, где новости слушают на русском и время от времени бросают слова на нем же, не может не понравиться. Легкий и несколько необязательный фильм портит концовка (опять концовка!), мало того что открытая, так еще и намекающая на трагедию. Если в «Фокстроте» этот сдвиг казался уместным, то в «Девственницах» за ним чувствуется какая-то беспомощность, увы.
«Гнев»/«Raiva»
(Сержиу Трефо/Sérgio Tréfaut)
В этом году удивительно много хожу на конкурсные фильмы, но восторгов они пока не вызывают — на этот раз в поле зрения попал первый художественный фильм бывшего отборщика DocLisboa Сержиу Трефо. «Гнев», тем не менее, основан на реальной истории, но Трефо как будто бы сознательно от нее отдаляется — не в смысле добавления фикшна, а часто растворяя своих героев в пейзаже и повседневных делах. Таким образом развязка, которую нам показывают в самом начале, — главный герой берет ружье и стреляет в своего врага, а потом обороняется от властей — отдаляется все дальше и дальше — и, на мой вкус, это не совсем пошло фильму на пользу, гнетущий эффект того, что что-то должно произойти в «Гневе» есть, но от него быстро устаешь. На третий день фестиваля я несколько подустал от мотивации героев через насилие — несмотря на правдивую историю, событие, окончательно сломавшее героя, выглядело несколько странно. Исполнитель главной роли Угу Бентеш, бывший певец фаду и футболист, впрочем, великолепен — настоящий человек-кремень.
«Неповиновение»/«Disobedience»
(Себастьян Лелио/Sebastián Lelio)
Чуть не пропустил, проглядев имя режиссера, англоязычный дебют автора одного из моих любимых фильмов прошлого года (который я посмотрел только в этом), «Фантастической женщины». На этот раз Лелио смотрит в сторону еврейского сообщества и гомосексуальности в нем — Рейчел Вайс играет нью-йоркского фотографа, приехавшую на похороны отца, и обнаружившую, что ее подростковая любовь (Рейчел МакАдамс) вышла замуж за их общего друга детства (Алессандро Нивола, игравший модельера в «Неоновом демоне»). Сразу хочется сказать, что фильму немного недостает того, что так поражало в «Женщине», а именно вырывающих из контекста сцен (в том случае это были музыкальные номера), но там эти сцены диктовала сама героиня — здесь же лишь есть лишь проникновенная сцена с песней The Cure. Это не мешает, впрочем, «Неповиновению» быть хорошим фильмом: автор оригинальной книги Наоми Алдерман и соавтор сценария Ребекка Ленкевич не дают Лелио скатиться в мужской взгляд на сложную проблему, здесь очень много юмора, от доброго до саркастичного, а секс-сцена, о которой говорят все зарубежные критики, чувственна, а не пошла. Немного сбивает это ощущение несколько простецкая концовка — но за все остальное можно Лелио это простить.
«Дружелюбный зверь»/«O Animal Cordial»
(Габриэла Амарал Алмейда/Gabriela Amaral Almeida)
Неожиданный фильм бразильского режиссера: описание не предвещало вообще ничего, но в самом начале нас предупредили, что мы пришли на триллер. «Зверь», дебют Алмейды, уже с самого начала показывает, при помощи музыки, взглядов персонажей друг на друга и прочего, что скоро все взорвется. Сюжет прост: двое парней врываются в ресторан под закрытие (внутри три посетителя, повар, официантка и хозяин), но хозяин оказывается хитрей грабителей, а главное, злее и мучительнее. Саундтрек был явно вдохновлен Вангелисом, Burial и вейпорвейвом, все остальное не менее дикое — в частности, в фильме присутствует самая странная секс-сцена, которую я когда-либо видел, и вовсе не из-за крови вокруг. Снятый малыми силами в помещении одного ресторана «Зверь», тем не менее, держит тебя за шкирку до конца, заканчиваясь песней Mercury Rev «Dark Is Rising» (почему?!) — честно говоря, эмоций, в том числе положительных, я от него получил больше, чем от многих других фильмов за три дня. А то, что он немного похож на теледраму по съемке — ну так никто не идеален.
«Недотрога»/«Touch Me Not»
(Адина Пинтилие/Adina Pintilie)
«Недотрога» по большей части возмутила критиков на Берлинале, главный приз фильму и вовсе стал невольным для него приговором — да и сам куратор программы «Фильмы, которых здесь не было», Стас Тыркин, признался в начале, что сам испытывает по поводу фильма смешанные чувства. Его можно понять: «Недотрогу» сначала смотреть то ли неприятно, то ли неуютно, то ли непривычно, то ли все вместе. Снятый как документальный фильм об исследовании сексуальности, «Недотрога» умело прячет в себе все художественное, и когда у него это не выходит, обнажает все худшее в себе — здесь есть чудовищная сцена секс-оргии (хотя казалось бы), снятая примерно в стиле «что люди представляют себе при слове «Бергхайн»). Нельзя не отметить, что идея ММКФ показывать документальные и заигрывающие со стилистикой доков фильмы в IMAX-зале блестящая и «Недотроге» пошла на пользу: на огромном экране все эти несовершенства выглядят действительно впечатляюще. Постепенно втягиваясь в фильм, многое ему прощаешь — хотя автор саундтрека Бликса Баргельд мог бы написать и побольше композиций, а Пинтилие могла бы не переозвучивать некоторые сцены и концентрировать свое и наше внимание на мухах на оборудовании и телах.
