первые фото с отдыха

канал когда-то оживет, обещаю❤️

МЕНЯЯ МЕСТАМИ СТАРЫЕ ШУТКИ

периодически все мои ребра попадают в рыбную сеть и идут как плохой (но хоть что-то) улов,
нельзя удивляться очевидным,
насытиться обыденным сахаром,
перекрыть все входы и выходы,
улыбаясь своим баррикадам и покручивая пустыми гильзами у пустых оттенков лица,
меняя местами старые шутки,
ведь все мои отношения с вами
заезженные старые шутки,
и если бы виниловые пластинки
имели отличное свойство
перерезать горло владельцу
и разрезать все
ветви пластиковых деревьев,
что нас связывают и смущают,
то нас бы никогда не было здесь,

[мы перестали улыбаться друг другу и руки не жмём
по доброте душевной скажи
куда мы идём и когда
всё начало казаться бездной]

вчера вырезал на руках имена всех своих друзей и долго размышлял о их здоровье,
спрашивал у разрезов
как их дела и как настроение,
но никто из них так и не ответил,
друзья потерялись по пути
и фактически меня легко найти,
но никто не станет заниматься
бесполезными операциями
за пригоршню эмпатии,
и если бы можно было
создавать себе искусственные возможности жалости,
нас бы здесь не было,

[можешь дать мне
десяток друзей и знакомых тоже
сегодня без оплаты
но могу принять в долг
только скажи что нужно сделать
ведь я снова (не) хочу быть один]

пытался затереть дыры
на старом пальто
с помощью длительного сна
без конца и начала,
но черные дыры лишь снова
перешли на моё тело
и повесились на растяжках,
возможно, им лучше знать,
как надо вести себя
в неприлично настойчивой
жизни идиотов,

повсюду бледное пламя
разминает свои язычки
и можно бы облить
себя бензином, но
я больше не загораюсь
ни от чего и пустота
съедает всё лучшее,
что во мне оставалось
и я прошу помощи,
не раскачиваясь на петле,
без стыда и эмоций,
но никто не придёт сюда
здесь слишком холодно
слишком скользко чтобы
можно было пройти и не упасть,
но это не очередная история
о том, кто как куда падал,
всё прозаичнее и проще,
мне не хватало сил чтобы
устраивать истерики и рыдать,
потому просто кричал с вершин,
где никто ничего не слышит,
но я надеялся, что кто-то
услышит отголосок и

/всё уже кончено и прошло ничего не вернется к форме прошлой и позапрошлой будущей неизвестной обдумай это ветер свищет сквозь дырки на теле и что между нами нет знаков различия отметин все в дырах и никто никому не ответит времени нет и не скажет привет не поздороваться не поздоровиться не исчезнет связующее звено но заржавеет ниточка порвётся и мы больше не встретимся нигде кроме здесь и все эти богом забытые шутки богом забытые мы обольемся снегом из пластмассовых ведер стоя на противоположных сторонах улицы на разнице характеров и друзей в этом мире больше не существует значит и меня скоро не станет в твоём списке на попадание в никуда и я всегда буду подглядывать меж книжных полок всегда буду следить и никогда не откликнусь по имени его больше меня больше нас больше нет зачем судить людей слишком строго скажешь но не сужу не делаю выводы смотрю по обстоятельствам кто не увидел не досмотрел проиграл и проигравшего не помнят только тени на стене остаются и те выцветают сквозь хороший год сквозь фотографии сквозь всепроникающий шум тотального безразличия как можно оставаться собой в мире сплошной тоски в лакановский век тревоги рассматривая забытых людей и любимое прошлое можно нельзя было ли ставь запятую где хочешь и если я все же остаюсь здесь один посреди ночи и это самая худшая ночь из всех и все хочет уничтожить то я уничтожусь сам потому что играю на своих правилах могу сам выбрать смерть и это единственный правильный нет единственный имеющийся выбор/.

