Снова о книгах — узнал благодаря @heresy_hub о "реалити-шоу про писателей" под названием «Новое слово». Слово, может, и новое, а кринж — классический. По рассказу рисуется сериал «Офис», но с состязательностью «Дома-2». Есенин занял на водку, не отдал. Можно попробовать оценить с позиции зрителя, насколько это живучий формат, но я с другой стороны зацепился — почему эти чудовищные видеозаписи вообще появились, кто принял решение позволить этому случиться.

Прервусь на банальное — имя автора тоже влияет на продажи. Есть имена, которые достаточно перевести, и будет хит, вне зависимости от того, про фикшен мы говорим или нет. Может, можно вырастить звезду? Недавние скандалы с "литературными мистификациями" отчасти об этом же.

В издательствах, с которыми успел пообщаться, отчетливо виден тренд — зеленый свет дается питчам, где продает сама тема и есть хотя бы какой-то громкости-узнаваемости имя автора. Но еще ощущается явное безразличие к самому тексту. В обязанности издательств не входит ни фактчекинг, ни какая бы то ни было работа с текстом, по большому счету; всё на совести автора. Автору, разумеется, тоже никто ничего не должен, кроме роялти по договору, в том числе какой-то маркетинг.

Писать книги непросто и невыгодно. Быть точным в формулировках, проверять себя на искажения и буллшит — всё требует большого времени; написать по верхам или переврать сгенерить можно намного быстрее. Выводить сложную историю, подбирать тональность к каждому слову — дольше, чем списать у кого-то еще, подставив свои имена. Чем внимательнее относишься к тексту, чем больше стараешься вложить от себя, тем голоднее и несчастнее окажешься в конце пути.

Фикшен я всегда писал в стол и едва ли могу уверенно говорить о психологии его авторов, но рискну предположить, что тут хотя бы действует фактор любви (разной степени патологичности) к собственному миру или выдуманным людям. В случае нонфикшена есть только груз собственных размышлений/исследований и ответ молчаливого читателя. Уметь писать хлестко в формате твитов — крутой навык; выписывать внутренне непротиворечивый текст в течение пары лет, чтобы он еще и не утратил актуальность на пути в типографию, — прямой путь к выгоранию для большинства. Знаю нескольких авторов, поставивших многое на свои рукописи, и в итоге совершенно выгоревших (если не больше). Повторюсь, ответственно писать книги — долго и сложно; иногда настолько, что никакими продажами вне окупится. Не мне жаловаться — и первая книга удалась, и вторая написалась. Но даже так деньги больше символические на фоне проделанного труда. Что уж тогда говорить о менее удачливых авторах.

У издательств, торговых площадок и авторов отношения напоминают то ли продуктивный антагонизм, то ли взаимный паразитизм. Идеальный сценарий совместного плавания — такой, в котором книги производятся и покупаются, но никем не читаются (чтобы стыдно не было). Хорошо бы блогер упаковал свои посты по актуалочке в книгу и ее продал. Ему — престиж ("книга" звучит гордо, что-то обращается в века), издающим — короткий цикл производства, читателям — мерч с претензией. С поправкой на знакомую мне специфику — хорошо заходят книги по известным сериям видеоигр и Джейсон Шрейер. Читает ли их кто-нибудь после покупки, я не знаю, но цитируемость кажется близкой к нулевой. Что-то не сходится: книги дорого делать и покупать, времени их читать почти ни у кого нет. Но как мерч по уже любимым вещам, подарок или часть имиджа? Тут уже книга может конкурировать, стоит дешевле фигурок и костюма.

Ошибка реалити-шоу про писателей, по-моему, в том, что писателям нужно время и одиночество перед листом, это другой регистр мысли вообще. Без редакторов и возможности потратить день на нужное слово и известные писатели (в блогах, например) кажутся скучными — куда уж им до витальности райских птиц вроде Алекса Джонса, способных часами удерживать внимание зрителя и жонглировать всеми доступными эмоциями. Возможно, более эффективным подходом была бы попытка научить известных тиктокеров писать сочинения. Но что из этих двух сценариев misery porn, а что — снафф-кинематограф, я не знаю.

Обещал чаще вести тут небольшие личные заметки, но вновь и кранчи, и книжные дела не давали продыху. Что зацепило из недавнего — объяснялка зумерского сленга, а именно фразы "6-7", то есть six-seven. Оно, разумеется, ничего (уже) не значит, но все не так просто.

В общем, короткая и вроде бы случайная фраза "6-7" ненадолго захлестнула соцсети: молодежь постоянно ее повторяет, взрослые говорят про брейнрот. Раньше-то мемы были со смыслом, а это что?

Социолингвист Тейлор Джонсон отследил происхождение фразы до песни рэпера Skrilla "Doot Doot (6 7)" 2024 года. Там есть строчка:

"the way that switch I know he dying 6 7 i just bipped right on the highway"

Skrilla в тексте использует криминальный жаргон. Вернее, очень много криминального жаргона. В Doot Doot рассказывается типичная история бандитских разборок с огнестрелом. "67", по словам Тейлора, — это сокращение от полицейского радиокода 10-67, означающего мертвое тело. В сюжете песни выглядит наиболее логичным объяснением.

Занимательно, что популярные теории о значении фразы пошли по конспирологической траектории. Например, что 6'7 — это рост баскетболиста Ламело Болла; сам Болл заметил видео с выкрикивающим эту фразу юношей (дело было еще и на баскетбольном матче), и тоже поучаствовал в распространении мема. Связь с песней Skrilla утратилась. Сами подростки, разумеется, не могут объяснить, что это значит. Кто-то дошел до того, что упоминается 67-я улица в Чикаго (хотя Skrilla из Филадельфии, клип был снят там же).

Такой феномен называется семантическим вымыванием (semantic bleaching) — это когда слово или фраза теряют свое исходное конкретное значение и становятся более абстрактными. Для подростков же 6-7 обрело функцию шибболета, то есть слово уже не "значит", а "делает" — указывает на причастность к какой-то группе "своих людей в теме". В условиях угасания монокультуры выглядит вполне естественным развитием событий: так выясняем, что у нас с одноклассниками есть хотя бы похожий контент в алгоритмической ленте. А там, быть может, и обсудить чего найдется.

Еще отрезвляюще в видео звучит идея иллюзии недавности. Якобы каждому поколению кажется, что сленг молодежи все более бессмысленный (вспомните там всякие приведы и прочий олбанский). Или как с нейтральным местоимением they в английском — история употребления тянется к XIV веку. Ничто не ново под луною, но когда мы замечаем такие вещи, они кажутся нам чем-то новым, дуновением ветра (неприятных) поколенческих перемен. Например, брейнрота у молодежи.

Сам Skrilla, кстати, говорит, что никакого значения в эти числа не вкладывал, а выражение меж тем стало словом года по версии Dictionary.com.