(Себастьян Лелио/Sebastián Lelio)
Чуть не пропустил, проглядев имя режиссера, англоязычный дебют автора одного из моих любимых фильмов прошлого года (который я посмотрел только в этом), «Фантастической женщины». На этот раз Лелио смотрит в сторону еврейского сообщества и гомосексуальности в нем — Рейчел Вайс играет нью-йоркского фотографа, приехавшую на похороны отца, и обнаружившую, что ее подростковая любовь (Рейчел МакАдамс) вышла замуж за их общего друга детства (Алессандро Нивола, игравший модельера в «Неоновом демоне»). Сразу хочется сказать, что фильму немного недостает того, что так поражало в «Женщине», а именно вырывающих из контекста сцен (в том случае это были музыкальные номера), но там эти сцены диктовала сама героиня — здесь же лишь есть лишь проникновенная сцена с песней The Cure. Это не мешает, впрочем, «Неповиновению» быть хорошим фильмом: автор оригинальной книги Наоми Алдерман и соавтор сценария Ребекка Ленкевич не дают Лелио скатиться в мужской взгляд на сложную проблему, здесь очень много юмора, от доброго до саркастичного, а секс-сцена, о которой говорят все зарубежные критики, чувственна, а не пошла. Немного сбивает это ощущение несколько простецкая концовка — но за все остальное можно Лелио это простить.
«Дружелюбный зверь»/«O Animal Cordial»
(Габриэла Амарал Алмейда/Gabriela Amaral Almeida)
Неожиданный фильм бразильского режиссера: описание не предвещало вообще ничего, но в самом начале нас предупредили, что мы пришли на триллер. «Зверь», дебют Алмейды, уже с самого начала показывает, при помощи музыки, взглядов персонажей друг на друга и прочего, что скоро все взорвется. Сюжет прост: двое парней врываются в ресторан под закрытие (внутри три посетителя, повар, официантка и хозяин), но хозяин оказывается хитрей грабителей, а главное, злее и мучительнее. Саундтрек был явно вдохновлен Вангелисом, Burial и вейпорвейвом, все остальное не менее дикое — в частности, в фильме присутствует самая странная секс-сцена, которую я когда-либо видел, и вовсе не из-за крови вокруг. Снятый малыми силами в помещении одного ресторана «Зверь», тем не менее, держит тебя за шкирку до конца, заканчиваясь песней Mercury Rev «Dark Is Rising» (почему?!) — честно говоря, эмоций, в том числе положительных, я от него получил больше, чем от многих других фильмов за три дня. А то, что он немного похож на теледраму по съемке — ну так никто не идеален.
«Недотрога»/«Touch Me Not»
(Адина Пинтилие/Adina Pintilie)
«Недотрога» по большей части возмутила критиков на Берлинале, главный приз фильму и вовсе стал невольным для него приговором — да и сам куратор программы «Фильмы, которых здесь не было», Стас Тыркин, признался в начале, что сам испытывает по поводу фильма смешанные чувства. Его можно понять: «Недотрогу» сначала смотреть то ли неприятно, то ли неуютно, то ли непривычно, то ли все вместе. Снятый как документальный фильм об исследовании сексуальности, «Недотрога» умело прячет в себе все художественное, и когда у него это не выходит, обнажает все худшее в себе — здесь есть чудовищная сцена секс-оргии (хотя казалось бы), снятая примерно в стиле «что люди представляют себе при слове «Бергхайн»). Нельзя не отметить, что идея ММКФ показывать документальные и заигрывающие со стилистикой доков фильмы в IMAX-зале блестящая и «Недотроге» пошла на пользу: на огромном экране все эти несовершенства выглядят действительно впечатляюще. Постепенно втягиваясь в фильм, многое ему прощаешь — хотя автор саундтрека Бликса Баргельд мог бы написать и побольше композиций, а Пинтилие могла бы не переозвучивать некоторые сцены и концентрировать свое и наше внимание на мухах на оборудовании и телах.
Выбегаю на новый день, небольшие заметки о вчерашнем прилагаются — в общем-то, лучший фильм за эту неделю я уже, кажется, посмотрел, так что можно и расслабиться.
«Чудо»/«Stebuklas»
(Эгле Вертелите/Egle Vertelyte)
Начал свой день с самого простецкого фильма, что я видел — у главы свинофермы Ирэны проблемы с выплатами зарплат работникам, но тут случается чудо: к ним в деревню приезжает американец поднимать село. В самом начале Ирэна видит ангела, который говорит ей, что она новая Богоматерь, но на самом деле никакого чуда не произойдет — американец не тот, кем кажется, а непорочное зачатие случается в истории только раз. Звучит классический для таких историй саундтрек с ненавязчивой гитаркой, но что важно: в своей простецкости «Чудо» идет до конца, выпендриваясь лишь в деталях — например, американца тут просят снять обувь, когда он заходит в дом. На самом деле Вертелите пытается сделать фильм про 92 год в Литве, про первое время без Союза — и за приездом американца скрывается история о приватизации, о разорении страны, о том, что некоторые вещи еще не поменялись: зато у каждого, у кого есть телевизор, есть возможность посмотреть Кашпировского. И вот этот взгляд назад — он же невероятно важен.
«Хана»/«Hanaa»
(Джузеппе Каррьери/Giuseppe Carrieri)
В Индии бабушка девочки Ханы считает, что на ней проклятие — и чтобы обмануть судьбу, ей сначала нужно искупаться в реке, а потом выйти замуж. В Нигерии на ее тезку напали и изнасиловали боевики «Боко Харам» — а теперь пытаются ее найти. В Сирии еще одну Хану выдают замуж на аукционе (это, впрочем, понятно только по аннотации), кому-то из местных она очень понравилась. В Перу Ана (первая “h” не читается) очень рано стала матерью, а ее друг испугался ответственности. Это первый фильм Каррьери, снятый в том числе и за пределами Индии и к деликатной теме он относится с пониманием и уважением, дает дистанцию героиням там, где она нужна. Однако по разным причинам части в Нигерии и Сирии дали режиссеру меньше материала, чем в двух остальных — и режиссер умело пытается избежать концентрации лишь на половине историй. У фильма есть огрехи, некоторые из них довольно раздражающи, пара мест не очень понятна в плане собственно истории — но как напоминание о том, что происходит в мире прямо сейчас, он работает безотказно.
