«Дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в бой за святое правое дело. Все превращается в прах — и люди, и системы. Но вечен дух ненависти в борьбе за правое дело. И благодаря ему, зло на Земле не имеет конца”
Григорий Померанц
Григорий Померанц
Мне хочется, чтобы в жизни было больше таких дней, когда на седьмом небе от счастья от того, что тебе привезли новый ортопедический матрас, от того, как кошка смотрится на постельном белье, какие трогательные бумажные флажочки висят в кофейне, какой интересный бордовый изнутри трамвай попался, и какая чудесная бабушка 15 минут разговаривала с тобой на ваське про желтые дома и манекены в кальцедонии
Интересное дело - я сменила троих психологов, но ни с кем мне в долгосрочной перспективе не удалось выстроить отношения столь глубокие, проникающие, открытые и добрые, чтобы они стали для меня терапевтическими. Я ощутила неуловимую для меня «беглость» такого инженерного подхода, как КПТ, как будто он вырывал меня саму из своего же контекста, изымал из меня что-то, что неотделимо от других вещей, которые такие же важные части целого, как и само целое. Противоположный этому психоанализ только и делал, что «пилил опилки», я погружалась так глубоко, что забывала о том, что на уровне повыше.
И самое удивительное дело вообще-то в том, что эту терапию способна мне была дать философия. Она так неопределенно и при этом с искромётной точностью ловила мое состояние и размывала, сосредоточивала на нем, а затем снова размывала, после чего превращая переживания в небольную, нелихорадочную, неострую часть собственной сути или даже сути всего человеческого
И самое удивительное дело вообще-то в том, что эту терапию способна мне была дать философия. Она так неопределенно и при этом с искромётной точностью ловила мое состояние и размывала, сосредоточивала на нем, а затем снова размывала, после чего превращая переживания в небольную, нелихорадочную, неострую часть собственной сути или даже сути всего человеческого
Запал в душу небольшой диалог из вчера просмотренного фильма «Джеки» про убийство Джона Кеннеди глазами Жаклин Кеннеди
- У меня была прекрасная жизнь и я каждую ночь, когда ложусь спать, выключаю свет, гляжу в темноту и думаю: «Неужели это все?»
- Вы не уверены?
- Как и любой человек. Но каждое утро мы встаём и варим кофе
- К чему эта суета?
- Таков человек. Вы проснулись сегодня и проснетесь завтра. И Господь в своей бесконечной мудрости сделал так, что нам этого достаточно
- У меня была прекрасная жизнь и я каждую ночь, когда ложусь спать, выключаю свет, гляжу в темноту и думаю: «Неужели это все?»
- Вы не уверены?
- Как и любой человек. Но каждое утро мы встаём и варим кофе
- К чему эта суета?
- Таков человек. Вы проснулись сегодня и проснетесь завтра. И Господь в своей бесконечной мудрости сделал так, что нам этого достаточно
Основная деятельность (работа) – «нить, на которую нанизан смысл всего остального», к сожалению, часто делается в ущерб семейной жизни и собственному здоровью
«Рутина - признак амбиций»
Четкий распорядок дня, как минимум, позволяет освободить разум для основной деятельности, как максимум, он «вводит в транс, позволяющий достичь более глубоких слоёв сознания»
«Рутина - признак амбиций»
Четкий распорядок дня, как минимум, позволяет освободить разум для основной деятельности, как максимум, он «вводит в транс, позволяющий достичь более глубоких слоёв сознания»
Новый виток морализации (в контексте так называемой «новой этики») связан с двумя вещами. Во-первых, с политическим поражением левых сил. Настроение стало другим, и утопический энтузиазм сменился раздраженным ворчанием. Во-вторых, это движение стремится к решению социальных проблем через поиск отдельных нарушителей единых социальных норм - идеалов. А это, кстати, в корне неверно с точки зрения левых, которые стремились преобразовывать общество структурно, на мораль и Бакунин, и Маркс, и Ленин, плевать хотели.
Так что критика новой этики как тоталитарного движения не вполне корректна, скорее нужно опираться на то, что выбран неверный метод решения расовых и подобных вопросов. И в этом плане как раз разумнее прибегать не к точечным «ограждениям», а к структурным изменениям, к которым как раз обычно призывают левые «тоталитарные» режимы. Нельзя моралью изменить социальные структуры, решить социальные проблемы.
