Вестник синтетической биологии. Совсем недавно завершился проект Resurrecting the Sublime, посвященный восстановлению запахов вымерших растений. Проходил проект под руководством художницы Александры Гинзберг, исследовательницы запахов Сиссель Толаас и креативного директора Ginkgo Bioworks Кристины Агапакис.

Для проекта из архивов Гарвардского университетского гербария взяли образцы тканей трех исчезнувших растений:

1. Hibiscadelphus wilderianus (Гавайи) — рос в лесах на застывшей лаве, уничтожен из-за разведения скота колониальными властями, последнее дерево видели в 1912 году.
2. Leucadendron grandiflorum (Кейптаун) — уничтожен из-за рассадки виноградников колониальными властями, последний раз замечен в 1806 году в пригороде Лондона.
3. Orbexilum stipulatum (Рок-Айланд, Огайо) — последний раз видели в 1881 году; надежды обнаружить вид еще оставались, но в 1920 году ареал распространения был уничтожен в результате прорыва плотины.

Молекулы, «отвечающие» за запахи, производятся энзимами внутри клеток растений. Для дешифровки последовательности энзимов средствами современного секвенирования из тканей выбранных растений извлекли ДНК. Этим этапом занимались биологи из Ginkgo Bioworks и палеогенетики из Калифорнии (для проекта из Калифорнии в Бостон даже выписали Бет Шапиро, которая прямо сейчас занимается воскрешением странствующих голубей и мамонтов).

Недостающие фрагменты цепочек дополнили за счет ДНК живых родственных видов, а после «ароматические» гены внедрили в геном дрожжей, что позволило работать с «чистыми» произведенными молекулами. Дальше был отбор и размножение в ферментационных чанах — по технологии близких к пивоварению. После того, как удалось определить необходимые молекулы, в дело вступила выдающаяся женщина Сиссель Толаас (руководит Smell Re_search Lab в Берлине): она вручную подобрала соответствия и создала несколько ароматических композиций.

К сожалению, хотя определить молекулы можно, узнать об их соотношении никак нельзя, потому для точности восстановленных запахов исчезнувших растений существуют естественные ограничения. Художники, участвовавшие в проекте, придумали, как их обойти: когда были подготовлены финальные выставочные павильоны, запахи внутри распылялись в разных количествах, смешиваясь и образуя весь спектр возможных комбинаций. Для павильонов также создали видео-симуляции естественного ландшафта времен существования растений и поместили куски лавы (в павильон с Hibiscadelphus wilderianus) и известняковые валуны (в павильон с Orbexilum stipulatum).

Говорят, на презентации Ginkgo Bioworks даже дарили «духи» с запахом вымершего гибискадельфуса. Вот здесь можно посмотреть небольшую презентацию проекта: https://vimeo.com/332410867

Сейчас понюхать вымершие растения можно в Smithsonian Design Museum в Нью-Йорке и в Cube Design Museum в Керкраде в рамках Nature-Cooper Hewitt Design Triennial (до 20 января 2020) и в Барбикан-Центре в Лондоне (до 26 августа 2019).

Там на картине один символический элемент, который отсылает к запахам, — «алавастровый» (алебастровый) сосуд. Магдалина, Мария из Вифании и кающаяся блудница (разные библейские персонажи), слепились в традиции и иконографии в одну Марию, якобы Магдалину, изображаемую с сосудом то ли мира, то ли целебных масел. Потому парфюмерные (т.е. частично фармацевтические) гильдии взяли ее своей покровительницей (содержимое ее сосуда было благовонным и целебным одновременно). Вплоть до прерафаэлитов Магдалину так и изображали с сосудом.

