Библиотека Ритмана: Амстердам - 2017
Страна: Италия
Жанр: Документальный
Библиотека герметической философии: более 23 000 книг в следующих областях: Алхимия, Герметика, Каббала, Магия, Розенкрейцерство, Мистика, Теософия, Масонство, Пансофизм и др. https://vk.com/video-53648169_456244149
Страна: Италия
Жанр: Документальный
Библиотека герметической философии: более 23 000 книг в следующих областях: Алхимия, Герметика, Каббала, Магия, Розенкрейцерство, Мистика, Теософия, Масонство, Пансофизм и др. https://vk.com/video-53648169_456244149
❤1
知先達後煉金丹，
Касательно золота и киновари, нужно знать начало и постигнуть конец,
火冷水乾做不全。
Иначе огонь остывает, а вода высыхает, и делание тогда не полно.
上德無爲成至聖，
Благодаря не-деянию - высшей добродетели, становятся совершенно мудрыми,
下功有作在周天。
Низшее мастерство является совершением круга по небу.
一陽動處窺天地，
Когда первый Ян задвигается, наблюдай за Небом и Землей,
二品合時生佛仙。
Две вещи соединяться, и в этот момент родится Будда-Небожитель.
月裏栽花無片晌，
Внутри Луны взращивай цветы, и даже не за мгновение, (а сразу),
蟾光現出照西川。
Жабий свет появится и осветит западную реку.
______________________________
Из книги 大丹詩八首書武當道室示諸弟子
Стихи о великой киновари, 8 строф в письме в Уданский монастырь, в наставление всем ученикам. 張三豐 Чжан Саньфэн
перевод: 山 僧
Касательно золота и киновари, нужно знать начало и постигнуть конец,
火冷水乾做不全。
Иначе огонь остывает, а вода высыхает, и делание тогда не полно.
上德無爲成至聖，
Благодаря не-деянию - высшей добродетели, становятся совершенно мудрыми,
下功有作在周天。
Низшее мастерство является совершением круга по небу.
一陽動處窺天地，
Когда первый Ян задвигается, наблюдай за Небом и Землей,
二品合時生佛仙。
Две вещи соединяться, и в этот момент родится Будда-Небожитель.
月裏栽花無片晌，
Внутри Луны взращивай цветы, и даже не за мгновение, (а сразу),
蟾光現出照西川。
Жабий свет появится и осветит западную реку.
______________________________
Из книги 大丹詩八首書武當道室示諸弟子
Стихи о великой киновари, 8 строф в письме в Уданский монастырь, в наставление всем ученикам. 張三豐 Чжан Саньфэн
перевод: 山 僧
❤1
Гегель
Элевсин
Гёльдерлину
Покой царит во мне, вокруг меня — а деловитых
не оставляют их заботы, я обязан
свободою им и досугом. И тебя,
моя освободительница, ночь, благодарю! — Туманной пеленой
луна окутывает дальние пределы
холмов; и озера мерцающая гладь
явилась мне.
Постылый гомон будней отступает,
и мыслью ход времен повернут вспять;
твой образ, милый, предо мною вновь
и дней ушедших воздух. Но теперь
сменит его надежда новой встречи —
Я вижу пред собой уж сцену
объятий радостных и долгожданных; потом расспросы
и взгляд украдкой друг на друга, дабы вызнать,
что изменилось в облике, в манере, как теперь
мы по-иному мыслим; — и упоены, узнав,
что верность прежнему союзу еще крепче,
и подлинней, и без единой клятвы:
лишь истине свободной подчиняться,
И никогда по правилам не жить,
диктующим нам чувства или мненья.
С постылым миром не в ладах мой ум, что перенес меня
к тебе чрез реки, горы за одно мгновенье.
Но вскоре стоном отдается распря,
мечтанья сладостные стон сей гонит прочь.
Мой взгляд стремится к своду вечному небес,
К тебе, о яркое светило ночи!
Забвенье всех надежд и всех желаний
твоя мне вечность дарит с высоты,
<мой ум себя теряет в созерцанье,
что называл своим я — исчезает,
и беспредельному всецело отдаюсь,
я в нем, я — все и лишь оно.
И мысль, что возвращается ко мне,
дичится бесконечного, робеет, в изумленье
Постичь не может созерцанья глубины.
И с вечностью фантазия сближает
мой ум, ее венчая с формою —> Придите ж,
о тени в вышине, величья духи,
чье совершенство ослепляет нас!
Но мне не страшно — ибо чувствую: вас окружают и моей
родной земли эфир, сиянье, подлинность.
Вот! Если бы отверзлись ныне двери храма
твоего, Церера, и в Элевсине на троне восседала б ты!
