• Ꮧᴏᴧᴏᴧᴏɯᴋᴀ; • Ⲕⲁⲃυⲏⲥⲕυ; • Ⲕⲁⲃυⲗⲟⲱⲕυ;     

      ✎ — 𓊈 Ⲥⲗⲉⲱ, ⲢⳒ-13, Ⳅⲁⲃⲉⲣⲱёⲏ 𓊉    

       • Ꮲᴏʍᴀнᴛиᴋᴀ;  • Ᏼᴧюбᴧᴇннᴏᴄᴛь; • Здᴏᴩᴏʙыᴇ ᴏᴛнᴏɯᴇния; • Повествование от первого лица; • Ангст; • Несчастливый финал;• Сонгфик;

            • Цⲉⲗⲩύ, ⲡⲟⲕⲁ ⲙⲟⲯⲉⲱь.         

?
— Can I get a kiss? — невозможно построить взаимоотношения на лжи, поэтому я без стыда заявляю: я обожаю комиссара Дейва. Обожаю его всего, целиком, без остатка. Каждый раз в его присутствии вмиг рассеиваются все силы, что я тратил на контроль — над собой, над желаниями , над негативными чувствами.

Правильно ли это? Не совсем уверен.

Чужие уста сейчас по-особенному привлекают его наблюдательный взгляд — жадный, явно ненасытный одним лишь видом. Дейв невероятен. Прекрасен. Неоспорим. Его губы кажутся мягкими и влажными — возможно, Кейт всё-таки посоветовала ему пользоваться гигиенической помадой… Это поистине издевательство для тех, кто любит их целовать.

— And can you make it last forever? — под чётким наблюдением Кавински был вынесен самый справедливый на всю Аллотеру вердикт:
«Эмоциональный спектр Лололошки несколько ослаблен потерей воспоминаний, и ко всем новым действиям, которые я оказываю на его тело, нужно подходить с хирургической точностью». — Он давно обратил внимание на эту, несоответствующую старшине, неопытность. Разве может он позволить себе оставить подобное богоповедение без внимания? Никак нет.

Иногда, правда, приходят ужасные мысли — не слишком ли много сил понадобится, чтобы доломать? Но Кавински этого, к счастью, не делает.

Это придавало их отношениям особую изюминку: даже холодная стена нуждается в регулярной поддержке и бережной обработке… и только Кавински заслужил доверие этой стены. Он им не пользовался — ни за что бы не посмел. Да и сам Кавински не таков, каким его можно вообразить.
Убийства могут быть по расписанию… а чувства остаются надолго.

Ему нравится стягивать руки за спину, закрепляя их первым, что попадётся под руку — будь то резинка самого Дейва или ремень, забытый в горе вещей, которые владелец однажды обязательно уберёт.
Дейв знает, сколько сил нужно приложить, чтобы Кавински остановился. Знает, что именно нужно сказать, прежде чем это перейдёт грань и вызовет отвращение. Они, к счастью, до этого ещё не дошли.

Ему нравится целовать эти губы. Это не грубые, не насильственные, не отчаянно страстные поцелуи — они нежны, словно голубые глаза Дейва, словно мясо без единой жилки на кухне Ванессы. Они… Господи, для них просто не подобрать слов.

— I said, I’m ’bout to go to war, — когда Кавински узнал о пулевом ранении Дейва от повстанцев, а не от самого пострадавшего, он, конечно, пришёл в ярость. Тогда он отбросил все принципы, на которых выстраивал отношения с этим человеком, и целовал его действительно зверски.
Не из жестокости — из отчаяния.
Он целовал его так лишь затем, чтобы Дейв вынес урок: чувства должны уважаться обеими сторонами.

— And I don’t know if I’ma see you again… — Кавински не знает, как жить без него. Его уроки оказались плохо донесены до ученика. Впервые он позволил себе слёзы, стоя у статуи, воздвигнутой герою мира.

Я горжусь тобой, Дейв…
Но я ненавижу тебя.

