Я сейчас за пять минут в ленте увидел новогоднее шоу МТС "Красный огонёк", которое даже не пытается (ничего вообще не пытается), бессмысленные и беспощадные новогодние ролики некоторых других больших компаний, моднейший флагманский магазин Дикси, где можно (аж) почитать книги, новогодние кризисы уровня мема про человека на велосипеде и палку в колёса, ну и пару выблеванных жизнью посевов на совершенное уебанские поводы, и чёто так грустно стало, ребят

Даже не знаю как это всё уже комментировать

Новый год – квинтэссенция бесмысленности и беспощадности нашей профессии, когда зачем-то нужно дотратить бюджеты (а что вы весь год делали, суки), все устали, и уже не хочется задавать никакие вопросы, но всем всё надо

Все делают вид, что без всех этих кривляний никто ничего не купит, хотя, сука, купят, ну купят же!

Каникулы даны нам, чтобы мы подумали про своё поведение

Вот идите и думайте

Иду прямо сейчас на Кутузе, а мне Сан Саныч Жаров с билборда запрещает впадать в уныние в Новом году. Значит, долой уныние!

Год начался. Пора поговорить о «слепых зонах» отрасли

Новогодние праздники — время сменить ритм. Вместо пяти постов в сутки и еженедельного дайджеста можно позволить себе более вдумчивые размышления. О чем?

О наглядном примере того, как работает (а точнее — не работает) наше отраслевое информационное поле.

Прошедший год окончательно показал: множество каналов о рекламе и маркетинге говорят в унисон. Альтернативной точке зрения, неудобному вопросу в них почти нет места.

Рассмотрим на конкретном кейсе.

Февраль 2025 года. Крупные федеральные СМИ — ТАСС, Известия, Коммерсант — публикуют новость: задержан заместитель директора компании @Russ_Outdoor, одного из крупнейших операторов наружной рекламы, Сергей Дубков. Он фигурирует в деле о взятках замглавы Дмитровского округа Алексея Ионова и заключает досудебное соглашение. Суть претензий: чиновникам платили за победы в аукционах и создание выгодных условий.

Что же отрасль?

Полное молчание. Ни Sostav, ни AdIndex, ни ADPASS, ни десятки маркетинговых телеграм-каналов — ни слова. Тема оказалась абсолютным табу.

Единственная заметка появилась лишь в октябре — и то в формате «залихватского» пересказа судебного решения на «Постмаркетинг Daily».

@operatorynrr (Союз операторов наружной рекламы), чья миссия, казалось бы, включает и защиту чистоты outdoor-бизнеса, умудрился лишь спустя 9 месяцев выпустить короткую перепечатку, даже не назвав компанию.

Получается парадокс: о коррупционном скандале в крупнейшей компании рынка открыто пишет вся страна, а внутри отрасли делают вид, что ничего не происходит.

В чем суть этого поста?

Не в злорадстве. А в вопросе к профессиональному сообществу.

Мы понимаем, что Sostav или AdIndex могут зависеть от рекламных пакетов крупных игроков. Что такая «самоцензура» — печальный, но объяснимый компромисс. Что темы вроде налоговых вопросов к Russ Outdoor или суммы платежей в бюджет Москвы — своего рода «красные линии» для редакции ADPASS.

Но от СОНР мы ждем другого. Союз должен быть не лоббистом интересов отдельных компаний, а институтом, отстаивающим репутацию и стандарты всей отрасли. Молчание в ситуации, когда заместитель директора ключевого оператора проходит по уголовному делу о взятках, — это не нейтралитет. Это соучастие в создании информационного вакуума, который разъедает доверие к рынку изнутри.

Итог года, который мы только что закрыли, печален: наша отраслевая медиасреда продемонстрировала полную неспособность к честной рефлексии по вопросам, критически важным для репутации всей индустрии. Вместо анализа она предпочла делать вид, что слона в комнате не существует

Если мы хотим, чтобы к наружной рекламе относились как к современному, прозрачному и уважаемому бизнесу, начинать нужно с себя. С умения называть вещи своими именами. Хотя бы в своем кругу.

Пока же кажется, что многие предпочли бы, чтобы этот слон так и оставался невидимкой. Надолго ли?

Год позади. Сделан выбор. Кто мы после него?

Недавно один из админов «Секретов наружки» опубликовал пронзительную заметку-исповедь. Это не просто отчёт о рекордной прибыли. Это документ эпохи, где личный успех куплен ценой морального разлома. Текст — идеальная иллюстрация к главному вопросу: как жить тому, кто осуждает происходящее, но чей бизнес от этого процветает?