А я, восторгом опьяненный, трепетал,
когда б ты приближалась,
и откровения твои бы постигал,
и образов высокий смысл я стал бы толковать и гимнам
внимал бы на пирах богов,
речам возвышенным их наставлений. —
Но звуки стихли в храме, о богиня!
И круг богов вернулся на Олимп,
покинув оскверненны алтари,
покинул и гробницу человеков падших
гений невинности, ее туда завлекший! —
молчит и мудрость жрецов твоих, и звуки
священнодействия не добрались до нас — вотще
здесь ищет книжник любопытный — нужна ему не только
к мудрости любовь (ее искателям не занимать, однако ж,
они тебя презрели, в ней упражняясь, раскапывают словеса,
в которых дух высокий твой запечатлен!
Вотще! Лишь прах и пепел достаются им,
а жизнь твоя туда не возвратится.
Под гнилью неживой нашли б отраду
навеки мертвые! — довольствовались б малым! — увы, уж не осталось
от празднеств и следа, и образов твоих — ни одного!
Для посвященного возвышенных учений полнота
и глубина неизъяснимых чувств
так святы, что иссохшим знакам он не поверит их.
Для мысли уж непостижима та душа,
что времени, пространству вопреки,
в самозабвенье чает бесконечность и затем к сознанью вновь
приходит. И тому, кто возжелал бы другим о том поведать,
понадобится ангелов язык, и немощь слов
он ощущает. В мыслях и на деле
священное столь преуменьшить он страшится,
что мнится речь ему грехом и, трепеща, смыкает он уста.
И то, что запретил себе сам посвященный,
— то низшим духам запретил закон: не сообщать,
что видел ты, и чувствовал, и слышал в священну ночь —
и дабы лучших из людей, в молитву погруженных,
шум безобразный не тревожил, а торговля словесами
пустыми их не отвращала от святого
и дабы в грязь его не втаптывали так,
чтобы забвению предать, не превращали
в игрушку и в товар софиста,
за грош его продавшего, в подспорье
для лицемерных болтунов иль даже в розгу
довольного мальчишки, чтоб наконец оно
не сделалось пустым, да так, что только отзвук
чужих речений поддерживал бы его жизнь.
Сыны ж твои, богиня, были скупы,
хранили честь твою в святилищах сердец,
на всех углах не торговали ею —
и потому не появлялась ты на их устах,
но жизнь их воздает тебе хвалу, а в их деяньях
жива и ты. И в эту ночь я воспринял тебя, святое божество,
и часто жизнь детей твоих приоткрывает
тебя, и мнишься ты мне часто, как душа
деяний их! Ты высший смысл, ты истинная вера,
и пусть погибнет все, ты, божество, пребудешь нерушимо.
Элевсин
Гёльдерлину
Покой царит во мне, вокруг меня — а деловитых
не оставляют их заботы, я обязан
свободою им и досугом. И тебя,
моя освободительница, ночь, благодарю! — Туманной пеленой
луна окутывает дальние пределы
холмов; и озера мерцающая гладь
явилась мне.
Постылый гомон будней отступает,
и мыслью ход времен повернут вспять;
твой образ, милый, предо мною вновь
и дней ушедших воздух. Но теперь
сменит его надежда новой встречи —
Я вижу пред собой уж сцену
объятий радостных и долгожданных; потом расспросы
и взгляд украдкой друг на друга, дабы вызнать,
что изменилось в облике, в манере, как теперь
мы по-иному мыслим; — и упоены, узнав,
что верность прежнему союзу еще крепче,
и подлинней, и без единой клятвы:
лишь истине свободной подчиняться,
И никогда по правилам не жить,
диктующим нам чувства или мненья.
С постылым миром не в ладах мой ум, что перенес меня
к тебе чрез реки, горы за одно мгновенье.
Но вскоре стоном отдается распря,
мечтанья сладостные стон сей гонит прочь.
Мой взгляд стремится к своду вечному небес,
К тебе, о яркое светило ночи!
Забвенье всех надежд и всех желаний
твоя мне вечность дарит с высоты,
<мой ум себя теряет в созерцанье,
что называл своим я — исчезает,
и беспредельному всецело отдаюсь,
я в нем, я — все и лишь оно.
И мысль, что возвращается ко мне,
дичится бесконечного, робеет, в изумленье
Постичь не может созерцанья глубины.
И с вечностью фантазия сближает
мой ум, ее венчая с формою —> Придите ж,
о тени в вышине, величья духи,
чье совершенство ослепляет нас!
Но мне не страшно — ибо чувствую: вас окружают и моей
родной земли эфир, сиянье, подлинность.
Вот! Если бы отверзлись ныне двери храма
твоего, Церера, и в Элевсине на троне восседала б ты!