ВЕСЬ МИР В ВЫСОКОМ ЗАМКЕ

пережитая сотню раз жизнь
(ею вырвало на тротуар)
пережеванная пластинка
(собранная по кусочкам)
перекрытое прошлое
(но боль не забылась)
всё на столе вот здесь
(перед твоим взором)
на золотом блюдечке
(блестит и извивается)
пока оно побудет здесь
(рассмотрим поближе)
чтобы могли насладиться
на благо всех возжелавших

весь мир в высоком замке
заперт на тысячи замков,
в разбитой оконной раме
твоё отражение-твои письма
среди кровавого знамени,
солнце почти встало,
и если сейчас мы плюнем на все
оно наконец-то затухнет ?

всё потерянное нами
временами снится
выскальзывая из рук
/выскальзывая из памяти/
[десница бога
прикованная к твоему
детскому телу
между делом
в постели
всё теряет
в весе леветируя
в процессе гайсина
мне продолжает снится
часть свободы
часть потерянных альбомов
когда вчера хоронили
моего бедного папу
в том анабиозе
я подумал и услышал
твой голос среди
грязных листьев
и моторчика автобуса]
/выскальзывая из времени/
все что было
затерялось
за окном дожди
замывают следы
замыкают цепочки
всех наших действий
всех наших пререканий
всех наших ссор

дай мне силы идти дальше,
хотя бы повод что-то значить,
ковер, чтобы свернуться,
и мое барахло вместе со мной
наконец-то вынесли отсюда
вперёд впереди моих мыслей
вперёд ногами к сожалениям
потоки которых похоже
никогда никогда никогда
всё никак не закончатся

весь мой мир в высоком замке
видишь ли ты эти картинки
сквозь крышку гроба
видишь ли ты эти дни
сквозь сон сквозь пальцы

весь мой мир в высоких замках
видишь ли то же что и я
проснешься и исчезнешь
вместе с попытками
что-то сделать
кто теперь мы без бога
без таблеток без врачей
в комнате где нет света
мы трогаем друг друга
трогаем земную твердь
спрячь меня под сотней футболок вряд ли выбраться живым из западни и не сдаться сну буду пить молоко из твоей груди и питаться крошками с шеи выстрелю пулей которую сам и схвачу проглочу сквозь потоки оскорблений папа вчера умер так внезапно за моей спиной он всё ещё просит о помощи каждый хочет слышать его голос настолько близко настолько далеко все расплывается

в белизне снега,
мы растворимся сквозь материю,
сквозь этот текст эти буквы : вот мы и здесь: сквозь эти цифровые коды сквозь рамки и обезличивание :а теперь уже здесь нам совсем некуда идти:

в белизне свежего постельного белья, утреннего чая, солнечного света, в чистоте наших чувств,
в периодических изданиях рекомендованных кем-то книг,
в распятых на крестах,
в желудках наших котов,
где мы окажемся завтра?

дай мне силы пройти метр,
хоть секунду от приветствий,
вцепиться в твои руки,
никогда не отпускать,

ничего не длится вечно
(папа умер так внезапно)
ничего не длится вечно

ничего не длится вечно
(всё охладило нас так резко)
ничего не длится вечно

не могу больше справляться
держаться за что-то эфемерное
что в любой момент закончится
что я в любой момент закончусь
всё закончится всё пройдёт
и никто не выберется
отсюда живым и никто никогда
больше никогда не вернётся

не могу стыдиться за желание раствориться и исчезнуть умереть во имя ошибок сожалений и прекращения параллельного огня когда-то высокие замки падут и я усвоил что все закончится что улыбаться направо и налево не получится всегда и руки разомкнутся пластиковые ветви сожмут и нас сожрёт течение времени несколько суток его голоса и картинок холодного загримированного тела несколько суток без должного лечения и теперь я здесь без свободных движений и хоть каких-то наслаждений всё выцветает и проходит каждый кто здесь был уходит
каждый хочет быть другим
не оказаться собой
каждый хочет править миром
каждый хочет осознать всю суть
которой не существует и если бог нас так ненавидит почему спускается к нам и благословляет на свершения свержение и взращивает внутренний порок
каждый хочет
уничтожить время.