Так что критика новой этики как тоталитарного движения не вполне корректна, скорее нужно опираться на то, что выбран неверный метод решения расовых и подобных вопросов. И в этом плане как раз разумнее прибегать не к точечным «ограждениям», а к структурным изменениям, к которым как раз обычно призывают левые «тоталитарные» режимы. Нельзя моралью изменить социальные структуры, решить социальные проблемы.
⬆️ на фоне замечательных рассуждений А.В. Магуна, прикрепляю хорошие публицистические статьи
https://meduza.io/feature/2021/02/23/otkuda-vzyalas-novaya-etika-i-naskolko-ona-levaya-i-totalitarnaya
https://portal-kultura.ru/articles/world/331659-filosof-artemiy-magun-novaya-etika-eto-ne-pro-kulturnost-a-pro-novuyu-moralnuyu-allergiyu-kotoraya-p/
https://meduza.io/feature/2021/02/23/otkuda-vzyalas-novaya-etika-i-naskolko-ona-levaya-i-totalitarnaya
https://portal-kultura.ru/articles/world/331659-filosof-artemiy-magun-novaya-etika-eto-ne-pro-kulturnost-a-pro-novuyu-moralnuyu-allergiyu-kotoraya-p/
Проблемы начинаются тогда, когда этикет превращается в этику. Наличие оформленного идеала ещё никому не навредило, а вот регламентированный (или даже не очень регламентированный) комплекс моральных норм на уровне должного - это про преступность их нарушений. Нарушение этикета - не преступление, нарушение этики - несоответствие якобы сущему, преступление против правил со-бытия.
Мы отказались от узов общины, традиции, церкви, семьи в пользу свободы. Мы вольны выбирать, выстраивать личные границы, все больше отдаляясь от Другого, который, конечно же, нам «ничего не должен». Крайний индивидуализм - вот, как можно охарактеризовать то, что происходит сейчас в крупных городах в развитых странах.
Эмиль Дюркгейм в своей работе "Самоубийство" описывает теорию социальной интеграции, согласно которой люди напрямую зависят от уровня социальной сплоченности, и недостаток ощущения единства и признанности, включенности в ту или иную общность ведет к различным проблемам. Именно таким недостатком социальной интеграции, приводящим к ощущению покинутости и ненужности, Дюркгейм объяснял рост количества самоубийств в современной ему Европе чуть более, чем век назад.
Кажется, его теория находит все больше подтверждений. Ситуация в настоящее время усугубилась, и здесь мне сразу вспоминается фраза из интервью Ричарда Айоади, режиссера гениального фильма "Двойник".
"Города — это скопления одиноких людей"
Насколько я понимаю, эта фраза прям нашла отклик, ее даже вынесли в отдельное поле крупным шрифтом. И как же страшно, что никакие кофейни-рестораны-театры-коворкинги-городские мероприятия не способны интегрировать тех самых одиноких людей, все это как будто создает иллюзию общности, но даже тогда каждый из жителей существует отдельно, и вот незадача - причины кроются не столько в государстве, "культурном коде" и социализации, сколько в каждом из нас по отдельности.
Эмиль Дюркгейм в своей работе "Самоубийство" описывает теорию социальной интеграции, согласно которой люди напрямую зависят от уровня социальной сплоченности, и недостаток ощущения единства и признанности, включенности в ту или иную общность ведет к различным проблемам. Именно таким недостатком социальной интеграции, приводящим к ощущению покинутости и ненужности, Дюркгейм объяснял рост количества самоубийств в современной ему Европе чуть более, чем век назад.
Кажется, его теория находит все больше подтверждений. Ситуация в настоящее время усугубилась, и здесь мне сразу вспоминается фраза из интервью Ричарда Айоади, режиссера гениального фильма "Двойник".
"Города — это скопления одиноких людей"
Насколько я понимаю, эта фраза прям нашла отклик, ее даже вынесли в отдельное поле крупным шрифтом. И как же страшно, что никакие кофейни-рестораны-театры-коворкинги-городские мероприятия не способны интегрировать тех самых одиноких людей, все это как будто создает иллюзию общности, но даже тогда каждый из жителей существует отдельно, и вот незадача - причины кроются не столько в государстве, "культурном коде" и социализации, сколько в каждом из нас по отдельности.