Словарные мастера Merriam-Webster опубликовали сегодня на сайте What's that Smell?! Quiz. Если кажется, что слов для описания olfactory experiences в вашем английском недостаточно, игра окажется довольно полезной. Там есть как крайне специфические слова для обозначения запахов тухлых яиц, козы и гнилого мяса, так и довольно повседневные — для выражения степеней благоухания либо вони. Счетчик времени прохождения, правда, советую отключить.

https://www.merriam-webster.com/word-games/whats-that-smell

Небольшая история о том, почему цветы плюмерии называются франжипани, можно ли стать первооткрывателем благодаря тонкому нюху и как The Art of Perfumery Септимуса Пиесса помогла европейцам покорить парфюмерный рынок Америки.

https://telegra.ph/Nos-Merkucio-Franzhipani-08-07

Вернулась во Флоренцию и сообразила, что в это же время сюда опять приедут парфюмерные люди, влекомые Pitti Fragranze. Ну, я не парфюмерный человек, сижу да пишу диссертацию, хотя важность происходящего ощущаю каждый год. О, сегодня в городе важные парфюмерные люди, думаю я в сентябре, выбирая поутру чего бы на себя распылить. Вынужденные каникулы закончились, между моим предыдущим постом и этим прошло множество городов, хотя ни единого рабочего стола по пути следования не встретилось. За время жизни во Флоренции сменила четыре квартиры, двигаясь с холма Фьезоле вниз до реки, и дальше — за реку, пришвартовавшись, наконец, у Палаццо Питти.

Пока во Флоренции собираются парфюмерные люди, город тонет в канализационной вони, спертых остатках августовской влаги и средствах борьбы с плесенью. Хочешь жить в центре — изъяви готовность оттирать вековые балки на шестиметровом потолке. Частично любовь тосканских матушек ко всем примочкам для ароматизации помещений объясняется двумя этими явлениями: запахом плесени и запахом средств от плесени.

У меня на этот случай припасено беспощадное кадило, и секрет его использования в том, чтобы закончить процедуру прежде, чем соседи вызовут пожарную службу, заметив стелящийся из-под двери дым. Короче, пока парфюмерные люди съезжаются во Флоренцию, я сижу на лесенке под шестиметровым потолком и машу кадилом. Окуриваю помещение, так сказать. Per fumare old style.

Спасибо всем, кто остался тут за время этих вынужденных каникул. Постараюсь возобновить что-то с текстами. Благо, теперь есть рабочий стол.

Берлинская исследовательница норвежского происхождения Сиссель Толаас, о которой уже шла речь в посте про Ressurrecting the Sublime, известна широкой общественности тем, что изготовила сыр на закваске из бактериального материала, скопившегося в бутсах Бекхэма и подмышке Цукерберга, а также собрала удивительный архив запахов всего на свете.

Толаас начала коллекционировать запахи в начале 1990-х и на сегодняшний день собрала примерно 7000 экземпляров (6763 штук было последней точной цифрой). Каждый из тысяч запахов источается «чем-то». Это «что-то» помещено в отдельные алюминиевые банки, из которых откачан кислород. Понюхать содержимое можно при помощи приспособления, собранного из насоса, резервуара и вентилятора. Насос выдает небольшую дозу воздуха из банки в промежуточный резервуар, а затем вентилятор распыляет запах в любопытствующий нос. На каждую банку нанесен ярлык, описывающий когда, где и каким образом был собран запах, и отсылающий к индивидуальному номеру банки в базе данных с полным описанием. Толаас расширяла свою коллекцию самостоятельно, а в середине 2000-х ее проект поддержали IFF, выделив отдельное финансирование и приложив к коллекции еще 3000 одорантов.

Целью собирательства Толаас были «объективизация» и «де-контекстуализация» запахов, что для начала обозначает выведение их из привычного мира «приятного-неприятного». Люди, сообщает Толаас, отзывались о телесном запахе как о «приятном» если на нем был ярлык «чеддер», и находили отвратительным, если видели ярлык «телесный запах». Пытаясь добиться от собеседников внимания к собственному носу, а не социальному опыту, предрассудкам и бытовому ханжеству, и по мере превращения коллекции в архив, Толаас решила создать искусственный ольфакторный язык NASALO (который уместнее было бы назвать словарем).

