7.

отвези теперь в центр города
ближайшего города где горят
огни неоновой пустыни и мои
радио-дни оранжевые истощают
обречённость всеобщую где сна нет
где изначальное я — это другой
где мы другие — для самих себя

никак не могу понять
почему вслед за завтра
приходит новое завтра

это ужасно

облака где вдыхают чужие жизни
эхом извращая память обо всём что
являлось незыблемым где земля моя
становится кладбищем гниющих
листов на которых стихотворения
не написанные мучают белизну

мне снилось
как ты рисовала
двух пьяных девушек
обнимающихся на голубом газоне
где-то у внуково одна говорила другой

пусть земля станет тобой
пусть земля станет тобой
пусть земля станет тобой


8.

в порядке просто корчусь с таблеток
в порядке просто не та песня по радио
в порядке просто не знаю где осталось
что-то человеческое в человеке
в порядке просто мне не хочется слышать
как люди снова говорят о добродетели

в полумесяце согнутых километров
отрываем счастливые билеты как дни
о которых предпочитаешь забыть
лучше не помнить о хорошем слишком много
оно настигнет тебя вымышленным Богом
оно настигнет тебя на пути в ближайший город

руки касаются руля твои руки
говоришь о том как усталость мира всего
осела на твоих плечах и не хочет вернуться
в дебри свои в зелёный дол в подол платья матери

когда хоронили твоего жениха
помнишь ещё когда хоронили его
не вспоминала перелом переносицы
не вспоминала как бросил тебя

помнила только лето в которое
попросил руки сердца руки и сердца
как твои ноги втягивало в песчаную дюну
как нотный стан выклевывал вену яремную

лучше не помнить о хорошем слишком много
лучше не помнить


9.

думала вслух мы
как кэссиди керуак
could've moved mountains
could've be forth and back

думала вслух мы
как кэссиди керуак
не знаем податься куда
не знаем как вырваться
повседневность ныряет
в ушко игольное своей
однородностью сыростью

о том как мы чуть не сбили лису
о твоих синих мартенсах из сиднея
о том как твои гольфы порвались
пока мы перелезали забор чтобы
посмотреть на водораздел целуясь
о том как мы никогда не смотрели
друг другу в глаза опасаясь что взгляды лишь портят картину мира
которой толком и не существует

думала вслух мы
как кэссиди керуак
внутренности этих машин
седьмой стаканчик черного кофе
дороги больше нет дороги больше
люди распространяются как воздух вода и холод
эмоциональный голод нерешительность

неразрешимое и


10.

когда футболка джинсы брошены на задние сиденья
небо становится рыжим твои волосы
как небо становится рыжим горит с заправочной станцией
светлячки их могилы неизвестных солдат
посвящения твоей груди кусаю твою грудь
останься внутри во мне кровеносное тельце
песчаная коса нетерпимость к обману
чтобы обмануть кого-то снова прежде чем
наши тела (не)сольются это не альковы
не переживай это ничего ничего
не переживай это все что мы бы могли
не переживай это все что мы можем
трахать звёзды трахать друг друга тушить сигареты
об комаров пролетающих мимо
мне бы сказать что-то значимое
мне сказать бы что-то хорошее
тогда не знал что умрёшь так скоро ты


11.

сказать как ненавижу себя или
сказать что ненавижу не принадлежать
сказать что ненавижу быть чем-то большим
чем пятна краски на твоих плечах
кромсающие виноградины бумажных озёр
гусиный пух гравитацию черные дыры

как провал в сознании когда мы я ты
ночуем у твоей подруги прокусываю
кожу на руках вырываю мясо из рук
первородное наставление рвать мясо
своего тела на части рвать себя на части
когда нечему гореть подожги себя
когда нечему гореть подожги себя нет

пока будят тебя они на первом автобусе
сбегаю с красными отсохшими глазами
обматывая оголённые провода вокруг своей шеи
меня не повесят на тех патентованных воротах
меня не повесят на городской площади
пускай они выпустят прах мой во время парада фейерверком
в честь победы бессмыслицы
в честь победы незнания


12.

несколько часов и киста лопнет в твоей голове
наперегонки птицы-стражденицы врезаются в окна
безмолвье вселенной говорящие свечи
похоронные венки нарисованные карандашом

несколько часов и киста лопнет в твоей голове
ничтожность окутавшая незапятнанный мир
камикадзе вскрывающие зубами свои летательные аппараты
световой год без света в недрах земли

несколько часов и киста лопнет в твоей голове
миролюбивая песня бродяги березовый сок
отсыревшие белые занавески в спальне
рисовые поля заминированные
это Господь разложил эти мины
это Господь зажёг огни предрассудков

несколько часов


13.

смерть не поможет говорила

она же полоса препятствий
забег на время до райских врат
начну задыхаться на середине

она же обгоревшая кожа
лишнее касание нестерпимая боль

она же разоблачение моего страха и слабости

она же иллюстрация моей беспомощности

она же раскалённый нож над куском масла хлеб как плоть ничтожное внутри меня

смерть не поможет знаю теперь
запомню ли это


14.