Разберём по полочкам, почему эта исповедь режет по живому.

1. «Чудо» на крови.
Автор честно признаёт: лучший год в бизнесе случился на фоне «экономического роста в стране, четыре года ведущей военные действия». Он называет это «настоящим чудом». Для человека с ранее заявленной антивоенной позицией это не чудо — это следствие катастрофы. Получается, что общее «несчастье» (его слово) стало источником личного «счастья»: дешёвого импортного оборудования и потока заказов. Это классический портрет выгодоприобретателя, который болезненно контрастирует с декларируемыми ранее принципами.

2. Язык циничного прагматика.
Обратите внимание на формулировки:
«Не было бы счастья — да несчастье помогло» — поговорка о личных неурядицах, применённая к СВО и санкциям. Звучит как оправдание успеха на общем горе.
«Чтобы не происходило за окном...» — это не позиция Камю. Это мантра конформиста: «Делай своё дело и не думай». Для публичной фигуры — шаг назад от гражданской позиции к частной.

3. Гедонизм в осаждённой крепости.
Текст стартует с отдыха на океане, очередей в «Шагал» и шампанского в Аэрофлоте. Это реальность узкого круга, который уже обеспечил себе «безопасную гавань». На фоне разговоров об «идеальном шторме» в экономике такой гедонизм выглядит как откровенное «спасайся, кто может».

4. Философия как алиби.
Ссылка на Сизифа, Сартра и Камю — ключевой момент. Но у Камю Сизиф — бунтарь, бросающий вызов абсурду. Здесь же предлагается иная модель: «делай свою работу, игнорируя то, что за окном». Это не бунт. Это адаптация с интеллектуальным прикрытием. Использовать философию протеста для оправдания успешного конформизма — сильный ход, но он не скрывает сути.

Итог. В чём главное противоречие?

Автор честно зафиксировал пульс нашего времени: можно морально осуждать реальность, но финансово быть её бенефициаром. Можно цитировать экзистенциалистов, но на практике — просто хорошо ловить волну в уникальное историческое окно возможностей.

Сила текста — в его искренней противоречивости. Он показывает не героя, а запутавшегося современника, который находит оправдание не в политике, а в личном труде и философии.

Слабость текста — он даёт все аргументы для обвинения в цинизме, отрыве от реальности и удобном лицемерии.

Этот пост — не осуждение. Это зеркало. В нём многие из нас узнают свои собственные компромиссы и мучительный поиск оправданий. Год позади. Вопрос остаётся: кем этот выбор в итоге делает нас? Просто успешными бизнесменами — или кем-то ещё?

Как мы верно отметили в первой посленовогодней публикации, отраслевое молчание вокруг задержания Сергея Дубкова очень красноречиво. Оно наводит на простой и тревожный вывод: методы «работы с чиновниками», в которых он был мастером, вряд ли являются уникальным ноу-хау одного лишь крупнейшего оператора. Скорее, это знакомые многим «обычаи делового оборота» на рынке наружной рекламы.

Проще говоря: обман, коррупция и криминал во многом и сформировали лицо сегодняшней индустрии.

Вопрос не новый. Ещё в 2011 году журнал TIME опубликовал разоблачительную статью Симона Шустера «Тёмная сторона наружной рекламы Руперта Мердока» — целиком о крупнейшем тогда операторе и о всей нашей «наружке».

Предлагаем освежить в памяти этот материал и вместе подумать: что изменилось за полтора десятилетия?

Вот ключевой абзац из той статьи, который точно передаёт суть эпохи (перепечатка AdIndex):

«Так работал этот рынок в России. Каприз местного чиновника мог предопределить, дадут ли твоим рекламным щитам скидку либо, наоборот, вообще их уберут. Во многих местах общепринятой практикой было принятие решений путем закулисных сделок. Поэтому, когда берешь интервью у бизнесменов и чиновников, имеющих отношение к этой сфере, часто кажется, что ты разговариваешь с единственным святым, попавшим по несчастью в воровской притон. Все четыре игрока федерального значения, с которыми общались журналисты Time, сказали, что рынок насквозь коррумпирован и конверты с деньгами переходят в руки чиновников, словно так и надо. Но все сказали, что они лично не участвовали во взяточничестве и не были в него вовлечены».

А что думаете вы, уважаемые читатели?
Это описание — архивная реликвия или диагноз, который по-прежнему актуален?