В разработке NASALO Толаас консультировали сотрудники Института психолингвистики им. Макса Планка. Мне не доступен отчет об их сотрудничестве, но одно рассуждение из немногочисленных интервью Толаас повторяется в публикациях института настолько точно, что я предпочту не считать это совпадение случайным: «во многих западных языках для описания запаха необходимо обращение к объекту, источающему запах; в этих языках отсутствуют абстрактные ольфакторные термины». Две исследовательницы из Планка, Эвелина Внук и Асафа Маджид, исследовали таиландское племя маник, в языке которого существует порядка 15 «абстрактных» терминов для описания запахов. Среди них есть существительные и глаголы состояния, обозначающие запах независимо от его источника. Более того, эти слова исключительны для запахов и не относятся к другим сенсорным доменам. По всей видимости, что-то такое пыталась придумать Толаас для упорядочивания своего архива.

Вот некоторые примеры слов из NASALO с переводом на вульгарный ольфакторный:

CIKIN — запахи духов и мыла, которые неуместны, хотя сами по себе ничего.
HAKSA — спирт; камфора; чили; мокрая пыль.
INO — вымытый асфальт и камни; антисептическое мыло.
JACSA — запах настолько резкий, что может мешать.
KINKALAMIN — запах, который ветер приносит издалека.
SQU’IJA — нечто простое, но возбуждающее.
TARNEK — взлетная полоса в аэропорту, жженая резина и керосин.

Все это интересно, скажут скептики, но где же практическое значение? Так вот, в недавнем интервью изданию Deem Саския Вильсон-Браун, основательница и кураторка The Institute of Art and Olfaction (IAO, Лос-Анджелес), упомянула, что на своих семинарах они пытаются вводить использование NASALO для open source programming around scent. Ну и заметка на полях: пока положение женщин в парфюмерной индустрии оставляет желать лучшего, в том, что можно назвать olfactory art или даже критикой запахов, женщины делают очень интересные дела.

В ходе проведения интернет-раскопок был обнаружен интересный артефакт. Когда-то существовал подкаст Life in Scents, где записывали интервью со всякими творческими ребятами (реставраторами, садовниками, музейщиками, барменами, музыкантами и т.д.) о роли запахов в их жизни и деятельности.

Подкаст, казалось, тихо умер еще в 2015 году, как тут в 2017 году в Сомерсет-хаус решили провести выставку Perfume: A Sensory Journey Through Contemporary Scent.

Видимо, частью рекламной кампании выставки стала запись монологов тех парфюмеров, чьи работы на ней были представлены. Так на подкасте Life in Scents появились Марк Бакстон, Бертран Дюшофур, Энди Тауэр, Лин Херрис, Антуан Ли, Геза Шоен, Дэвид Сет Мольц, Киллиан Уэллс и Даниэла Андриэ. Еще на выставке была Оливия Джакобетти, но ее, по неизвестным мне причинам, не записали.

Слушать тут.

Кстати, если вам хочется послушать чего-нибудь хорошего, а не ископаемый Life in Scents, то советую еженедельные выпуски Fume Chat. Там смешные и умные хосты Томас Данкли (aka The Candy Perfume Boy) и Ник Гилберт нюхают и болтают. Отличный во всех отношениях парфюмерный подкаст.

Многие считают утверждение о том, что запахи затрагивают наиболее «глубокие» переживания, если и не научной истиной, то понятной интуицией. В то время как вопрос о материальной основе запахов, стоящий за этим предположением, можно оставить нейробиологам, названная интуиция воплотилась в бессчетных упоминаниях об «эффекте Пруста». Меня всегда удивляло, что разговоры о воспоминаниях, провоцируемых обонятельным опытом, затрагивают в основном пасторальные картины поедания печенья, образы чистых простыней, лавандовых растирок или еще какой благости. Если мы разделяем интуицию о высокой проводимости памяти под воздействием обонятельных стимулов, то можно думать не только о пасторали.