«Чудо»/«Stebuklas»
(Эгле Вертелите/Egle Vertelyte)
Начал свой день с самого простецкого фильма, что я видел — у главы свинофермы Ирэны проблемы с выплатами зарплат работникам, но тут случается чудо: к ним в деревню приезжает американец поднимать село. В самом начале Ирэна видит ангела, который говорит ей, что она новая Богоматерь, но на самом деле никакого чуда не произойдет — американец не тот, кем кажется, а непорочное зачатие случается в истории только раз. Звучит классический для таких историй саундтрек с ненавязчивой гитаркой, но что важно: в своей простецкости «Чудо» идет до конца, выпендриваясь лишь в деталях — например, американца тут просят снять обувь, когда он заходит в дом. На самом деле Вертелите пытается сделать фильм про 92 год в Литве, про первое время без Союза — и за приездом американца скрывается история о приватизации, о разорении страны, о том, что некоторые вещи еще не поменялись: зато у каждого, у кого есть телевизор, есть возможность посмотреть Кашпировского. И вот этот взгляд назад — он же невероятно важен.
«Хана»/«Hanaa»
(Джузеппе Каррьери/Giuseppe Carrieri)
В Индии бабушка девочки Ханы считает, что на ней проклятие — и чтобы обмануть судьбу, ей сначала нужно искупаться в реке, а потом выйти замуж. В Нигерии на ее тезку напали и изнасиловали боевики «Боко Харам» — а теперь пытаются ее найти. В Сирии еще одну Хану выдают замуж на аукционе (это, впрочем, понятно только по аннотации), кому-то из местных она очень понравилась. В Перу Ана (первая “h” не читается) очень рано стала матерью, а ее друг испугался ответственности. Это первый фильм Каррьери, снятый в том числе и за пределами Индии и к деликатной теме он относится с пониманием и уважением, дает дистанцию героиням там, где она нужна. Однако по разным причинам части в Нигерии и Сирии дали режиссеру меньше материала, чем в двух остальных — и режиссер умело пытается избежать концентрации лишь на половине историй. У фильма есть огрехи, некоторые из них довольно раздражающи, пара мест не очень понятна в плане собственно истории — но как напоминание о том, что происходит в мире прямо сейчас, он работает безотказно.
«Поророка»/«Pororoca»
(Константин Попеску/Constantin Popescu)
У молодой пары пропадает ребенок, отец пытается ее найти, но его ждет лишь поророка — волна, которая накрывает тебя с головой, и от которой не сбежать и не скрыться. Поправьте меня, если ошибаюсь, но Попеску кажется одним из самых незаметных и непродуктивных режиссеров «новой румынской волны», о чем я теперь жалею, потому что «Поророка» достойна внимания, просмотра и чего только не. Только ленивый не найдет параллели с «Нелюбовью» Звягинцева, и их даже больше, чем кажется поначалу — однако «Поророка» именно фильм о потере и о горе, а не о состоянии общества, в нем все посвящено человеку, обращено только на него. «Поророка» фильм долгий, тянущийся, но не затянутый, в нем нет лишних кадров — и все близится к финалу, который сокрушит тебя как корейское кино нулевых. Румынское кино для меня всегда было на каком-то непонятном уровне близким и понятным, что в «12:08», что в «Сьерраневаде», что много где еще — но тут тебя, конечно, выбивают из колеи на раз-два, так, что ты этого не ожидаешь. Пожалуй, это на данный момент для меня лучший фильм фестиваля.
«Нина»/«Nina»
(Ольга Хайдас/Olga Chajdas)
Хайдас — ученица Агнешки Холланд, это ее дебют, но впереди у нее съемки (вместе с Холланд и еще двумя режиссерами) первого польского сериала Netflix, так что будущее ей явно предрешено: через несколько лет она, скорее всего, станет одним из главных польских авторов. «Нина», повествующая о любовном треугольнике уставшей друг от друга пары учительницы французского и автомеханика и суррогатной матери, работающей в аэропорту, это все-таки слишком дебютный фильм. Его до самого конца хочешь полюбить и он очень интересно снят, в нем есть находки вроде сцены раскуривания косяка, во время которой голос главного героя становится неясным и расплывчатым, а изображение остается на месте. Но мотивация героев ясна не до конца, иные моменты уходят в откровенный китч, а когда герои разговаривают между собой фактоидами, становится неловко за всех. Фильм разваливается у тебя на глазах, невиданное зрелище — когда в пустом парке женщины ласкают друг друга, в этом нет ничего странного, но вот когда на заднем плане под саундтрек из струнных человек несет в кейсе виолончель, хочется лишь заорать «ЕБ ВАШУ МАТЬ», ничего больше.