YOUNGER

впусти ещё один день
в свои вечно закрытые двери,
пустой и бессвязный день,
ни к чему не обязывающий,
необременительный выбором
решениями и ответственностью,
каждый присутствующий здесь
просто изжил человечность,
оставаясь формой грубой связи,
словесностью без шанса
на переговорный процесс,
которым всё однажды
сможет закончиться,

развалиться на части и распасться на клочки бумаги,
на пыльных полках вновь
пополнение мыслей,
красный шум в кресле и смирительной рубашке,
кто виноват в том,
что всё когда-то заканчивается?

больше нет одинокого постороннего присутствия,
лишь перерождение беглой с эшафота ментальной проекции,
впусти ещё одного и забери
его с собою на дно,
не стесняйся быть чужим,
даже если ты чужд себе,

больше нет круговых поездок в московском метро и истерики
нет отцовских сигарет
нет выхода за пивом
нет выхода
нет смысла оставаться
в стороне в стране
где бы то ни было

нет смысла в словах
в действительности
приобрести по скидке
непростительно мерзко

больше нет сна на песке
марок лсд и прочих
временных развлечений
нет работы хобби
чтобы хоть что-то стоить
хоть чем-то подкрепить
безнадежное забытое «я»

теперь уже всё,
вставляю шипы и железные колья в свои руки, в свое тело,
кровь не льется рекой,
она знает, так надо,
по-другому нельзя,
и если я когда-то любил,
то вполне может быть,
что всё было зря,

больше нет слёз,
всё закончится здесь,
больше нет тепла,
целую тебя и через сон
ты хочешь прижаться ко мне,
но я лишь болезненное существо,
тень себя прежнего,
всё неизбежно
приводит к гибели,
кто виноват, что всему суждено когда-то закончится?

впусти внутрь ещё один
пустующий день бессвязный
не принимающий ошибок
лимит на которые иссяк
несколько вырезанных
на теле имён назад

впусти внутрь пустого меня
ещё одного человека
полумертвого и тихого
предмет интерьера

отпусти же всё
впереди ещё один день
и мы ничего о нем не знаем
но это совсем
не вселяет надежды.

МОЙ АДРЕС НЕ ДОМ И НЕ УЛИЦА

вытекают из старого пальто плечи,
выматывают серый день – наружу кишки,
покажи мне любовь такую неосторожную,
что я проткну ножом сотню вражеских спин,
вьётся волос в полных пыли руках
и разбиваются об холодный асфальт,
в страхе проносятся дни и улыбаются,
будто знают больше меня,
мой адрес не дом и не улица,
мой адрес – уснуть на десять часов,
залечь в лихорадке на дно автобуса,
не впрыскивая в вену успокаивающие слова,
вылететь на встречную и пусть машина
не остановится, для меня нет чести,
но есть храбрость – умереть здесь и сейчас,
остаться на гололёде, а когда ты споткнёшься,
воссоединиться с тобою. хотя бы вот так.
мой адрес не дом и не улица,
мой адрес – тело в шкафу,
висящее в бархатной петле,
небритое несколько месяцев,
почти сгнившее заживо,
улыбкой злобною давая понять – кто из нас здесь
твой настоящий враг,
и когда потрогаешь шею,
словно настанет видение:
вот он я есьмь страхи твои
грехи твои и мысли, застрявшие под полом,
мечты под кухонной раковиной,
бесчисленное количество попыток
наконец-то закончить это. хотя бы вот так.
всё это было со мною вчера,
а сегодня остались лишь крики в пустоту,
одинокие потоки слёз в новогоднюю ночь,
превозмочь и осилить жалящее чувство,
нутро разбухло от пива и приятно щекочет,
такая, значит, оборона,
так, значит, война, стреляю на сожаление,
оттачиваю мастерство и сноровку,
падать в ноги к тебе и извиняться неловко
за кричащую пустоту, за бессмысленные ссоры
и беспутствуя бреду по электрическим проводам,
воображая себя током, который нежно щёлкнет тебя,
когда будешь гладить любимую кошку,
и в бреду – нет храбрости, скажешь,
и в смерти – нет проблемы, ответишь,
даже если она идёт за мной по пятам,
и в пессимизме – нет зрелости,
но дай мне остаться с тобою навечно. хотя бы вот так.
мой адрес не дом и не улица,
мой адрес – горящий храм санта муэртэ, самозаклание,
мой адрес – рванная парабола сквозь твою ярёмную вену,
мой адрес – наш шкаф, однажды найдёшь меня там,
и мы простимся. хотя бы вот так.