Среди камбоджийских беженцев, спасавшихся от режима красных кхмеров и практически поголовно боровшихся с ПТСР (aka пост-травматическим стрессовым расстройством), наблюдался аномально высокий уровень панических атак, провоцируемых запахами. Самыми распространенными триггерами были автомобильные выхлопы, сигаретный дым, мусор, запахи приготовления еды (в частности, бытового газа и пригоревшей пищи), запахи новой одежды и свежей краски. В клинических условиях реакцией на один из этих запахов была паническая атака средней силы, и более тяжелая — на комбинацию запахов; продолжительность атаки прямо зависела от количества запахов. Не все запахи провоцировали флешбэки и диссоциацию, в основном флешбэки вызывались запахами выхлопных газов и сигаретного дыма. Практически все пациенты, включая и тех, у кого панические атаки прекратились, избегали передвижений по улице, старались не приближаться к курильщикам, обращались за помощью для выноса мусора, избегали готовки на плите.

Что касается выхлопных газов, то для пациентов их запах был идентичен серному запаху разорвавшихся бомб и стрельбы. Практически все камбоджийские беженцы неоднократно попадали под бомбежки, многие в попытках бегства оказывались под перекрестным огнем вьетнамской и кхмерской армий. Часто пациенты были единственными выжившими в таких эпизодах.

Курение было распространенной привычкой во время захвата власти Пол Потом, отчасти потому, что сигаретный дым помогал отпугивать насекомых. Однако после установления режима доступ к табаку оказался только у красных кхмеров. Для камбоджийцев, которых принуждали наблюдать пытки и казни своих друзей и родственников, запах сигаретного дыма связался с этими событиями: палачи и надсмотрщики всегда курили.

С пытками ассоциировались и другие запахи, в первую очередь, запахи испражнений, мусора и грязных тел, поскольку приговоренные к «исправлению» жили в клетках, лишенные чего бы то ни было. Нетрудно догадаться, почему вижившие в геноциде беженцы избегали запахов жареного мяса и кипящего масла. На этом я, пожалуй, закончу.

Можно посчитать этот случай чрезвычайным, единичным или далеким. Но как это бывает с чрезвычайными случаями, они указывают на явления повседневного опыта, которые для одних остаются незамеченными, а для других могут оказаться травматичными. Почитать о терапии стрессовых расстройств, провоцируемых обонянием, можно здесь.

Удивительно, до какой степени пристают ко мне всевозможные запахи, до какой степени моя кожа обладает способностью впитывать их в себя. Тот, кто жалуется, что природа не наделила человека особым орудием для того, чтобы подносить запахи к носу, неправ, ибо запахи сами проникают в нос. Мне же, в частности, очень помогают в этом отношении мои пышные усы. Стоит мне поднести к ним мои надушенные перчатки или носовой платок, и запах будет держаться на них потом целый день. По ним можно обнаружить, откуда я пришел. Когда-то, в дни юности, крепкие поцелуи, сладкие, жадные и сочные, прилипали к ним и часами удерживались на них.

(Монтень, Опыты, I: LV)

На «Ноже» вышел мой лонгрид про ольфакторное искусство. К сожалению, его можно только почитать и пока нельзя понюхать. Когда-то мы это исправим.

https://knife.media/olfactory-art/

Поскольку Хэллоуин — немного о страшном, а именно о бомбах-вонючках. В мире здорового человека бомба-вонючка — ампула или капсула для розыгрышей, наполненная какой-нибудь дурно пахнущей жидкостью. В мире военных бомба-вонючка — один из типов несмертоносного оружия, используемого для сдерживания противника или разгона толпы. Дальше речь пойдет о военных.

В ходе Второй мировой войны Управление стратегических служб США представило химическое оружие Who Me? — смесь из пяти серосодержащих химикатов, заключенную в небольшие атомайзеры. Коробки с атомайзерами переправляли во Францию для помощи бойцам Сопротивления. Who Me? следовало исподтишка распылять на немецких офицеров, тем самым «унижая и деморализуя» противника запахом дерьма и гнилого мяса. К сожалению, после нескольких применений выяснилось, что из-за слишком высокой концентрации летучих веществ от Who Me? больше страдали сами бойцы Сопротивления, чем немцы. Через две недели вонючку вывели из употребления, проект закрыли.

