Министерство автомобильных дорог Грузинской ССР завершили в 1975 году.

Численность населения Светогорска — около 16 тысяч человек. Основные проблемы: дороги — плохие, коммуналка — растёт, зарплаты — маленькие. Роддома нет (рожать ездят в Выборг), хлебозавод закрыли, кинотеатр «Заря» закрыли ещё раньше. В городе пахнет — запах, сладкий и тошнотворный, как переваренный попкорн, идёт от комбината. Жители считают, что из-за комбината в городе заболеваемость астмой и онкологией выше нормы, но научно подтверждённых доказательств нет (хотя чиновники и признают «повышенную заболеваемость»). В центре города — фонтан с красивой верхушкой в форме шара, на котором сидит голубь. Фонтан тоже не работает — уже года два. Недалеко от него — конструкция с надписью «Территория успеха».

Это цитата из прошлогоднего текста The Village о жизни в приграничном Светогорске, который на прошлой неделе глава местной администрации Сергей Давыдов назвал «свободным от геев» (случилось это на фоне того, что в соседней Финляндии с 1 марта узаконены однополые браки). Чем хуже окружающая жизнь, тем сильнее власти борются с гей-угрозой с запада.

В новом выпуске подкаста Blitz and Chips мы с ребятами обсуждали еду (в частности то, что у культового сырка «Б. Ю. Александров» есть антагонист «А. В. Кривощёков»); слушайте и подписывайтесь на наш с Ритой канал о еде @cookiepolicy.

Командир экипажа «Аполлон-16» Джон Янг на Луне, 1972.

Отличное интервью с Массимо Боттура, шефом лучшего на планете ресторана Osteria Francescana и героем первой же серии Chef’s Table; в самом начале Боттура говорит, что Комм самовлюбленный мудак, ну и дальше не разочаровывает.

Таус Махачева: https://www.buro247.ru/culture/arts/7-mar-2017-taus-makhacheva.html

1954.

Юля Галкина, великий спецкор The Village, завела канал @petersburg_weirdo, в котором рассказывает о петербургских задворках, в первую очередь — о жизни в конструктивистских жилмассивах. Если вам нравится маргинальное краеведение, вы знаете, что делать.

Обложка альбома «Feel Infinite» работы художника Хасана Ракима, 2017.

А вот в динамике: коллаборация Жака Грина и How to Dress Well с «Feel Infinite».

Леонид Павлов, 1966.

Хороший тест.

Кириллический текст, лишенный своего прямого значения, превращается в символ, открытый для интерпретации. Для журнала The New Yorker он может означать непростые отношения между Россией и США, для поклонников Рубчинского — свободу и молодость, для клиентов Urban Outfitters — причастность к самой модной из всех модных тенденций. Для одних — критику логомании и устройства современной модной индустрии, для других — неподдельный интерес к России. А для кого-то «Стиль» — это просто «Стиль».

Моя Рита — лучший человек на свете.

Палтога, 1909.

На этой неделе «Секрет фирмы» выпустил рассказ о том, как в течение XX века постепенно опустел прежде богатый Русский Север — то ли из-за коллективизации, войны, урбанизации и распада советской экономики, то ли из-за самой несовместимости традиционного быта с новым временем. Чтобы выжить, северным деревням нужно меняться, но никто ничего не хочет менять; всегда проще уехать в город.

При этом Русский Север пришел в упадок не сегодня и даже не вчера, а еще в 1950-1960-е годы. Интересный пример того, что по-настоящему глобальные катастрофы никто и никогда не замечает, потому что тянутся они очень медленно и долго. Люди просто живут, живут, живут, мир незаметно меняется, пока внезапно не оказывается, что «Юра, мы все потеряли». Бить в набат или еще преждевременно, или уже поздно.

А вот еще пять материалов на мои любимые темы упадка российской провинции, памяти и смерти.

1. В Esquire — монолог Валентины Фоминой, последней жительницы деревни Мягозеро на глухом востоке Ленинградской области (тоже ведь Русский Север), которая каждый день ходит на могилу к сыну. Гениальный текст Полины Еременко о смерти.

2. В «Таких делах» — описание быта Новоржевского района Псковской области, население которого сокращается быстрее всего в России. Со времени Гражданской войны Псковская область усохла в три раза; на границе с Евросоюзом находится огромная демографическая дыра с распадом базовых социальных сервисов государства.

3. В The Village — фиксация упадка «Америки», масштабных торфоразработок в Ленобласти. По плану ГОЭЛРО в начале 1930-х годов под Ленинградом была построена Государственная электростанция №8, работавшая на торфе; топливо добывали в паре десятков километров от станции. Спустя полвека ТЭЦ перевели на газ, и после этого ненужные рабочие поселки быстро умерли. Брошенные карьеры, бараки, узкоколейки — универсальный для России кейс.

4. В «Бумаге» — история деревни Засосье, все мужское население которой в 1930-е годы было раскулачено или отправлено в лагеря. Сейчас потомки жителей пытаются привлечь внимание к Засосью, основав Музей утерянных деревень и поставив в селе памятник, посвященный женам врагов народа.

5. В Furfur — интервью с нижегородским художником Владимиром Чернышевым, который с 2013 года занимается проектом «Заброшенная деревня». Чернышев путешествует по вымершей глубинке и изучает исчезающую деревенскую культуру, рисуя на пустых избах и создавая из старых досок инсталляции.

И еще иллюстрация на тему Русского Севера.

В 1909 году Сергей Михайлович Прокудин-Горский путешествовал по Мариинской водной системе и неподалеку от Онежского озера сфотографировал Палтожский погост с двумя церквями — деревянной Богоявленской 1733 года постройки и каменной Знаменской 1810 года. Это рядовой, даже проходной кадр, но интересно вот что.

В 2009 году обветшавшая Богоявленская церковь обрушилась — попросту сгнил юго-западный угол; Знаменская стоит в руинах. В современной Палтоге живет всего несколько сотен человек, а само поселение (как гласит Википедия) было образовано в 2001 году в результате объединения деревень Акулово, Аристово, Васюково, Казаково, Коробейниково, Кузнецово, Палтогский Перевоз, Рухтиново, Семёново, Сухарево, Тронино, Угольщина, Чебаково и Яшково. Нетрудно предположить, что раньше это были крупные деревни, остатки которых собрали вместе для удобства управления.

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы в деревне Анхимово под Вытегрой сгорела в 1963 году. На момент съемки в 1909 году деревянный храм стоял уже 200 лет.