(Константин Попеску/Constantin Popescu)
У молодой пары пропадает ребенок, отец пытается ее найти, но его ждет лишь поророка — волна, которая накрывает тебя с головой, и от которой не сбежать и не скрыться. Поправьте меня, если ошибаюсь, но Попеску кажется одним из самых незаметных и непродуктивных режиссеров «новой румынской волны», о чем я теперь жалею, потому что «Поророка» достойна внимания, просмотра и чего только не. Только ленивый не найдет параллели с «Нелюбовью» Звягинцева, и их даже больше, чем кажется поначалу — однако «Поророка» именно фильм о потере и о горе, а не о состоянии общества, в нем все посвящено человеку, обращено только на него. «Поророка» фильм долгий, тянущийся, но не затянутый, в нем нет лишних кадров — и все близится к финалу, который сокрушит тебя как корейское кино нулевых. Румынское кино для меня всегда было на каком-то непонятном уровне близким и понятным, что в «12:08», что в «Сьерраневаде», что много где еще — но тут тебя, конечно, выбивают из колеи на раз-два, так, что ты этого не ожидаешь. Пожалуй, это на данный момент для меня лучший фильм фестиваля.
«Нина»/«Nina»
(Ольга Хайдас/Olga Chajdas)
Хайдас — ученица Агнешки Холланд, это ее дебют, но впереди у нее съемки (вместе с Холланд и еще двумя режиссерами) первого польского сериала Netflix, так что будущее ей явно предрешено: через несколько лет она, скорее всего, станет одним из главных польских авторов. «Нина», повествующая о любовном треугольнике уставшей друг от друга пары учительницы французского и автомеханика и суррогатной матери, работающей в аэропорту, это все-таки слишком дебютный фильм. Его до самого конца хочешь полюбить и он очень интересно снят, в нем есть находки вроде сцены раскуривания косяка, во время которой голос главного героя становится неясным и расплывчатым, а изображение остается на месте. Но мотивация героев ясна не до конца, иные моменты уходят в откровенный китч, а когда герои разговаривают между собой фактоидами, становится неловко за всех. Фильм разваливается у тебя на глазах, невиданное зрелище — когда в пустом парке женщины ласкают друг друга, в этом нет ничего странного, но вот когда на заднем плане под саундтрек из струнных человек несет в кейсе виолончель, хочется лишь заорать «ЕБ ВАШУ МАТЬ», ничего больше.
Продолжаю уменьшать количество подписчиков этого канала репортажами с ММКФ (я все вижу, ага). На этот раз всего один плохой фильм, ура!
«Спросите у сексперта»/«Ask the Sexpert»
(Вайшали Синха/Vaishali Sinha)
Доктор Махиндер Ватса уже несколько лет отвечает в газете «Бомбей Миррор» на вопросы читателей о сексе, попадаются и крайне странные — но это нравится не всем. «Спросите у сексперта» это невероятно жизнеутверждающая документалка, в которой все технические огрехи (стоковая музыка, не лучший микрофон, и так далее) сглаживаются личностью героя и его окружения — за Ватсой как минимум очень интересно наблюдать. За его собственной историей, впрочем, кроется нечто более фундаментальное, вопрос сексуального образования в Индии в целом, и там как раз все не так радужно — но основательно загрустить от этого просто не выходит. Режиссеру удалось поймать такую интонацию, при которой разговор на серьезную тему получается легким и чаще всего веселым — совсем как колонка самого доктора. Во всем этом немного не хватило большего количества простых жителей Мумбая, которых расспрашивают о колонке и сексе в целом — получилась бы элегантная и незаметная отсылка к «Сексу в большом городе» — но, в общем-то, и так хорошо.
«Наездник»/«The Rider»
(Хлоя Чжао/Chloé Zhao)
На фильм я пошел благодаря совету Андрея Гончарова из канала @goodbyedragoninn, спасибо, Андрей! Сюжет прост: Брейди, ковбой, специализующийся на родео, падает с особо буйной лошади, из-за чего у него в голове теперь пластина, а о спорте ему придется забыть. Младшая сестра подбадривает, отец переживает, но свои эмоции показывает при помощи ссор и запретов, друзья ждут возвращения — Брейди же пытается жить дальше: устраивается кассиром в задрипанный супермаркет, где его встречают знакомые и фанаты, ходит к своему другу Лейну, который упал с быка и теперь может разговаривать с людьми только при помощи жестов, стреляет из пистолета куда-то вдаль. Конечно же, любовь к лошадям берет свое, а концовка, хоть и кажется открытой и счастливой, но все же напоминает о фильме «Рестлер». Весь фокус «Наездника» в том, что семью Брейди играет его семья, а практически все ковбои в фильме носят те же имена в жизни — Чжао очень повезло с героями, но она относится к ним с уважением, снимая Запад не по-маликовски, а чуть иначе, и в этом видится будущий большой стиль.
«Спросите у сексперта»/«Ask the Sexpert»
(Вайшали Синха/Vaishali Sinha)
Доктор Махиндер Ватса уже несколько лет отвечает в газете «Бомбей Миррор» на вопросы читателей о сексе, попадаются и крайне странные — но это нравится не всем. «Спросите у сексперта» это невероятно жизнеутверждающая документалка, в которой все технические огрехи (стоковая музыка, не лучший микрофон, и так далее) сглаживаются личностью героя и его окружения — за Ватсой как минимум очень интересно наблюдать. За его собственной историей, впрочем, кроется нечто более фундаментальное, вопрос сексуального образования в Индии в целом, и там как раз все не так радужно — но основательно загрустить от этого просто не выходит. Режиссеру удалось поймать такую интонацию, при которой разговор на серьезную тему получается легким и чаще всего веселым — совсем как колонка самого доктора. Во всем этом немного не хватило большего количества простых жителей Мумбая, которых расспрашивают о колонке и сексе в целом — получилась бы элегантная и незаметная отсылка к «Сексу в большом городе» — но, в общем-то, и так хорошо.