Следующий раз о неисчерпаемом потенциале вони вспомнили в ходе Войны во Вьетнаме. В 1966 году Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США начало проект по разработке «культурно-специфической» бомбы-вонючки, то есть учитывающей обонятельные привычки вьетнамских партизан и климатический контекст военных действий. Проект был закрыт по тем же причинам, что и предыдущий.

Только в 2001 году попытки решили повторить, однако на этот раз без каких-либо реверансов в сторону культурного контекста. Команда исследователей под руководством Памелы Далтон принялась за разработку ультимативной бомбы-вонючки, чей запах был бы настолько ужасен, что вызывал бы в людях, независимо от их привычек, происхождения и опыта, не только неприязнь и отвращение, но и страх. Исследователи несколько месяцев пытали волонтеров запахами горелых волос, мусора, падали и гнили. Волонтеры опознавали запахи как неприятные, но ни один из них не считали опасным или страшным.

После серии неудач Далтон вспомнила о композиции с поэтичным названием U.S. Government Standard Bathroom Malodor (можно попробовать не менее поэтично перевести как «Американский правительственный стандарт сортирной вони»), которую обычно используют для проверки эффективности дезодорирующих и чистящих средств. Выяснилось, что стократно усиленный запах дерьма способен не только преодолевать культурные и социальные границы, но также вызывать сильные реакции даже у людей с нарушениями обоняния. Смесь из U.S. Government Standard Bathroom Malodor и переработанной Who Me? стала основой для создания наиболее эффективной на сегодняшний день бомбы-вонючки. Пока изобретение Далтон используется военными для маскировки объектов или защиты от проникновения: периметр орошают составом и подойти к объекту близко становится практически невозможно.

Свою версию бомбы-вонючки в 2007 году придумала Армия обороны Израиля. Смесь «Скунс», по составу напоминающая Bathroom Malodor, используется для разгона протестующих: воду, смешанную со «Скунсом», распыляют из водометов. Невыносимая вонь «Скунса», заставляющая людей покинуть обработанную территорию, обладает завидной стойкостью — до 2 месяцев на коже и 5 лет на одежде, — что позволяет полиции вычислять протестующих спустя недели после событий. Компании-производителю Odortec пришлось даже разработать мыло-антидот, приобрести которое могут только государственные ведомства.

В 2010 году Израиль разрешил Odortec продавать «Скунса» другим государствам. Свою партию канистр купила Индия. Ирония в том, что запатентованный «невыносимый» запах израильской бомбы-вонючки не доставлял жителям Индии ни малейшего дискомфорта. По всей видимости, ультимативная американская бомба могла бы решить эту проблему, но они пока своими разработками не торгуют. Уже хорошо.

Рецепт праздничного пирога:
Dipropylene glycol — 62.82%
Thioglycolic acid — 21.18%
Hexanoic acid — 6.00%
N-methylmorpholine — 6.00%
P-cresyl isovalerate (4-methylphenyl 3-methylbutanoate) — 2.18%
2-Naphthalenethiol — 0.91%
Skatole — 0.91%

signature scent be like

На «Ноже» вышел мой текст про многочисленные попытки приладить запахи к кино.

https://knife.media/odor-cinema/

Базовое объяснение природы обоняния следующее: с воздухом запахи попадают в нос и возбуждают рецепторы обонятельного эпителия, после чего электрические сигналы через обонятельный нерв поступают к обонятельным луковицам (ОЛ) в мозгу, где клубочки нервов обрабатывают обонятельный сигнал. Следовательно, если нет ОЛ, то нет и обоняния, — человеку диагностируют врожденную аносмию и делу конец. Но пару недель назад исследователи израильского Института Вейцмана опубликовали в журнале Neuron данные, согласно которым нормальное и даже отличное обоняние возможно вовсе без ОЛ.

Исследователи занимались МРТ-сканированием людей с хорошо развитым чувством обоняния. Одной из испытуемых была 29-летняя женщина-левша. Когда испытуемую положили в сканер, выяснилось, что ОЛ у нее отсутствуют. Сразу исследователи решили, что женщина ошиблась адресом и не дочитала объявление о наборе волонтеров с хорошим обонянием, однако она утверждала обратное и об отсутствии ОЛ не подозревала. После ряда тестов выяснилось, что нюхает она получше многих. Исследователи набрали контрольную группу и смогли обнаружить еще одну женщину-левшу со схожей клинической картиной.