THE PAIN THAT LIFTS US HIGHER THEN SKY

был всего лишь мальчишкой
желавшим нежности и любви,
казаться кем-то лучшим
обучаясь жить внутри разбитого корыта, считывая боль от неминуемого падения вниз,
был всего лишь дураком
выдавая желаемое и скрытое,
неприкрытая правда на выходе торчит из всех сторон,
провожая злыми взглядами и насмешками со спины,
все совпадения со мной случайны и никогда не будут учтены, приняты во внимание,
растворяясь в своей излишней чувствительности,
мним себя чужими руками,
мнём свое мнение под нужного человека и не стесняемся,

но в этом едком мире ни к чёрту
приятные мелочи и осознание себя живым, есть боль,
что поднимает нас выше неба
и мы действительно верим в свою значимость, потенциал,
есть ноль причин стесняться самого себя и тысяча причин,
скрываться за тем же числом слоёв, делая маски из чужих лиц,
боль, что возвышает нашу душу,
ждёт своего момента чтобы разрушить всё в один миг,

и я мечтал перестать быть собой,
мечтал о чуде, что освободит меня от тревожной массы,
в которой всё тонет,
в которой меня похоронят заживо и не услышат мои крики,
и я мечтаю перестать быть собой,
пластинка никогда не меняется,
лишь настроение и подход к этому мастерству быть невидимкой и скрываться
у всех на виду в пьяном угаре,
когда все подыгрывают и словно не замечают твой силуэт
из другой части комнаты,
пока не удастся задохнуться в захлопнувшемся шкафу,

<в свободном падении>
<никогда не видно земли>
и больше не видеть свое лицо в каждом открытом зеркале,
которое забыло треснуть и впиться осколками в кожу,
ведь это моя планета феназепам по отношению ко всему плохому,
<на асфальте не так много крови>
<и всё будет хорошо, обязательно,
но чуть позже, чуть раньше>

и я мечтаю вернуться в тот момент, летний вечер в парке,
когда пили крафтовое пиво у фонтана и поступить правильно,
даже если это ничтожно мало,
то я буду знать, что я пытался
спасти нас по пути к шторму,
когда твои волосы хватал ветер
и звал за собою, но ты оставалась
там и слышала только наш смех,
и я мечтаю вернуться к тебе в других ипостасях, без лишних слов и оправданий нервозности,
момент, где моё сердце застыло при всех этих взглядах на твое счастливое тыквенное лицо,
момент, где я сам застыну и где закончусь, как отдельная часть,
слившись с тобой и оставшись
навсегда где-то далеко в такси,
играя пальцами наших рук и предвкушая домашний покой,

и вся эта боль возвышавшая нас выше неба не имела бы значения,
не имела бы перевеса сил и времени на подготовку атаки,
где моё сердце распадается на части, пока твоё покидает комнату и всё обрывается там,
просто потому что вся боль не держится на моих плечах,
ловко перескакивая туда-сюда,
не сообщая о приближении,
для меня среди ночи мы снова летом, другие люди, выпивающие самое вкусное вишневое пиво
в парке дзержинского,
на третьей скамейке против часовой стрелки, серая банка,
семь сигарет, два сердца
идущих вперёд.