«Наездник»/«The Rider»
(Хлоя Чжао/Chloé Zhao)
На фильм я пошел благодаря совету Андрея Гончарова из канала @goodbyedragoninn, спасибо, Андрей! Сюжет прост: Брейди, ковбой, специализующийся на родео, падает с особо буйной лошади, из-за чего у него в голове теперь пластина, а о спорте ему придется забыть. Младшая сестра подбадривает, отец переживает, но свои эмоции показывает при помощи ссор и запретов, друзья ждут возвращения — Брейди же пытается жить дальше: устраивается кассиром в задрипанный супермаркет, где его встречают знакомые и фанаты, ходит к своему другу Лейну, который упал с быка и теперь может разговаривать с людьми только при помощи жестов, стреляет из пистолета куда-то вдаль. Конечно же, любовь к лошадям берет свое, а концовка, хоть и кажется открытой и счастливой, но все же напоминает о фильме «Рестлер». Весь фокус «Наездника» в том, что семью Брейди играет его семья, а практически все ковбои в фильме носят те же имена в жизни — Чжао очень повезло с героями, но она относится к ним с уважением, снимая Запад не по-маликовски, а чуть иначе, и в этом видится будущий большой стиль.
«Сатаниское семя»/«A Sátán fattya»
(Дежё Жигмонд/Dezsö Zsigmond)
Есть что-то дерзкое в том, чтобы на фестивале, где есть премьерный показ фильма «Танки [для Сталина]», показать фильм о том, как бедную закарпатскую девушку насилуют русские солдаты — и как она пытается это пережить. Есть что-то дикое, даже за пределами злой иронии, в том, чтобы поставить фильм в программу под названием «Русский след». После «Семени» никто не хлопал — скорее всего, из-за неудобного взгляда на историю Второй мировой. Я, к сожалению, не специалист по истории, поэтому просто более чем допускаю, что такое было возможно — война развращает многих. Проблема с фильмом находится в совсем другой плоскости: он просто довольно топорно снят, примерно как сериал для «России 1» — возможно, все дело в том, что это правда телефильм и есть, если верить IMDb. Что ж, браво, ММКФ. После «Наездника» какой-то любитель кино говорил своей знакомой: «Сатанинское семя» лучше либо смотреть до конца, либо не смотреть вовсе» — и я так и не понял, почему, но теперь знаю, какой вариант был предпочтительнее.
«Профайл»/«Profile»
(Тимур Бекмамбетов)
«Есть что-то странное в том, что мы живем в мире, где Тимур Бекмамбетов придумал вместе со своей командой новый киноязык и постоянно развивает его» — примерно такая мысль вертелась у меня в голове до просмотра «Профайла». После просмотра многие вопросы отпадают: да, в кинотеатре часто нужно щурить глаза, чтобы с последнего ряда увидеть, что друг другу пишут герои, но это, пожалуй, единственный минус, не считая того, что «Базелевс» пока просто не понимает, как субтитровать фильм, из-за чего он шел без любых подписей (никто, впрочем, не ушел из-за этого, мое почтение зрителям). «Профайл» рассказывает о том, как лондонская журналистка Эми ищет рекрутеров для женщин, готовых стать женами бойцов ИГИЛ в Сирии — и на свою человеческую беду и профессиональную удачу, находит. «Профайл» полностью записан на экране макбука Эми: вот ей звонит парень, вот в скайпе гневается редактор — ну и так далее. Сделано это просто отлично и очень узнаваемо: даже банальные песни вроде «Where Is My Mind?» работают безотказно, а группа Placebo на титрах не звучала так уместно со времен, видимо, «Жестоких игр».
(Дежё Жигмонд/Dezsö Zsigmond)
Есть что-то дерзкое в том, чтобы на фестивале, где есть премьерный показ фильма «Танки [для Сталина]», показать фильм о том, как бедную закарпатскую девушку насилуют русские солдаты — и как она пытается это пережить. Есть что-то дикое, даже за пределами злой иронии, в том, чтобы поставить фильм в программу под названием «Русский след». После «Семени» никто не хлопал — скорее всего, из-за неудобного взгляда на историю Второй мировой. Я, к сожалению, не специалист по истории, поэтому просто более чем допускаю, что такое было возможно — война развращает многих. Проблема с фильмом находится в совсем другой плоскости: он просто довольно топорно снят, примерно как сериал для «России 1» — возможно, все дело в том, что это правда телефильм и есть, если верить IMDb. Что ж, браво, ММКФ. После «Наездника» какой-то любитель кино говорил своей знакомой: «Сатанинское семя» лучше либо смотреть до конца, либо не смотреть вовсе» — и я так и не понял, почему, но теперь знаю, какой вариант был предпочтительнее.
«Профайл»/«Profile»
(Тимур Бекмамбетов)
«Есть что-то странное в том, что мы живем в мире, где Тимур Бекмамбетов придумал вместе со своей командой новый киноязык и постоянно развивает его» — примерно такая мысль вертелась у меня в голове до просмотра «Профайла». После просмотра многие вопросы отпадают: да, в кинотеатре часто нужно щурить глаза, чтобы с последнего ряда увидеть, что друг другу пишут герои, но это, пожалуй, единственный минус, не считая того, что «Базелевс» пока просто не понимает, как субтитровать фильм, из-за чего он шел без любых подписей (никто, впрочем, не ушел из-за этого, мое почтение зрителям). «Профайл» рассказывает о том, как лондонская журналистка Эми ищет рекрутеров для женщин, готовых стать женами бойцов ИГИЛ в Сирии — и на свою человеческую беду и профессиональную удачу, находит. «Профайл» полностью записан на экране макбука Эми: вот ей звонит парень, вот в скайпе гневается редактор — ну и так далее. Сделано это просто отлично и очень узнаваемо: даже банальные песни вроде «Where Is My Mind?» работают безотказно, а группа Placebo на титрах не звучала так уместно со времен, видимо, «Жестоких игр».