После к анализу подключили 1113 сканирований мозга из открытой базы результатов МРТ. Так удалось найти еще троих женщин без ОЛ, но с нормальным обонянием, одна из которых оказалась левшой. Среди мужчин ничего подобного не наблюдалось, а еще у одной женщины без ОЛ диагностировали врожденную аносмию.

Сравнительный анализ обонятельных способностей двух женщин без ОЛ и 140 женщин с ОЛ показал, что их индивидуальные паттерны восприятия запахов больше схожи друг с другом, чем с паттернами остальных испытуемых. В ходе подобных тестов предлагается, например, указать, насколько определенные запахи похожи друг на друга — похож ли запах лимона на запах апельсина? а запах лимона на запах скунса? Обе испытуемые без ОЛ оказались нечувствительны к запаху розы, хотя в остальных случаях показали результаты, сравнимые с результатами женщин с ОЛ.

Почему явление наблюдается только среди женщин и почему большинство из них — левши? Проблему с левшами частично можно объяснить тем простым фактом, что левшей принято исключать из исследований мозга, чтобы снизить вариативность среди испытуемых, а потому и эту особенность смогли заметить довольно поздно. Вопрос о поле остается открытым. Что же касается обоняния без ОЛ, объяснение может заключаться либо в нейропластичности (то есть за обработку обонятельной информации в мозге испытуемых стали отвечать другие регионы), либо в том, что ОЛ человека отвечают не за обработку информации о самой пахнущей субстанции, но о ее расположении, как это происходит у других млекопитающих. Если что-либо из перечисленного верно, тогда Нобелевскую премию по физиологии и медицине в 2004 году дали преждевременно, и врожденная аносмия поддается лечению.

Полный отчет об исследовании можно почитать здесь.

Со 2 по 12 января в московском Гараже пройдет арт-эксперимент «Вы в эфире / You’re on air», в ходе которого будут исследованы мнемонические свойства запаха. По такому поводу в Москву привозят работу Кэти Патерсон Candle (From Earth into a Black Hole) и инсталляцию Сиссель Толаас MeMoMe_2020.

Работа Патерсон — ароматическая свеча с общим временем горения 12 часов. Свеча составлена из слоев с характерными запахами, ассоциативно связанными с различными объектами или местами во вселенной. Пока горит свеча, обоняющий путешествует по ассоциациям. Путешествие начинается со взлета с земли, далее следует полет на луну, запахи Солнца, Марса, пояса астероидов, Юпитера, колец Сатурна и отдалённых звезд, а заканчивается запахом черной дыры, то есть отсутствием какого бы то ни было запаха. Свечу уже выставляли, и схема ее составления доступна.

Работа Толаас, по всей видимости, создается специально для Гаража, но есть одно «но». Сайт Гаража сообщает, что Толаас задействует «собрание абстрактных запахов, которые не отсылают ни к одному реально существующему предмету или ситуации, но кажутся смутно знакомыми». Судя по всему, Толаас будет работать с идеей, прежде реализованной в ее проекте Smell Memory Kit, который она в 2014 году представила вместе с SUPERSENSE. Smell Memory Kit — набор капсул с неспецифическими «абстрактными» запахами, которые следует использовать для «создания» воспоминаний. Композиции в капсулах, как утверждает буклет, не отсылают «ни к одному существующему предмету, а потому не могли быть связаны с воспоминаниями». Короче говоря, масштаб и форма в этот раз будут другими, но идея нам уже знакома.

Тем не менее, портативный мнемотехнический набор SUPERSENSE стоит 100 баксов, а посещение Гаража обойдется дешевле. Можно посетить.

Исследователи в surveillance studies интересуются двумя аспектами расширения чувственного аппарата государства: тем, как государство видит (круговое видеонаблюдение, скрытые камеры, спутниковые данные), и тем, как государство слышит (перехват звонков, прослушка, запись разговоров). Читая статьи, можно даже предположить, что государство не нюхает, однако такое предположение окажется ошибочным.