       • Ꮧᴏᴧᴏᴧᴏɯᴋᴀ; • Ⲕⲁⲗⲉⳝ; •Ⲕⲁⲗⲉⳝ/Ⲗⲟⲗⲟⲗⲟⲱⲕⲁ;

      ✎ — 𓊈 Ⲥⲗⲉⲱ, ⲢⳒ-13, Ⳅⲁⲃⲉⲣⲱёⲏ 𓊉    

       • Оᴛᴋᴧᴏнᴇния ᴏᴛ ᴋᴀнᴏнᴀ; • Сᴧᴏжныᴇ ᴏᴛнᴏɯᴇния; • Эᴧᴇʍᴇнᴛы ᴄᴧ϶ɯᴀ; • Ꮲᴏʍᴀнᴛиᴋᴀ; • ʙᴧюбᴧᴇннᴏᴄᴛь; • ООС; • Анᴦᴄᴛ; • Пᴏцᴇᴧуи; • Рᴀɜʙиᴛиᴇ ᴏᴛнᴏɯᴇний;

            • Ⲏⲉ ⲇⲩⲙⲁύ, ⳡⲧⲟ ⲥⲙⲟⲯⲉⲱь ⲩύⲧυ.  

Мне забавно наблюдать, как Лололошка во всех романтических линиях — будь то невзначай прописанные сценаристами или придуманные фанатами — неизменно оказывается в роли того самого «поматросил и бросил».

Для него непривычным и выбивающимся из характера оказывается сильное влечение — то самое, сопровождающееся бурной выработкой окситоцина при взаимодействии с другими персонажами. Системная ошибка, которая была не предусмотрена самим создателем.

А ведь действительно. Дейв — статичная система, которая при малейших изменениях даёт сильные сбои, в целом не позволяя ей функционировать. Система, из которой грубо были вынесены все возможные эмоциональные датчики и лишние нервные связи, позволяющие выражать эти самые эмоции языком тела. Система, за которой нужен уход… а создатель её давно ушёл, умер, исчез, растворился в истории. И без этого самого ухода в неё становится проще… попасть вирусам. Проще пробудить давно забытое старое. Выкрутить настройки, как пожелаешь ты.

Такое и случилось на пути немного чудаковатого героя. В его голове поселился вирус, который носит название — Главный Секретарь, Калеб. Кодовое имя — OTERATAR. Важнейший фактор другой системы, но в его собственной — оказался проблемой.

Вирус, который носит в себе смертоносную черту — эмоциональное сбалансирование. Иронично. Он не разрушает систему напрямую — он выравнивает её. Он разносит голову Дейва по всем фронтам, вызывая жуткую мигрень, давящую на виски и затылок. Он никогда не хотел чувствовать. Он не должен чувствовать, потому что чувства им давно забыты. Похоронены вместе с возможным прошлым и людьми, что стали его частью. Но и от вируса избавиться он не в силах. Слишком поздно бить тревогу и заниматься самоочисткой. Растение пустило корни в его почву, и избавится от него полностью не есть возможным. И что хуже всего — ему понравилось. Эта жажда, этот сбой, эта странная сердечная нагрузка. Райя тоже замечала изменения.

— Только попробуй уйти, сраный комиссаришка. Я найду способ вернуть тебя назад, чего бы это ни стоило.

Его пальцы и ладонь образуют букву «V», которая фиксирует основание шеи. Калеб не собирается душить своего особенно «друга», нет — он собирается показать, что контроль над ситуацией принадлежит лишь ему. Что решение принимается им. Эта позиция не даёт Секретарю задушить человека перед ним, но смело ограничивает доступ к воздуху. Все его действия и слова — не больше чем страх перед потерей, завёрнутый в слой ядовитого теста.

Лололошка не боится его. Не боялся, когда он раз за разом являлся к нему с угрозами и направлял мушку в лоб. Не боялся, когда двигался на него с убийственной аурой, заполняя собой всё. Не боится и сейчас. Да и чего ему вообще бояться? Калеб не представляет угрозы для него. Если комиссар Дейв действительно захочет вырваться и вернуть контроль над ситуацией, ему не потребуется много сил. Тех самых сил, которые сейчас, как показывает ситуация, безмерно тратит Калеб.

— Ты думаешь, что сможешь уйти от нас? Как бы не так, говнюк.

— Я уйду, Калеб, — шепчет он в ответ, но именно этого Калеб и не ждал. Он может только жадно впиться в чужие губы, выбивая из них всю дурь. Выбивая из Дейва всю дурь про уход и неизбежное. Однажды он уже потерял любимого человека — свою сестру. И в его планы не входит потеря второго дорогого ему человека. Не сейчас. Не снова. Не так.

— Я не позволю тебе сделать это… не сейчас, так точно.