Фестиваль продолжается, но для меня он почти закончился, так как я уехал обратно в Петербург — к сожалению, в этом году обошлось без приятного начинания «ММКФ в Петербурге», но может, еще и объявят. Сегодня пойду на еще два фильма ММКФ, которые на фестивале упустил, а пока — вчерашние впечатления.
«Офелия»/«Ophelia»
(Клэр Маккарти/Claire McCarthy)
«Гамлет», рассказанный с точки зрения Офелии, уже покорил людей на «Санденсе» — и ММКФ, свято уверенный в том, что в его конкурсе должны быть только самые новые фильмы, внезапно сделал исключение. В отличие от «Розенкранца и Гильденстерна» (тех, что мертвы), в «Офелии» вообще не чувствуется какой-то игры над зрителем — ну да, просто история, рассказанная с другой точки зрения. После фильма в зале шушукались, часто употребляя слово «феминизм» — да, Офелия здесь очень сильный персонаж, а Гертруда, перед тем как дежурно выпив яда (впрочем, тут — сама, без вина), тоже проявляет себя во всей красе. «Гамлет» напрашивается на то, чтобы сделать его мелодрамой о подростках — и Маккарти этот нехитрый трюк и проворачивает. Показалось, что в фильме хоть и устаревший английский, но все-таки не шекспировский — а вот перевод субтитров на русский хотелось бы отметить отдельно: в нем все старалось быть подчинено классической строфе, пусть и в устоявшемся переводе. При всем при том «Офелию» интересно смотреть, после просмотра фильм кажется симпатичным — но что о нем рассказывать-то, до конца и не понимаешь.
«Слон сидит спокойно»/«An Elephant Sitting Still»
(Ху Бо/Hu Bo)
Честно говоря, «Слона», как и «Моего брата Роберта», я думал пропустить, но что-то дернуло меня зайти на час на сеанс — и вот я уже досматриваю его, пытаясь не опоздать на следующие фильмы. В Берлинале ему не дали приз за лучший дебют, кажется, лишь потому, что Ху Бо покончил с собой за несколько месяцев до показа: тому, кто не может принять награду, положено лишь почетное упоминание. Вы знаете, когда человек кончает с собой, то невольно задумываешься, почему он это сделал — и «Слон» это самая длинная предсмертная записка в истории (наверное). Абсолютная безысходность китайских окраин — вот то, что окружает героев Ху Бо: в какой-то момент один из них срывается и просто кричит городу «Когда ты уже сдохнешь». Что может помочь оттуда вырваться? Да ничего. Сплошные страдания и боль как описание жизни — что в Китае, что в Германии, что где-либо еще. Герои Ху Бо иногда странно себя ведут, пытаются постоять за себя и других — ничего не выходит, кроме тех моментов, когда у них в руках стальная бита. Потрясающий саундтрек и блестящая операторская работа (которая иногда дает сбой) не добавляют этому эстетичности, лишь заставляют задуматься еще крепче. Возможно, самый мрачный фильм, который я вообще когда-либо смотрел — выбежав из зала на улицу я понял, что мне очень сильно не хватало воздуха.
«Офелия»/«Ophelia»
(Клэр Маккарти/Claire McCarthy)
«Гамлет», рассказанный с точки зрения Офелии, уже покорил людей на «Санденсе» — и ММКФ, свято уверенный в том, что в его конкурсе должны быть только самые новые фильмы, внезапно сделал исключение. В отличие от «Розенкранца и Гильденстерна» (тех, что мертвы), в «Офелии» вообще не чувствуется какой-то игры над зрителем — ну да, просто история, рассказанная с другой точки зрения. После фильма в зале шушукались, часто употребляя слово «феминизм» — да, Офелия здесь очень сильный персонаж, а Гертруда, перед тем как дежурно выпив яда (впрочем, тут — сама, без вина), тоже проявляет себя во всей красе. «Гамлет» напрашивается на то, чтобы сделать его мелодрамой о подростках — и Маккарти этот нехитрый трюк и проворачивает. Показалось, что в фильме хоть и устаревший английский, но все-таки не шекспировский — а вот перевод субтитров на русский хотелось бы отметить отдельно: в нем все старалось быть подчинено классической строфе, пусть и в устоявшемся переводе. При всем при том «Офелию» интересно смотреть, после просмотра фильм кажется симпатичным — но что о нем рассказывать-то, до конца и не понимаешь.
«Слон сидит спокойно»/«An Elephant Sitting Still»
(Ху Бо/Hu Bo)
Честно говоря, «Слона», как и «Моего брата Роберта», я думал пропустить, но что-то дернуло меня зайти на час на сеанс — и вот я уже досматриваю его, пытаясь не опоздать на следующие фильмы. В Берлинале ему не дали приз за лучший дебют, кажется, лишь потому, что Ху Бо покончил с собой за несколько месяцев до показа: тому, кто не может принять награду, положено лишь почетное упоминание. Вы знаете, когда человек кончает с собой, то невольно задумываешься, почему он это сделал — и «Слон» это самая длинная предсмертная записка в истории (наверное). Абсолютная безысходность китайских окраин — вот то, что окружает героев Ху Бо: в какой-то момент один из них срывается и просто кричит городу «Когда ты уже сдохнешь». Что может помочь оттуда вырваться? Да ничего. Сплошные страдания и боль как описание жизни — что в Китае, что в Германии, что где-либо еще. Герои Ху Бо иногда странно себя ведут, пытаются постоять за себя и других — ничего не выходит, кроме тех моментов, когда у них в руках стальная бита. Потрясающий саундтрек и блестящая операторская работа (которая иногда дает сбой) не добавляют этому эстетичности, лишь заставляют задуматься еще крепче. Возможно, самый мрачный фильм, который я вообще когда-либо смотрел — выбежав из зала на улицу я понял, что мне очень сильно не хватало воздуха.