В 1960-х годах Штази разработали метод сбора «консервированных запахов» (Geruchskonserven). Сотрудники похищали личные вещи активистов и помещали их в герметичные сосуды, а после обучали собак находить носителя запаха. Надписи на баночках гласили следующее: «Имя: [x]. Время: [x]. Объект: подштанники рабочего». Помимо личных вещей, «консервации» подлежали обивки стульев, на которых активисты сидели во время допросов. В 2007 году, когда перед саммитом G8 в Хайлигендамме полицейские занимались сбором «образцов телесных запахов» (Körpergeruchsproben) политических активистов, выяснилось, что метод все еще используется.

В 1993 году вопросом «пронюхивания» подозреваемых занялось ЦРУ, представившее наработки в докладе «Человеческие запахи и их распознавание». Значительная часть документа посвящена эккриновым, апокриновым и сальным железам, предположительно ответственным за «индивидуальные» телесные запахи. Автор доклада представил оценку объема производимых запахов и просчитал дистанции, необходимые для их распознавания собачьим носом. Поскольку дистанции оказались относительно маленькими, в докладе впервые прозвучала идея создания «механической ищейки» — сенсорного устройства, способного автоматически распознавать человека по запаху на большом расстоянии.

Разработки 1990-х годов оказались востребованными после объявления «войны против терроризма» в 2001 году: среди руководителей полиции распространились руководства, призывающие обращать особое внимание на запах подозреваемых, число собак-ищеек возросло в десятки раз, а финансирование проектов идентификации «ароматических отпечатков» — в сотни. В 2007 году Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США (aka DAPRA, о котором мы уже говорили в связи с бомбами-вонючками) взялось за развитие «Проекта по определению уникального запаха», прежде известного как «Программа определения одоротипа». Заявленная цель проекта — вычисление и идентификация людей по телесному запаху (теперь считается, что индивидуальный запах связан с устройством главного комплекса гистосовместимости). Практическое применение — контроль границ и борьба с международным терроризмом. На базе проекта DAPRA совместными усилиями США и Великобритании были разработаны RASCO — система непрямого сбора проб воздуха для проверки собаками, дающая более надежные результаты, чем анализ радужки глаза или распознавание лиц, и IBIS — система идентификации по индивидуальному запаху, также показавшая превосходные результаты.

В 2013 году в Мадридском политехническом университете разработали технологию биометрической идентификации по запаху. В опубликованном отчете утверждается, что погрешность при распознавании составляет не более 15%. Хотя заявленная точность не превосходит распространенные методы идентификации, авторы текста видят конкурентное преимущество технологии в ее «неинвазивности» (для сбора биометрических данных человеку достаточно пройти мимо сенсоров) и надежности (точная идентификация по запаху возможна независимо от болезней, диеты и использования косметических средств). Подобные сенсоры позволят государству нюхать без необходимости останавливать человека, выдвигать ему подозрения или даже приближаться с собаками.

В журнале Radical Philosophy довольно продолжительное время пролежала без нашего внимания статья Марка Неокле(о)уса The smell of power: а contribution to the critique of the sniffer dog. Неоклеус — профессор критики политической экономии в Университете Брунеля, широко известный работами по полицейской власти (см. The Fabrication of Social Order: A Critical Theory of Police Power, 2000). В статье объяснено, как вышеперечисленные «открытия» способствуют укреплению полицейской власти.

Во Флоренции обнаружен нос Большого брата (скульптура Pollution Detector проекта Urban Solid, 2017).

Во второй половине XIX века медики заинтересовались симпатической связью между органами обоняния и мочеполовой системой. Большинство спекуляций о назально-генитальной связи были вдохновлены открытием гистологической близости между эректильной тканью носа и гениталий. Утверждалось, например, что если стимуляция эректильной ткани носа приводила к чиху, то схожие манипуляции с пенисом заканчивались оргазмом (таким образом, заложенность носа свидетельствовала о половой «невоздержанности», поскольку была следствием частого возбуждения эректильных тканей).

