«И глупо говорить о любви (ведь Вам не нужны "объяснения", глупо, — потому что это не любовь. Это — что-то такое огромное, сжимающее сердце, чему я не подберу названия на нашем человеческом языке».

–Константин Паустовский, из письма супруге Татьяне.

«Человек несет в душе своей яркое пламя, но никто не хочет погреться около него; прохожие замечают лишь дымок, уходящий через трубу, и проходят своей дорогой».

–Винсент Ван Гог, из письма брату Тео.

«… а засим, сударыня, целую Ваши ручки, штучки, дрючки».

—Иван Бунин, из письма Надежде Тэффи.

«Дорогой Иван Алексеевич! Если ручки мне иногда еще целуют, то штучки и тем более дрючки никто уже лет сорок не целовал».

—Надежда Тэффи, из письма Ивану Бунину.

«…моё страшное, непобедимое, невозможное отвращение писать письма. Сам люблю получать письма, но писать самому письма считаю почти невозможным и даже нелепым: я не умею положительно высказываться в письме. Напишешь иное письмо, и вдруг вам присылают мнение или возражение на такие мысли, будто бы мною в нём написанные, о которых я никогда и думать не мог. И если я попаду в ад, то мне, конечно, присуждено будет за грехи мои писать по десятку писем в день, не меньше».

—Фёдор Достоевский, из письма Владимиру Михайлову.

«Единственные отрадные часы или, лучше сказать, минуты — то, когда я вечером у себя один и имею в перспективе ночь и утро, обеспеченное от посещений».

–Александр Блок, из письма Н. Конради.

«Я принялся за "Мертвых душ", которых было начал в Петербурге. Всё начатое переделал я вновь, обдумал более весь план и теперь веду его спокойно, как летопись. <...> Если совершу это творение так, как нужно его совершить, то… какой огромный, какой оригинальный сюжет! Какая разнообразная куча! Вся Русь явится в нем! Это будет первая моя порядочная вещь, вещь, которая вынесет мое имя».

—Николай Гоголь, из письма Василию Жуковскому. 1836 г.

«Зима эта воистину нескончаемая. Глядишь в окно, и плюнуть хочется. И лежит, лежит на крышах серый снег. Надоела зима!»

— Михаила Булгаков, из письма Павлу Попову 4 марта 1934 г.

«Как приходили идеи — вопрос совершенно некорректный. Приходили и поодиночке, и короткими очередями, и вдруг налетали как подёнки на свет — трепещущим облачком. Некоторые — из пальца, другие с потолка, а третьи вообще неизвестно откуда — из житейского сора, не ведая, как водится, стыда. Иногда (редко) — во сне, ещё реже выскакивали из нас обоих одновременно (в этих случаях Аркадий, как человек военный, вчера из казармы, имел обыкновение констатировать: „С тобой хорошо г**** есть — изо рта выхватываешь“), но, как правило, — из бесконечных обсуждений, из жестоких споров и полезных разногласий».

–Борис Стругацкий, из письма Геннадию Прашкевичу, о литературной деятельности братьев Стругацких.

«Разум дан человеку для того, чтобы он разумно жил, а не для того только, чтобы он видел, что неразумно живёт».

—Виссарион Белинский, из письма супруге.

«Сейчас вечер, тепло и в первый раз за все мои дни в Нью-Йорке идет маленький неслышный дождь. Но даже если бы была гроза с громом и молнией, то и ее было бы неслышно. Город сам гремит и сверкает почище любой бури. Это мучительный город, он заставляет все время смотреть на себя, от этого города глаза болят».

–Илья Ильф, из письма супруге Марии.

«Жизнь моя в Петербурге ни то ни сё. Заботы о жизни мешают мне скучать. Но нет у меня досуга, вольной холостой жизни, необходимой для писателя. Кружусь в свете, жена моя в большой моде — всё это требует денег, деньги достаются мне через труды, а труды требуют уединения».

—Александр Пушкин, из письма Павлу Нащокину. 1833 г.

«Это ужасно, когда что-то висит над душой, не имея возможности быть высказанным. Вы знаете, что я имею в виду. Я рассказываю своему фортпиано вещи, которые хотел бы рассказать вам».

–Фредерик Шопен, из письма Жорж Санд.

«Прости мне, мой гениальный Чехов, моё молчание. Написать мне письмо, хотя бы и очень дорогому человеку, ну? Просто целый подвиг, а на подвиги я мало способен, разве только на любовные, на которые и ты также не дурак. Так ли говорю, мой друг? Каракули у меня ужасные, прости».

–Исаак Левитан, из письма Антону Чехову.