CRUMBLE ALL OF THIS CREATIONS

в этом мире ещё не нашлось места всей той нежности,
которая пропала вместе с моими агрессивными выкриками в напуганные лица без эмоций,

в этой стране, в этом городе
ещё не нашлось отчаяния,
которое заставит меня прыгнуть в ледяную реку и застыть,
показывая тебе сердечки на запотевшем стекле телефона,
рисуя пеплом кресты на каждой мусорке, на каждой улице,
посвящая его тем крестам,
что я несу за собой,
как право на дальнейшую жизнь,
жизнь отдалённую от счастья,
жизнь полную страха потерять
последние крупицы разума,
последние недели любви,

и каждая ночь здесь —
продолжается вечно,
и в то же время пролетает
так быстро и резко,
поддерживая единственную
оставшуюся во мне волю —
к бесконечному поражению,
ведь каждая из этих ночей
может оказаться последней,
когда я смогу уснуть здесь,
в единственном месте этого мира,
на этой улице, в этом городе,
в этой стране, на этом этаже,
место, которое хочется
назвать домом,
и которое для тебя
перестаёт им быть,

когда всё выжжено дотла,
остаётся лишь начинать снова,
наши тела в ожогах и волдырях
закипают в масле лампады,
наши тела пытаются найти
причину остаться внутри
этих шрамов, этих квартир,
только сейчас вся нежность
вернулась ко мне,
нашла свою забытую цель,

и когда однажды ты
найдёшь здесь меня,
не волнуйся и по имени не зови,
отправь меня покорять другие чувства, другие миры,
и когда за мной придут,
отдай им, что останется,
не вменяя ложной вины,
ведь я всегда был
и всегда буду здесь,
если тебе того захочется,
в этом странном доме,
на последнем отголоске
жизненных сил,
погребённый в печали,
вознесенный в любви.

показываю новый сборник

SINCE YOU'VE BEEN GONE

безумные мерцающие огни
пролетают певчими птицами,
взрываются яркой весной
в задней части автобуса,
пока я пытаюсь выяснить,
в чём мой хлеб насущный,
в чём мой ивовый крест,
набережная топится в мусоре
и исчезает под грудой льда,

проспект утопает в конфетти
после чьих-то торжеств,
в моих руках кусочки нашей помолвки, разрезают ладони
и занимаются кровопусканием,
всё блеклое и тёмное пространство ближайшего парка
зовёт меня с собой на праздник жизни, которого я не знал,
на торжество бессмыслицы,
ничего не осталось от прошлого,
где я мог хотя бы надеяться
на какое-то подобие счастья,

город наполняет мои внутренности пустотой и болью,
напоминая каждую линию пути,
каждый наш шаг по кирпичной укладке, этот треск под ногами,
в букинистах до сих пор запах твоих духов между книг,
в кофейне меня спрашивают,
почему снова пришёл один,
где моя дама сердца и я снова
выхожу, опустив голову вниз,

линии электропередачи поднимают меня и проносят над мостом, над рекой, над домом,
показывают мне всю мою жизнь,
всё, что мне довелось терять,
ведь всё чему я научился
за эти двадцать с лишним лет
это проебывать всё вокруг
и бесконечно жалеть об упущенном и я выкрикиваю твоё имя, но в ответ лишь ветер
срывает шапку и продувает,
мои кости промерзли насквозь,
когда пытался набрать кирпичей в рюкзак и войти в ледяную реку,
чтобы закончить всё это,
закончить, как можно скорее,

закончить всё это,
ведь я знаю, почему ты ушла,
знаю, что со мной не так,
что тревожило тебя эти годы,
что причиняло тебе боль,
знаю, кто устроил всё это,
но он боится даже выйти
и назвать свое имя.