Согласно балтиморскому ринологу Джону МакКензи, проблемы с носом приводят к мигреням, тошноте, половой дисфункции и нарушениям менструального цикла, а также к целому ряду психических состояний, в первую очередь — к истерии.

Наиболее известным исследователем назально-генитальной связи был Вильгельм Флисс — берлинский отоларинголог, выдвинувший теорию «назального рефлекторного невроза». Одержимый идеей цикличности биологических ритмов и «математизацией» науки, Флисс «обосновал» связь работы носа и половой функции у женщин, а также экспериментально «определил» регионы слизистой носа, отвечающие за «генитальные точки».

Близкий друг Флисса, Зигмунд Фрейд, вел лечение молодой Эммы Экштейн, страдавшей от чрезмерно продолжительных и болезненных менструаций и неурядиц сексуального характера. Лечение не давало заметных результатов, и в январе 1895 года Фрейд обратился за помощью к Флиссу, которому всецело доверял: Флисс лечил кокаином отдышку и учащенное сердцебиение у самого Фрейда, а также дважды оперировал ему нос.

Рассмотрев случай Эммы, Флисс решил, что лучшим лечением будет удаление части носовой раковины, что в итоге и было сделано. После отъезда Флисса из Вены у Эммы начались пост-операционные усложнения, в том числе сильные кровоизлияния. Фрейд обратился к знакомому хирургу, установившему Эмме дренаж, однако эффекта это не возымело. Следующий хирург повторно вскрыл носовую раковину Эммы и извлек из полости больше полуметра марли, оставленной Флиссом.

С 23 на 24 июля 1895 года Фрейду снится «Сон об инъекции Ирме» — первый сон Фрейда, получивший толкование:

Рот открывается, я вижу справа большое белое пятно, а немного поодаль странный нарост, похожий на носовую раковину; я вижу его сероватую кору <…>. Мы тоже сразу понимаем, откуда эта инфекция. Друг Отто недавно, когда она почувствовала себя нездоровой, впрыснул ей препарат пропила... пропилен... пропиленовую кислоту... триметиламин (формулу его я вижу ясно перед глазами)... Такой инъекции нельзя делать легкомысленно…

Фрагмент анализа Фрейда из «Толкования сновидений»:

Почему пришло мне это в голову? В тот вечер, когда я писал историю болезни, моя жена раскрыла бутылку ликера <…>. У этого ликера был такой запах сивушного масла, что я отказался даже его попробовать <…>. Запах сивухи (амил...) пробудил во мне, очевидно, воспоминание о целом ряде: пропил, метил и так далее... Сновидение произвело, однако, перемену: мне снился пропил после того, как я слышал запах амила, но такие замены позволительны даже в органической химии. Триметиламин.

Фрагмент анализа Лакана из семинара «‘Я’ в теории Фрейда и в технике психоанализа»:

Этот триметиламин, он все объясняет <…> налицо общение с Флиссом, согласно хитроумным домыслам которого триметиламин играет определенную роль, связанную с продуктами сексуального обмена веществ. Триметиламин и на самом деле — я навел справки — является продуктом разложения спермы, чем и объясняется свойственный ей при разложении на открытом воздухе аммиачный запах.

Несмотря на катастрофическую ошибку Флисса, некоторое время Фрейд еще пытался его утешить («для меня вы остаетесь врачом <...> которому можно доверить свою жизнь и жизнь своей семьи»), однако теория «назального рефлекторного невроза» уже казалась неубедительной. Свидетельство тому — этот редкий пример сновидения со значимой ассоциацией запахов. Сивушное масло — пропил — амил — триметиламин — и вот дружба Фрейда с Флиссом прервалась, а теории последнего были отвергнуты.

Мене, Текел, у-Фарсин: C₃H₉N.

В ноябрьском выпуске журнала NEZ (№8, Addictive Substances) можно почитать статью Амандин д'Азеведо (Université Paris III) об ольфакторной социологии теперь уже оскароносных «Паразитов».