«Детство - оно длинное и тесное, как гроб, и без сторонней помощи из него не выбраться»
«Незаметно наблюдаешь за взрослыми, чьё детство затаилось внутри, драное и дырявое, словно проеденный молью половик, о котором все позабыли и больше им не пользуются. По ним не скажешь, что у них вообще было детство, и не решаешься спросить, как им удалось вырваться из него без глубоких шрамов и отметин на лице»
«Детство - оно темное и постоянно стонет, как маленькое животное, запертое в подвале и всеми забытое. Оно вырывается из горла, словно дыхание на морозном воздухе, иногда оно слишком слабое, а иногда - слишком сильное. Детство никогда не бывает в пору. Только когда оно отпадает, как мёртвая кожа, о нем можно спокойно рассуждать и говорить будто о пережитой болезни. Большинство взрослых считают, что у них было счастливое детство и, может быть, даже сами в это верят, но только не я. Думаю, что им просто посчастливилось его забыть»
«Незаметно наблюдаешь за взрослыми, чьё детство затаилось внутри, драное и дырявое, словно проеденный молью половик, о котором все позабыли и больше им не пользуются. По ним не скажешь, что у них вообще было детство, и не решаешься спросить, как им удалось вырваться из него без глубоких шрамов и отметин на лице»
«Детство - оно темное и постоянно стонет, как маленькое животное, запертое в подвале и всеми забытое. Оно вырывается из горла, словно дыхание на морозном воздухе, иногда оно слишком слабое, а иногда - слишком сильное. Детство никогда не бывает в пору. Только когда оно отпадает, как мёртвая кожа, о нем можно спокойно рассуждать и говорить будто о пережитой болезни. Большинство взрослых считают, что у них было счастливое детство и, может быть, даже сами в это верят, но только не я. Думаю, что им просто посчастливилось его забыть»
Хочу высказаться о просмотренном мною фильме «Последняя дуэль», который, к сожалению, не получил должной оценки зрителей. Получилось так, что я посмотрела его чуть ли не в ночь с 31 декабря на 1 января.
Для начала, друзья, с новым 2022 годом! Планирую писать сюда больше, приучая себя открываться в письме, не перфекционичить, а просто выкладывать все мысли/заметки/цитаты как в собственный интеллектуальный дневник (по сути, это он и есть).
Для начала, друзья, с новым 2022 годом! Планирую писать сюда больше, приучая себя открываться в письме, не перфекционичить, а просто выкладывать все мысли/заметки/цитаты как в собственный интеллектуальный дневник (по сути, это он и есть).
Я всегда любила книги, в которых одна история рассказывается параллельно от лица нескольких людей, разных участников процесса. Одной из первых таких книг была для меня «Хрупкая душа» Джоди Пиколт. Помню, меня тогда при ее прочтении поразило, насколько на мнение читателя влияют тончайшие моменты, описания, которые как раз и позволяют «осветить» событие в том или ином свете. И становится страшно, что «правда» настолько хрупка, насколько зависит исключительно от этого «освещения»: деталей, интонаций, глубины взгляда. Так в картине «Последняя дуэль» меня свело с ума, как же в глазах мужчины есть и любовь, и дружба, и честь. А в глазах женщины нет ничего этого, только эгоизм, страх, бессилие и какая-то тоскливая покорность жизни. И это чувствуется только нам, зрителям, за счёт того, что герои сами не могут увидеть друг в друге.
Юридический процесс, в котором просто надо свести и структурировать факты, красиво превращается в издевательство над понятием правды как таковой. Когда один из героев утверждает, что не совершал преступление, он абсолютно уверен в своей правоте. Но кого это волнует? Сама вражда между двумя героями такая, скажем, «неправдивая», искусственно созданная не из «правды», и так обычно в жизни и бывает. Никто не желает никому зла в чистом виде. Мы все борцы за добро.
Хрупкость справедливости и той самой «правды» отлично выражена в концовке. Жуткой и покорной судьбе. «Правда» не имеет никакого значения в общественной морали, понятие правды в ней вообще не применимо, потому что правда у каждого своя.
Юридический процесс, в котором просто надо свести и структурировать факты, красиво превращается в издевательство над понятием правды как таковой. Когда один из героев утверждает, что не совершал преступление, он абсолютно уверен в своей правоте. Но кого это волнует? Сама вражда между двумя героями такая, скажем, «неправдивая», искусственно созданная не из «правды», и так обычно в жизни и бывает. Никто не желает никому зла в чистом виде. Мы все борцы за добро.
Хрупкость справедливости и той самой «правды» отлично выражена в концовке. Жуткой и покорной судьбе. «Правда» не имеет никакого значения в общественной морали, понятие правды в ней вообще не применимо, потому что правда у каждого своя.