меня зовут паша и я причинял тебе невыносимую боль меня зовут паша и я в ответе за это меня зовут паша и я потерял тебя меня зовут паша и я ненавижу себя свое тело свою жизнь меня зовут паша и я не заслужил последний хватит хватит хватит шанс меня зовут паша и я говорил слишком громко или кричал меня зовут паша и сквозь белый шум в моей голове я не слышал о твоих просьбах о том чего тебе и правда хотелось меня зовут паша перестань прекрати и я больше не смогу верить себе верить людям меня зовут паша и я прятался от проблем меня зовут паша и я больше не смогу полюбить и никто не полюбит меня я исчезну в воздухе среди шума машин и ругани в ближайшем продуктовом

меня зовут паша и всё что ты можешь сказать мне это прощай
потому что весь этот город умрет
весь этот чертов город исчезнет
когда ты уйдёшь когда ты уйдешь

ВЕДЬ ВСЁ ЧТО БЫЛО МНЕ ДОРОГО
ВСЕ КОГО Я КОГДА-ТО ЛЮБИЛ
ВСЁ ЧТО ИМЕЛО ЗНАЧЕНИЕ

РАСПАДАЕТСЯ ИСЧЕЗАЕТ УХОДИТ
ВЫЦВЕТАЕТ ТЕРЯЕТСЯ ПРОПАЛО

все выходит из под контроля и я ничего не могу с этим сделать бесполезная плоть берет меня в заложники и плюет солью на раны бессмысленная череда откровений ведь все в этой жизни закончено весь этот город всегда будет мертв и третьего пришествия не будет всё кончено всё когда-то закончится и я в том числе все эти люди будто потерялись в темноте их разбитые лица потерянный вид повсюду одно и то же движется по лезвию холодной стали агрессивно утеряно круг не заменяется ничем круг не замкнется повсюду злоба и ругань ненависть захватила разум весь этот город гниёт в облаке миазмов и ртути золотая кровь плавится в лужах или перегной становится ледяной струёй не имеет значения весь этот город останется мертвым и ни с одной крыши я больше не увижу лучика солнца капельки света твоего лица нашей любви неистовой чувственной прекрасной нетронутой теплоты человеческого сознания.

СУИЦИДАЛЬНЫЕ МАШИНЫ (ДЛЯ БЕЗРАБОТНЫХ И ПОТЕРЯВШИХ СЕМЬЮ И ДОМ)

начиная со вчерашнего дня,
погода перестала слушаться
моих молитв, но я чувствую
крохотной толикой пальца —
скоро всё изменится навсегда,
разбитую жизнь не
собрать--------и я очень устал
в одиночку----------совсем забыл
и чтобы быстрее,-----с чего начал
всё сужается в----------для чего
квадратное озеро,----был рождён
в небесную длань,------для плача
в амфетаминовый забег---между
на китай-городе,-----------строк?
в пьяные поездки------но зачем
по плехановским-----мне дано
улочкам таких-------столько слёз?
родных сердцу,-------but why?
в крышу---------------for what?
родительского дома----to weep
в земную твердыню,-------again!

суицидальные машины
настороженно наблюдают
за моей одинокой прогулкой,
и остаётся лишь притворяться,
что снова разучился плакать
на пару ближайших месяцев,
снова перестал оглядываться
когда быстрее иду сквозь толпу.

[начиная с января
больше нет крыши
над головой у меня
хочется начать вопрошать
почему и за что
но это ни к чему
никогда не ведёт]

я забуду всё.
начиная с нежности,
которая выкипает
и стремится на волю.

(даже если я умру в одиночестве)

я забуду всё.
твои маленькие руки,
твои смешные глаза,
всё что исходит
из меня вместе
с похотью.