Программа короткометражек «Видения будущего»
Волею судеб попал на программу короткометражек про возможное будущее. Девочка верит, что одна из найденных семи планет обитаема! Женщина сбегает из ПНД, чтобы полететь на Марс! Кислотные дожди разрушают французов и превращают их в зомби! Мама девочки прилетает к ней раз в семь лет, зато не умирает и не стареет! К канадке приходит женщина и говорит, что ей нужно улететь с ней домой! Президент Великой Турецкой Республики не улетит с Земли, пока не попробует шницель! Честно говоря, внимания достойны только последние два, а именно «Последний шницель»/«The Last Schnitzel» и «Визит»/«The Visit». В последнем, достаточно коротком, есть и красивые детали — например, героиня перед закрытием своей парикмахерской смотрит великий угандийский боевик «Кто убил капитана Алекса?», а весь сюжет нужен для подводки к классной драке. «Шницель» из всех остальных выбивается и с юмором рассказывает о дистопичном будущем, в котором всем приходится есть таблетки вместо еды, а в сюжете фигурирует отрезанная жопа. Так победим!
«Мектуб, любовь моя. Песнь первая»/«Mektoub, My Love: Canto Uno»
(Абделатиф Кешиш/Abdelatif Kechiche)
«Мектуб» один из моих знакомых назвал духовным продолжением «Зови меня своим именем», однако это максимально противоположные фильмы. В первую очередь, «Мектуб» максимально, категорически гетеросексуален. Во-вторых, это не манипулятивное и честное кино про юность и взлеты и падения в этом возрасте. В-третьих, фильм как будто бы даже не пытается, чтобы его полюбили — и это происходит само собой. Юноша по имени Амин приезжает в родной город Сет, смотрит, как выросла подруга детства, загорает на пляже, ходит на вечеринки, фотографирует (девушек и ягнят) — и иногда пытается смотреть русское кино про войну. Всё. Все драмы «Мектуба» могли бы быть в каком-то драматическом сериале, сюжет развивается настолько медленно, что его как будто бы и нет — но господи, насколько же это духоподъемное кино. За три часа (и будет еще три во «Второй песне») Кешиш убедительно показывает себя как певца юности: вот героиня чувствует, что ей тут не место, и ты с болью вспоминаешь такие моменты с собой в главной роли, вот на дискотеке происходит черт знает что, и да, такое тоже было — и не очень хотелось бы, чтобы все это кончалось. Как, собственно, каждый год так думаешь о лете.
Волею судеб попал на программу короткометражек про возможное будущее. Девочка верит, что одна из найденных семи планет обитаема! Женщина сбегает из ПНД, чтобы полететь на Марс! Кислотные дожди разрушают французов и превращают их в зомби! Мама девочки прилетает к ней раз в семь лет, зато не умирает и не стареет! К канадке приходит женщина и говорит, что ей нужно улететь с ней домой! Президент Великой Турецкой Республики не улетит с Земли, пока не попробует шницель! Честно говоря, внимания достойны только последние два, а именно «Последний шницель»/«The Last Schnitzel» и «Визит»/«The Visit». В последнем, достаточно коротком, есть и красивые детали — например, героиня перед закрытием своей парикмахерской смотрит великий угандийский боевик «Кто убил капитана Алекса?», а весь сюжет нужен для подводки к классной драке. «Шницель» из всех остальных выбивается и с юмором рассказывает о дистопичном будущем, в котором всем приходится есть таблетки вместо еды, а в сюжете фигурирует отрезанная жопа. Так победим!
«Мектуб, любовь моя. Песнь первая»/«Mektoub, My Love: Canto Uno»
(Абделатиф Кешиш/Abdelatif Kechiche)
«Мектуб» один из моих знакомых назвал духовным продолжением «Зови меня своим именем», однако это максимально противоположные фильмы. В первую очередь, «Мектуб» максимально, категорически гетеросексуален. Во-вторых, это не манипулятивное и честное кино про юность и взлеты и падения в этом возрасте. В-третьих, фильм как будто бы даже не пытается, чтобы его полюбили — и это происходит само собой. Юноша по имени Амин приезжает в родной город Сет, смотрит, как выросла подруга детства, загорает на пляже, ходит на вечеринки, фотографирует (девушек и ягнят) — и иногда пытается смотреть русское кино про войну. Всё. Все драмы «Мектуба» могли бы быть в каком-то драматическом сериале, сюжет развивается настолько медленно, что его как будто бы и нет — но господи, насколько же это духоподъемное кино. За три часа (и будет еще три во «Второй песне») Кешиш убедительно показывает себя как певца юности: вот героиня чувствует, что ей тут не место, и ты с болью вспоминаешь такие моменты с собой в главной роли, вот на дискотеке происходит черт знает что, и да, такое тоже было — и не очень хотелось бы, чтобы все это кончалось. Как, собственно, каждый год так думаешь о лете.
Очень сильно тянет написать что-нибудь про то, что новые «Мстители» и «Остров собак» это, по сути, один и тот же фильм, но никак не выходит. Удивительным образом политическое в «Острове» прорывается куда сильнее, чем в кинокомиксе — тут вам и беженцы, и диктатура, и угнетение прессы, и что только не. В «Мстителях» тема «все то же самое, только чуть иначе» куда лучше прорывается на передний план, а в «Острове», наоборот, как-то слишком тонко прячется — ну да, вот вам моя любимая песня из 60-х, вот стереотипизация, вот симметрия, вот какая-то слишком типичная любовная линия, получите, распишитесь, но за всем этим есть все-таки и нечто другое: какая-то новая манера съемки временами, идея ненадежных рассказчиков-переводчиков достаточно остроумна, ну и, конечно же, собаки.