У меня наверное единственная в голове есть четкая цель на 2022 год - упорядочить свой режим дня, организовать свою рутину под себя же.
Понять наконец, в какое время мне (=моему организму) на самом деле комфортно ложиться и вставать, есть, работать, гулять и отдыхать (вплоть до типа отдыха). Я чувствую необходимость ввести в привычку такие вещи, чтобы некоторые аспекты своей жизни перевести в режим «авто». Как минимум, чтобы время, когда я просыпаюсь и когда сажусь за работу, не было каждый день для меня сюрпризом. Слишком уж много моральных сил уходит иногда на то, чтобы этот сюрприз переварить!
Для тех, кто вдруг тоже чувствует необходимость в подобного рода самодисциплине, я нашла замечательную штуку. Мейсон Карри когда-то тоже задался похожим вопросом и исследовал рутину различных людей, которые считаются успешными/гениальными/достойными подражания. Моцарт, Вольтер, Кьеркегор, Юнг, Харуки Мураками, Маркс, Стравинский, Кант, Агата Кристи. Короче, совсем разных.
Мейсон Карри объединил описания режимов дня всех этих людей в книге «Режим гения. Распорядок дня великих людей». Да, название броское, но идея и воплощение - огонь, можно почитать очень короткие и ни к чему не обязывающие описания распорядков дня всех этих замечательных и не очень людей, где-то вдохновиться, где-то удивиться, где-то поймать себя на мысли «о, мне это подходит». И только от вас зависит, как вы это используете.
Вообще интересно, как повседневные привычки влияют на результат работы и творчества, и как из будничной жизни складывается нечто великое. Мы недооцениваем культуру повседневности.
Понять наконец, в какое время мне (=моему организму) на самом деле комфортно ложиться и вставать, есть, работать, гулять и отдыхать (вплоть до типа отдыха). Я чувствую необходимость ввести в привычку такие вещи, чтобы некоторые аспекты своей жизни перевести в режим «авто». Как минимум, чтобы время, когда я просыпаюсь и когда сажусь за работу, не было каждый день для меня сюрпризом. Слишком уж много моральных сил уходит иногда на то, чтобы этот сюрприз переварить!
Для тех, кто вдруг тоже чувствует необходимость в подобного рода самодисциплине, я нашла замечательную штуку. Мейсон Карри когда-то тоже задался похожим вопросом и исследовал рутину различных людей, которые считаются успешными/гениальными/достойными подражания. Моцарт, Вольтер, Кьеркегор, Юнг, Харуки Мураками, Маркс, Стравинский, Кант, Агата Кристи. Короче, совсем разных.
Мейсон Карри объединил описания режимов дня всех этих людей в книге «Режим гения. Распорядок дня великих людей». Да, название броское, но идея и воплощение - огонь, можно почитать очень короткие и ни к чему не обязывающие описания распорядков дня всех этих замечательных и не очень людей, где-то вдохновиться, где-то удивиться, где-то поймать себя на мысли «о, мне это подходит». И только от вас зависит, как вы это используете.
Вообще интересно, как повседневные привычки влияют на результат работы и творчества, и как из будничной жизни складывается нечто великое. Мы недооцениваем культуру повседневности.
Аверинцев говорил, что вся библейская история представляет собой романтические отношения между капризной любовницей (Богом) и человеком, когда капризная любовница постоянно требует доказательств любви к себе. Само название «Завет» буквально означает «договор», «контракт», «союз». Бог заключает с человеком договор и все время требует доказательств, вплоть до убийства собственного сына.
👍4
Короткий метр 2021 года: Каннский фестиваль и Оскар
Сначала про Канны
Меня больше всего зацепили два мультфильма, хотя обычно, говоря о короткометражках, я склонна отдавать предпочтение фильмам. В этом году я нахожусь в неописуемом восторге от чешской картины «Красные башмачки», реж. Анна Подскалска. Крупные мазки, напряженная и при этом абсолютно растворенная во времени динамика или, как любил говорить Бергман, хореография картины, в сочетании с музыкальным сопровождением приводит в ужас, прекрасный ужас. Никогда ничего подобного не встречала в «экранизации» детских сказок. Это определенно одна из самых мрачных картин, при том, что не выходит за мистический сказочный сюжет, не давит на жалость, не говорит почти ни слова. Никаких разъяснений и никаких вопросов, никакого двойного дна, только прямое и глубокое переживание происходящего, абсолютное погружение. У меня появилась ассоциация с тем, как переживается зависимость, но, конечно, не уверена, что это вкладывалось автором. Вообще картина как раз и ценна тем, что в ней ты освобождаешься от лишних ассоциаций и интерпретаций. Самоценность, как в любой хорошей (но раньше далеко не всегда доброй) сказке для детей.
