— Событие подарило колоссальный опыт и стало воронкой, которая продолжает вскрывать смыслы до сих пор. В этом и есть цель произведения — создавать такую событийность, которая помогает двигаться дальше, вперёд и призывает становиться сильнее, внимательнее, честнее и глубже. После сдачи первого монтажа мне кажется, что уже ничто не страшно.

В разговоре с одним из участников съёмки — Лёшей Пенюком, который руководит очень крупными стройками и несёт огромную ответственность при постоянно меняющихся вводных, при этом оставаясь одним из самых спокойных и уравновешенных людей, которых я знаю, — мы пришли к мысли, что такого спокойствия достигаешь только после прикосновения к некоему «дну» тревоги, переживаний и тотального контроля. Потом этот контроль просто лопается, как пузырь, и ты понимаешь: чтобы пройти дальше и стать мастером своего дела, его нужно отпустить — и тем самым пригласить к сотворчеству высшие силы.

О том же говорит Бэкон, описывая процесс живописи. Он разрушает очевидный разуму образ — до тех пор, пока тот не переходит в разряд подсознательного путешествия, из которого и рождается настоящая картина.

Это страшно — особенно когда речь идёт об обязательствах. Внутри начинают бороться две части: сделать «как ожидают», чтобы никого не разочаровать, или всё-таки рискнуть — возможно, расстроить кого-то, но сделать так, как ведёт рука провидения, и в итоге принести дары, которые лежат за пределами страха и тревоги. Ещё страшнее, когда рядом люди, которых ты ценишь и любишь, и это взаимно — ведь расстраивать их хочется меньше всего. Но это и есть большая ответственность художника — всё-таки отстроиться и вывести всех туда, куда ты уже видишь путь, но пока не можешь показать. Просто потому, что знаешь: там будет лучше. И здесь доверие со стороны команды Offret сыграло ключевую роль.

Считаю, нам удалось провести и заякорить смысл рождения бренда со «съёмки в церкви» и немного исцелить окружающий мир. Это достойный краеугольный камень и навсегда первый проект — мой как режиссёра и Offret — в их истории.

Я благодарна, что он именно такой.