А я, восторгом опьяненный, трепетал,
когда б ты приближалась,
и откровения твои бы постигал,
и образов высокий смысл я стал бы толковать и гимнам
внимал бы на пирах богов,
речам возвышенным их наставлений. —
Но звуки стихли в храме, о богиня!
И круг богов вернулся на Олимп,
покинув оскверненны алтари,
покинул и гробницу человеков падших
гений невинности, ее туда завлекший! —
молчит и мудрость жрецов твоих, и звуки
священнодействия не добрались до нас — вотще
здесь ищет книжник любопытный — нужна ему не только
к мудрости любовь (ее искателям не занимать, однако ж,
они тебя презрели, в ней упражняясь, раскапывают словеса,
в которых дух высокий твой запечатлен!
Вотще! Лишь прах и пепел достаются им,
а жизнь твоя туда не возвратится.
Под гнилью неживой нашли б отраду
навеки мертвые! — довольствовались б малым! — увы, уж не осталось
от празднеств и следа, и образов твоих — ни одного!
Для посвященного возвышенных учений полнота
и глубина неизъяснимых чувств
так святы, что иссохшим знакам он не поверит их.
Для мысли уж непостижима та душа,
что времени, пространству вопреки,
в самозабвенье чает бесконечность и затем к сознанью вновь
приходит. И тому, кто возжелал бы другим о том поведать,
понадобится ангелов язык, и немощь слов
он ощущает. В мыслях и на деле
священное столь преуменьшить он страшится,
что мнится речь ему грехом и, трепеща, смыкает он уста.
И то, что запретил себе сам посвященный,
— то низшим духам запретил закон: не сообщать,
что видел ты, и чувствовал, и слышал в священну ночь —
и дабы лучших из людей, в молитву погруженных,
шум безобразный не тревожил, а торговля словесами
пустыми их не отвращала от святого
и дабы в грязь его не втаптывали так,
чтобы забвению предать, не превращали
в игрушку и в товар софиста,
за грош его продавшего, в подспорье
для лицемерных болтунов иль даже в розгу
довольного мальчишки, чтоб наконец оно
не сделалось пустым, да так, что только отзвук
чужих речений поддерживал бы его жизнь.
Сыны ж твои, богиня, были скупы,
хранили честь твою в святилищах сердец,
на всех углах не торговали ею —
и потому не появлялась ты на их устах,
но жизнь их воздает тебе хвалу, а в их деяньях
жива и ты. И в эту ночь я воспринял тебя, святое божество,
и часто жизнь детей твоих приоткрывает
тебя, и мнишься ты мне часто, как душа
деяний их! Ты высший смысл, ты истинная вера,
и пусть погибнет все, ты, божество, пребудешь нерушимо.
Ноябрь / November - 2017
Страна: Эстония, Нидерланды, Польша
Жанр: Фэнтези, Драма, Мелодрама
Действие происходит в языческом эстонском селе, где водятся оборотни, ведьмы и появились странные существа. Молоденькая крестьянская девушка Лийна безнадёжно влюблена в сельского парня Ханса. Ему же нравится прекрасная барышня из поместья.
Страна: Эстония, Нидерланды, Польша
Жанр: Фэнтези, Драма, Мелодрама
Действие происходит в языческом эстонском селе, где водятся оборотни, ведьмы и появились странные существа. Молоденькая крестьянская девушка Лийна безнадёжно влюблена в сельского парня Ханса. Ему же нравится прекрасная барышня из поместья.
внезапное желание делиться чем-то вновь.
Много читаю о субъекте, о перспективах исследования области психиатрической патологии в контексте философии субъекта, свободы воли и воли вообще. Всё это на нише феноменологической психиатрии в духе Лэнга, Ясперса, Бинсвангера. Из отечественных исследователей - Елена Косилова.
кот сопит рядом.
Много читаю о субъекте, о перспективах исследования области психиатрической патологии в контексте философии субъекта, свободы воли и воли вообще. Всё это на нише феноменологической психиатрии в духе Лэнга, Ясперса, Бинсвангера. Из отечественных исследователей - Елена Косилова.
кот сопит рядом.
посмотрела фильм о Swans. Есть на кинопоиске. Смотреть приятно, интересно.
добавить особенно нечего. Джира - шаман: неистовое стремление - выйти за границы своего тела, выйти из тела, выйти из себя.
За всем этим - боль.
Что причиняет человеку боль? Почему он хочет делиться ей со всем миром? А главное, когда она закончится?
добавить особенно нечего. Джира - шаман: неистовое стремление - выйти за границы своего тела, выйти из тела, выйти из себя.
За всем этим - боль.
Что причиняет человеку боль? Почему он хочет делиться ей со всем миром? А главное, когда она закончится?