(даже если умирать будет больно)

я забуду всё.
твоё имя, стиль письма,
разноцветные волосы,
пижаму со странным узором,
наши кружки и носки,
парные ожерелья,
ночи в поездах,
ночи в хостелах
и ночи любви,
всё выйдет из меня
через боль,
через порезы на теле.

(даже если умирать очень страшно и очень неловко)

я забуду всё.
каждый вздох
и каждый стон,
каждый позвонок,
каждый палец на ногах,
каждое милое прозвище,
каждую ссору,
каждую попытку суицида,
каждую трещинку в кости.

[начиная с января
больше нет сил
работать хоть кем-то
среди легкого снегопада
среди уральского солнца
отрезанного ото всех дня]

я словно забыл как рождался,
с чего начиналась эта история,
и теперь всё это —
лишь безвременья вскрик,
всхлипы провалов в памяти,

и никому не нужен стану, пускай,
я и сам знаю, что же не так,
и теперь моё сердце —
свалка для эмоционального
мусора, для чужого горя,
мистический портал,
где исчезает чужая боль,
чужие мысли, чужой свет,

погода за окном почти
не менялась неделю,
солнце рвется
через иней пробиться
к моему лицу
ослепить улыбкой,
когда оно здесь,
то перестаю думать
и всё становится
чуточку легче терпеть,
терпеть через
вечный дневной сон,

и я вечно забываю,
что давно должен был
развалиться на части,
воспользуйся этим
схвати мои руки в свои
и коснись моего сердца
вместе со швами
новообразованиями
сигаретными ожогами
вместе с лучами солнца

я никогда не забуду.
слишком трудно объяснить
ребенку внутри что к чему,
зачем мы уезжаем в никуда,
надолго ли и вернемся когда?
не знаю точно, не скажу,
ведь много миль вперёд идти,
как много нужно нам узнать,
так много миль вперёд до сна.

я никогда не смогу забыть.
ведь и смерть моя —
это тоже ты. это всё ты.
даже если я умру в одиночестве.

SUICIDE PILOT

что-то есть во мне
ускользающее и тёплое
в самых глубинах
не готовое отдаться
надежде на счастье
и самой идее счастья

это нечто бьётся
во мне как второе сердце
фильтрует мои мысли
как вторая пара лёгких
оно стонет по ночам
от несуществующей боли

в перелёте пермь-москва
это нечто сжирает меня
рассекает напополам
бритвой самсона
пьёт все из моего
источника сил
где-то внутри

пилот говорит
по громкой связи:
«всё кончено,
жена отсудила
моего сына
мою дочь
больше я не веду
этот самолёт
и ничем не могу вам
помочь дорогие
пассажиры
теперь
я пилот-самоубийца»

я чувствую его слова
своим чем-то
и одобряю его слова
(у него мой голос)
ведь он правда
не может ничем
мне помочь

что-то есть в тебе
за что мне хочется
держаться всем телом
и боготворить твой
сладострастный образ
ведь я никогда не увижу
какая ты на самом деле
пилот-самоубийца
идёт с сигаретой
по салону
и берет меня за руку.

ИНТЕРЛЮДИЯ: БОМБА

над нами зависла бомба
и мне кажется
что ей все равно
на кого из нас упасть

и мне кажется
что ей не особо интересны
наши чувства и мысли
наши неловкие объятия

над нами зависла бомба
уже достаточно давно
а я не могу оторвать
своих глаз от тебя

скажи мне чем хочешь
заняться
в эти последние
несколько секунд
не переживай
мир не остановится
только на этой случайности
продолжая свою
круговую поруку
жизнь продолжится
закончится только
кто-то из нас

над нами зависла бомба
и ей всё равно куда лететь
полетели вместе с ней
мы застряли здесь
на ближайшие сто лет
и других вариантов нет

- есть ли мысли у тебя
куда прилетит она?
- а куда бы ты хотела?