А впрочем, что собаки? На первых ролях из нестандартных собак лишь мопс (зато сразу Оракул) — а где же шибы? Где корги? Где акита-ину? Где хоть одна такса? Любит ли Уэс Андерсон собак на самом деле или он любит только отдельные породы? Здесь и собаки — словно люди, которые по неведомой причине стали оборотнями, в них как будто слишком мало собачьего: или он просто из тех людей, что видят в животных человеческое и за то и любят? И еще: у меня аллергия на кошек, я не очень люблю их в принципе, но даже мне показалось, что они показаны в фильме как-то однобоко. Все-таки они немного большее, чем ничего не делающие, безмолвные практически существа, неспособные к эмпатии (простите все, кто ненавидит котов, но это правда не так).
Много, много вопросов. Единственное спасение огромного города в Японии (данного как-то уж слишком впроброс) — американская студентка по обмену, белая, как мрамор. Гайдзин потому и иностранец, человек с другой стороны, инаковый. Но считать, что инаковость равна тому, что он может сказать то, что другие боятся (а остальные, значит, нет) — это какая-то заранее проигранная битва. Япония представлена во всей красе — но как будто бы для тех, кто знаком с ней по облаку тегов: вот сумо, вот суши, вот яд-васаби, вот бейсболисты, вот пагода, вот самурай, вот хайку (чудовищные), вам мало? Ну тогда вот вам тема из Куросавы, злодей, которого, будь это фильм, мог бы сыграть Китано, Юбаба из «Унесенных призраками» на озвучке маленького эпизода — ну и так далее.
Безусловно, Андерсон все еще перфекционист, за каждым кадром хочется наблюдать как можно дольше, если отвлечься от коллекции стереотипов, то фильм скорее захватывает, чем отторгает, но проблема в том, что после сеанса начинаешь все-таки много думать — и вот уже кажется, что тебе кинули даже не косточку-лакомство, а кусочек от нее, а ты уже и рад. Есть во всем этом что-то не совсем естественное, устаревшее, старомодное: пока ты смотришь на собак, то тебе радостно, но вот сеанс окончился и ты думаешь — но это же было не про песиков. А я бы хотел про них — и только про них. При том, что ладно было бы не про собак, а о чем-нибудь важном, я бы пережил, честно. Все-таки предыдущие фильмы Андерсона за яркой оберткой прятали настоящие трагедии — о том, что мир взрослых это полное дерьмо, но в нем окажется каждый и о том, что все наши ожидания, чаяния и радости возьмет и перемолет ход чертового колеса истории. А тут как будто бы и нет никакого второго дна: все намеки слишком жирны и ни разу не идут до победного конца. О чем это все? Непонятно. Зато посмотрите, как детализировали шерстку, ну прямо заглядение. Тьфу ты.
А впрочем, что собаки? На первых ролях из нестандартных собак лишь мопс (зато сразу Оракул) — а где же шибы? Где корги? Где акита-ину? Где хоть одна такса? Любит ли Уэс Андерсон собак на самом деле или он любит только отдельные породы? Здесь и собаки — словно люди, которые по неведомой причине стали оборотнями, в них как будто слишком мало собачьего: или он просто из тех людей, что видят в животных человеческое и за то и любят? И еще: у меня аллергия на кошек, я не очень люблю их в принципе, но даже мне показалось, что они показаны в фильме как-то однобоко. Все-таки они немного большее, чем ничего не делающие, безмолвные практически существа, неспособные к эмпатии (простите все, кто ненавидит котов, но это правда не так).
Много, много вопросов. Единственное спасение огромного города в Японии (данного как-то уж слишком впроброс) — американская студентка по обмену, белая, как мрамор. Гайдзин потому и иностранец, человек с другой стороны, инаковый. Но считать, что инаковость равна тому, что он может сказать то, что другие боятся (а остальные, значит, нет) — это какая-то заранее проигранная битва. Япония представлена во всей красе — но как будто бы для тех, кто знаком с ней по облаку тегов: вот сумо, вот суши, вот яд-васаби, вот бейсболисты, вот пагода, вот самурай, вот хайку (чудовищные), вам мало? Ну тогда вот вам тема из Куросавы, злодей, которого, будь это фильм, мог бы сыграть Китано, Юбаба из «Унесенных призраками» на озвучке маленького эпизода — ну и так далее.
Безусловно, Андерсон все еще перфекционист, за каждым кадром хочется наблюдать как можно дольше, если отвлечься от коллекции стереотипов, то фильм скорее захватывает, чем отторгает, но проблема в том, что после сеанса начинаешь все-таки много думать — и вот уже кажется, что тебе кинули даже не косточку-лакомство, а кусочек от нее, а ты уже и рад. Есть во всем этом что-то не совсем естественное, устаревшее, старомодное: пока ты смотришь на собак, то тебе радостно, но вот сеанс окончился и ты думаешь — но это же было не про песиков. А я бы хотел про них — и только про них. При том, что ладно было бы не про собак, а о чем-нибудь важном, я бы пережил, честно. Все-таки предыдущие фильмы Андерсона за яркой оберткой прятали настоящие трагедии — о том, что мир взрослых это полное дерьмо, но в нем окажется каждый и о том, что все наши ожидания, чаяния и радости возьмет и перемолет ход чертового колеса истории. А тут как будто бы и нет никакого второго дна: все намеки слишком жирны и ни разу не идут до победного конца. О чем это все? Непонятно. Зато посмотрите, как детализировали шерстку, ну прямо заглядение. Тьфу ты.