Вторая картина - это настолько же простой, насколько важный для всех нас любящих и/или одиноких мультфильм «Вторая половина», реж. Лина Калчева, Великобритания. Он светлый и забавный, полный незамысловатого символизма, что только играет ему на руку. Про нашу полноценность, про то, как почти невозможно выйти целыми из «слияния» с человеком, про такие уже пресловутые, но все ещё и всегда важнейшие темы любви к себе и токсичных отношений в конце концов. А ещё мультфильм очень красивый, необычный по цветам и форме. Милый и при просмотре очень тяжело не заплакать. По крайней мере мне.
Из Оскара я отмечу всего лишь одну картину, потому что остальные как-то блекнут на ее фоне. Не потому что хуже, а потому что эта крайне выделяется на фоне остальных своим «этическим» послевкусием. Именно этическим, ни в коем случае не морализаторским (как периодически бывает на Оскаре)). Картина называется «Белый глаз», реж. Томер Шушан, Израиль. Необычна и завязка фильма, и то, как динамично и неприкасаемо к зрителю развиваются события. Вроде бы все идёт планомерно, настойчиво и «естественно», но в какой-то момент ты постепенно понимаешь, что здесь нет правильного и простого. И при этом нет моральных дилемм, нет ярких событий и героев, зритель просто в какой-то момент внезапно остаётся наедине с неожиданно горьким послевкусием размышлений о человеке, человечности и такой странной и иногда сомнительной вещи, как справедливость.
Сначала про Канны
Меня больше всего зацепили два мультфильма, хотя обычно, говоря о короткометражках, я склонна отдавать предпочтение фильмам. В этом году я нахожусь в неописуемом восторге от чешской картины «Красные башмачки», реж. Анна Подскалска. Крупные мазки, напряженная и при этом абсолютно растворенная во времени динамика или, как любил говорить Бергман, хореография картины, в сочетании с музыкальным сопровождением приводит в ужас, прекрасный ужас. Никогда ничего подобного не встречала в «экранизации» детских сказок. Это определенно одна из самых мрачных картин, при том, что не выходит за мистический сказочный сюжет, не давит на жалость, не говорит почти ни слова. Никаких разъяснений и никаких вопросов, никакого двойного дна, только прямое и глубокое переживание происходящего, абсолютное погружение. У меня появилась ассоциация с тем, как переживается зависимость, но, конечно, не уверена, что это вкладывалось автором. Вообще картина как раз и ценна тем, что в ней ты освобождаешься от лишних ассоциаций и интерпретаций. Самоценность, как в любой хорошей (но раньше далеко не всегда доброй) сказке для детей.
Вторая картина - это настолько же простой, насколько важный для всех нас любящих и/или одиноких мультфильм «Вторая половина», реж. Лина Калчева, Великобритания. Он светлый и забавный, полный незамысловатого символизма, что только играет ему на руку. Про нашу полноценность, про то, как почти невозможно выйти целыми из «слияния» с человеком, про такие уже пресловутые, но все ещё и всегда важнейшие темы любви к себе и токсичных отношений в конце концов. А ещё мультфильм очень красивый, необычный по цветам и форме. Милый и при просмотре очень тяжело не заплакать. По крайней мере мне.
Из Оскара я отмечу всего лишь одну картину, потому что остальные как-то блекнут на ее фоне. Не потому что хуже, а потому что эта крайне выделяется на фоне остальных своим «этическим» послевкусием. Именно этическим, ни в коем случае не морализаторским (как периодически бывает на Оскаре)). Картина называется «Белый глаз», реж. Томер Шушан, Израиль. Необычна и завязка фильма, и то, как динамично и неприкасаемо к зрителю развиваются события. Вроде бы все идёт планомерно, настойчиво и «естественно», но в какой-то момент ты постепенно понимаешь, что здесь нет правильного и простого. И при этом нет моральных дилемм, нет ярких событий и героев, зритель просто в какой-то момент внезапно остаётся наедине с неожиданно горьким послевкусием размышлений о человеке, человечности и такой странной и иногда сомнительной вещи, как справедливость.