Как судить Россию за вторжение в Украину и военные преступления?

Война идет уже более полутора лет, но ответа на этот вопрос еще нет. Страны, которые поддерживают Украину, мечтают увидеть Путина в Гааге — но ни один суд, даже МУС, не обладает полной юрисдикцией для преследования за нарушение территориальной целостности.

С существующими вариантами трибунала и вариантами, которые предлагают Украине, есть свои сложности — от сомнительной легитимности и бюрократии до неспособности преодолеть принципы личной неприкосновенности высших должностных лиц.

Наша корреспондентка в Украине Катерина Фарбар рассказывает, какие сейчас есть варианты и почему некоторые из них невыгодны мировому сообществу.

🦋Подписаться / openDemocracy

Власть преследует и убивает людей не только за экстремизм, но и за «неправильную» религию. Так происходит, например, в Иране — военном союзнике и партнере России. Бахаизм — религия, возникшая в Иране в ХIХ веке, и именно в этой стране бахаев преследуют жёстче всего. На протяжении всей полуторавековой истории бахаизма его адептов арестовывали, высылали за границу и показательно казнили. Сейчас их по-прежнему лишают возможности зарабатывать и исключают из университетов, пытают и сажают в тюрьмы. «Спектру» удалось найти и пообщаться с бахаями, которые остаются в Иране, несмотря на угрозы, а также с политзаключённым, который покинул страну, просидев перед этим почти семь лет в тюрьме. Читайте материал Марины-Майи Говзман о «неправильной» вере.

Подписаться | «Спектр»

"Быть рядом с людьми лучше, чем узнавать что-то издалека. Хотя бывает, что реальность настолько дикая, что ты и "в поле" как бы от нее немного отключаешься. Один из таких моментов был, когда я стояла над открытой братской могилой в Буче и понимала, что я сейчас вообще ничего не чувствую. Ни ужаса, ни оторопи, ни возмущения, ни гнева, ни горя – ничего. Просто я делаю свою работу, фотографирую, фиксирую. Но все это, мне кажется, правильнее, чем писать какие-то сочувственные посты, чем пытаться обобщить что-то. Непосредственное общение, сбор свидетельств – это то, что, как ни странно, дается мне легче всего".

За последние два года израильская журналистка Лиза Розовская успела побывать в качестве корреспондента издания Гаарец сразу в нескольких горячих точках: работала в Киеве и пострадавших городах Киевской области, Запорожье, Харькове и Херсоне. После исхода армян из Нагорного Карабаха побывала в Армении, общалась с беженцами и жителями приграничных районов. Сейчас собирает свидетельства и публикует репортажи о происходящем в Израиле и Газе.

В каждом конфликте Лиза пытается собрать истории людей с обеих сторон. Мы поговорили с ней о том, зачем журналисту примерять на себя шкуру врага, и о том, могут ли личные истории служить на войне надежным источником.

https://www.opendemocracy.net/ru/zhurnalist-po-obe-storony-fronta-liza-rozovskaya

В сентябре-октябре 2023 года де-факто государство - Республика Арцах - прекратила свое существование

Последовавший за очередным витком кровопролития практически полный исход армян из Карабаха, казалось бы, ставит точку в растянувшемся на три с половиной десятилетия конфликте. Но так ли это?

Этнические чистки и депортации изначально были в перечне наиболее востребованных методов реализации целей противоборствующих сторон. Но эти методы помогали только множить число жертв, поддерживать образы врага и взаимное недоверие. Можно ли было избежать очередных этнических чисток? У сторон конфликта было на это около трех лет. Но Азербайджану нужен был Карабах без армян, а армянским политикам требовались доказательства этнических чисток. У всех других вовлеченных акторов (России, Турции, ЕС, США, НАТО) тоже были свои интересы и задачи. Политики, как водится, перекладывают ответственность друг на друга, когда карабахские армяне превращаются в беженцев.

Методы прямого насилия и вооруженного давления не могут лежать в основе устойчивого мира. Конфликт продолжается, хоть и переходит в новую фазу.

https://www.opendemocracy.net/ru/poslednie-dni-respubliki-artsakh-rumyantsev/

“Покупаю вещи только те, что будут удобны в тюремной камере. Это уже даже не предусмотрительность – это просто привычка“. Как живут беларусы, сочувствующие оппозиции и при этом сознательно оставшиеся в стране? 

Для внешнего наблюдателя разница между Беларусью “до” и “после” 2020 года может показаться не столь принципиальной — страна как была недемократической, так ею и осталась. Но в действительности отличия колоссальны.

Последние три года репрессии стали основным методом управления государством. С лета 2020 года было возбуждено более 11,5 тысяч уголовных дел, связанных с политикой, а через задержания в административном порядке прошли около 48 тысяч человек. Порядка полутора тысяч политзаключенных сейчас находятся в тюрьмах и колониях, и этот список постоянно пополняется. 

Криминализация прошлого стала трендом: легальная деятельность, которая не скрывалась и открыто осуществлялась в течение многих лет, внезапно объявляется "изменой государству", "разжиганием вражды" или "экстремизмом".

Весной 2023 года Управление Верховного комиссара ООН пришло к выводу, что нынешняя кампания репрессий в Беларуси может расцениваться как преступления против человечности.

"Самое удивительное, что даже к подобной реальности можно в какой-то степени привыкнуть, – рассуждает Андрей, один из жителей Беларуси, отказавшийся уехать из страны, несмотря на многочисленные задержания. – Не смириться, нет. А просто научиться в ней выживать".

О том, как устроено это выживание, рассказывает корреспондент oDR в Минске Игорь Ильяш. 

Как Ходорковский предлагает «убить дракона» и создать «прекрасную Россию будущего» — и почему российское общество в его концепции снова остается в стороне?

Оппозиционных политиков нередко критикуют за то, что у них нет «позитивной» программы преобразования общества: откуда именно следует начинать строительство «прекрасной России будущего» – и в каком составе? Книга Михаила Ходорковского «Как убить дракона: пособие для начинающих революционеров» – это одна из наиболее удачных попыток ответить на эти вопросы.

Тому, кто никогда не был «начинающим революционером» в России, она даже может показаться самой исчерпывающей: западная публика приняла ее перевод с большим энтузиазмом.
Но на российскую политическую оппозицию тезисы Ходорковского, кажется, не произвели впечатления.

По мнению нашего автора Николая Андреева, причина здесь вовсе в недостатке материала или в неубедительности рекомендаций пособия. Напротив, этой книге следует отдать должное: в отличие от большинства текстов в этом жанре, она содержит не только привычные оппозиционные лозунги, но и конкретные предложения по реформированию режима и социально-экономической системы России. Проблема заключается в другом: в антидемократическом, элитистском фундаменте той картины мира, которую предлагает Ходорковский.