ëсан чувствовал себя разомлевшим. и усталым. сан сбоку него проходил очередной урок английского в приложении с зелёной совой, минги с другого боку ковырялся в телефоне. менеджер напротив тоже не выползал из телефона, делая вид, что он тут не при чем и не при ком, но иногда бросал взгляды вокруг, мало ли что.

не хотелось думать, что рядом может оказаться кто-то, кому не всё равно, где он проводит свободное время и обязательно насплетничает об этом в сети интернет. хотелось прижаться к минги, облокотиться на него, вдохнуть и расслабиться. вообще ничего не делать, не думать. но это потом, когда он слиняет от всех и пристального надзора менеджеров в номер к минги удобно разваливаться на кровати и, после душа, полностью сытым, наконец-то засыпать в тепле под лëгкие бормотания минги о тупости поступков главных героев в очередном сериале. жаль, конечно, что не сейчас. они ждали десерт.

ëсан посмотрел на свою пустую тарелку. он съел полторы порции. половину той, более солёной, и целую уже нормальной. он бы и всю солëную съел, если бы минги не заметил, что он едва заметно морщится от слишком солоноватого привкуса. и тут же попросил позвать официанта и дать им дополнительную порцию другого. даже заплатил за него сам, протянув карту менеджеру.

что тогда, что сейчас, старался не сильно краснеть. минги его видел, минги его замечал — для ëсана это был удивительный факт, что тогда, когда они начинали, что сейчас. он ничего не упускал из внимания, ни одного малейшего дискомфорта и тут же принимаося исправлять. ëсан прямо сейчас хотел бы поцеловать его за это, но не мог. ресторан, люди, менеджер, возможные сасэны.

сан, закончив со своей совой, перелез в чат к уëну, который остался откисать в номере, и спрашивал, не захватить ли ему чего из ресторана или по дороге в отель. минги продолжал активно строчить заметку, игнорируя всплывающие окна уведомления. желание лечь ему головой на плечо росло. он устал, еду пока не принесли, телефон сел до пятнадцати процентов и развлечься было нечем, а язык во рту совершенно не хотел ворочаться после выступления и ужина.

он хотел уже хотел наплевать на все возможные последствия и прилечь минги на плечо, как минги взял его за руку. осторожно провёл по пальцам, чуть корябая своим фиксатором на безымянном пальце, легонько сжал.

сразу стало в разы лучше. минги не отвлекался, продолжал печатать, но теперь ещё и осторожно гладил его ладонь. затомило невысказанным, затопило нежностью, прижаться хотелось сильнее. сан с другого боку скосил глаза, ничего не сказал, лишь легонько улыбнулся и вернулся к переписке с уëном.

— сан-а, — минги отвлëкся от своего телефона, продолжая поглаживать большим пальцем под столом его костяшки: — может возьмёшь свой шоколадный торт в номер, а? все устали..
— без проблем, — сан кивнул.
— тогда я пойду, попрошу, чтобы его упаковали, — менеджер тут же поднялся. — тихо сидите, хорошо?

никто никуда в общем-то двигаться и не собирался. сан только улыбался во всю ширь лица, строча уëну активнее, и скашивая на них глаза. надеясь, что никто, кроме сана, больше на них не смотрит и в укрывающей их живой изгороди по стенам кабинке нет никакого всевидящего ока, ëсан потянулся и поцеловал минги в щëку.

— спасибо, минги-я.

всё это для него. минги крепче сжал его руку.

🌙 #минсанги | #закраснойлинией .

На протяжении 17 часов происходил брейнвошинг операми Римского-Корсакова (всем советую).
Мой воспаленный мозг выдал Ёсана-Снегурочку 🌟

Он жаждал человеческого тепла и любви, которые получит лишь на краткий миг, а после растает под первыми лучами солнца, благословляя любовь, несущую ему смерть.