и твоя смерть как ответ
на каждый вопрос что я задал Ему

и твоя смерть как вопрос без ответа
и твоя смерть не фальшфейер не сон
и твоя смерть святой призрак мой

the idea of life as a nothing-withholding submission of self to decay

recreation itself

соцветие линий пунктирных
выцветание соседнего дома
после очередного дождя ночью
не услышишь его нет не услышишь

лучи закатные перегибаются на стене
замирает сердце как механизм
отторжения собственного тела
противоречие в противоречии

цыплята в моих ладонях пищат
наблюдая за мамой своей несушкой
каждому отведена своя роль здесь

Господь знаешь ли ты
что-нибудь о теплоте их
любишь такими же комочками света нас
дымкою над рекой предосенней

сны мимо проезжающих поездов
одиссея трёх нот незавершённая песня радиомолчания
снится ли что-то тебе

видишь ли что-то
просыпаясь перед
несуществующей оболочкой
огромным разбитым зеркалом

тарелку крапивного супа
липкую карту таро
или луну перевёрнутую
как улыбается она тебе

как вместо кратеров там
твои глаза больше ничего
только закрытые глаза
хороводы полых людей

пережеванные слова
ребенка к угасающей матери
от игрушечных лодок до плотности надгробного камня

деревья во всём мире прекращают расти
так кажется на первый взгляд или

вражеское судно приём приём
кровь не свертывается сквозь радиоволны полуденных бесед
как разговаривать с теми кого больше нет
вражеское судно прощай прощай

нанизываю на ёлку что нашёл около мусорного полигона
полароидные снимки апельсиновую кожуру и провода
мы празднуем нерождество
мы празднуем день изрождения
день иссякаемых запасов воды
день одноразового пластика и

любовь во всём мире прекращает расти
так кажется на первый взгляд или

вражеское судно прощай прощай
голоса не смешиваются в телефонных справочниках
людское клеймо на нём на ней мне бы
как разговаривать с теми кого со мной нет
вражеское судно приём приём

крылатый юноша в капюшоне с погасшим факелом
через щербинку сдувает ресницы полей
незнакомая голова кружится в небе
и её тихие мысли-воздушные шарики
несчастное молчаливое так нечестно
желать смерти пыльным котлам

my life is blank ты не видишь
что там ещё где когда-то мы оба
my life is blank ты больше не там
где когда-то мы оба могли бы быть
могли бы быть

шутка над которой никто не смеётся
в баре на кирпичном переулке около бесхозных качелей
прибитых к земле гвоздями утраты

география смерти мутного озера
посреди заброшенного поселка
фигуры с неразорвавшимися минами на ногах
целуются в сгоревшем райцентре
переплевываясь ядерной пылью невзгод и отчаяний
где когда-то мы
где мы

вчера вот обсуждали общались говорили о стихотворениях! всем советую тоже очень попробовать сходить на чуткие чтения!! добрятина прямо... комфортное, светлое..

Он не переставал мечтать
даже в лагерях для военнопленных
фланелевые рубашки без воротника
мины из консервных банок и мелками
нарисованное кем-то солнце на застенках траншеи
синий дождевик из океанической корки
беременная реальность что никак
не родит объяснения не отдаст его
за просто так по курсу небесных тел
это вроде бы тридцать перерождений за штуку
вроде как answer with no answer
вроде как pleasures unknown
гудроновый рай амфетаминовые сновидения
когда ночью пускали газ а он не мог
найти свою маску
прятал в ней хлеб и куски сахара
Ты не наградил его и Ты не решался сказать ему
почему как это кончится поле подсолнухов
морковные цветы сгнивающие останки кораблей
истории не успевшие рассказаться
крестики из гвоздей распятия из гильз
он не переставал мечтать даже тогда

растешь через
прутья ограды

Господне растение
раздора цветок
восковая фигурка
растерявшая воск

через кровотоки
напутствием как
не-присуствие ты
в памяти сном

с игрушечным
фонариком ищешь
ямочку в глубоком
колодце близ дома

там сломанный светофор
перекресток воющий и море
за бортом ветер режуще-колющий

а во рту страх прячется
с привкусом ржавого ножа
в руках уверенно лопату держа
зарывает в песок междометия

и оставленные
кем-то кому-то слова
они лошадке плетью
через удары конюха
передаются ввысь-вширь
объять бы руками весь свет
как перевернутый кувшин с молоком
место где всё об одном

беспокойство кораблем
вне-тебя плывёт спотыкаясь
об уголь в заброшенных шахтах

не горит не дышит так просто
а завтра уже волна косою своей перемоет эти хрупкие кости
отброшенным на наш берег
там где склеп намерения
там где ты неуверенно
шагаешь вперёд

перышко проседью в косы вплыло
дырка в подушке
дырка в косе
перемятой
волосы как вперекрест
вышивальный

вывихни мамочка
косы потуже
стрещат будто нитки
ночнушки моей
чуть жмущей уже в рукавах
и такой
не-обратимо омаленькой
тóлста игла
только ты

расти не стесняйся
расти наизнанку
ночнушки
разреженным звоном
таким предварительно громким
дрожащей рукою что к утру
ещё не привыкла
расти промеж пальчиков
возле и вдоль
посередке
и вдиагональ

паша авто́менко-прайс и ариша мистри́ди

веточки-ресницы срослись
по небу за чертой квартала
святость сама собой в впадине щёк
корчится от боли же там на улице
за окном (никогда не смотришь что
происходит в окрестностях города)
или прячется за нерождением будущего
за неимением оного или

мне не верится
больше в будущее
в себя в будущем
вне-себя-в-будущем
the future is the longing for home

не то лето Господне
не та злая весна кусается
не там зима веселит детей
ты не с ними больше не с ними

только осень уже
кусочки мертвых листьев
лесную песнь тумана слушают
получил то что заслуживаешь
не поймёт где зарыты кости всё никак

отец не возьмёт мою руку
пощёчина за пощёчиной
оторванная точка могила его
посягательство на всё что в меня
заложила ветхая церковь отечества

ветер полуживой отвечает только
ветер полуживой отвечает тогда
ветер полуживой отвечает незамеченный мной:
killing all the flies||arise! arise! arise!
we will always see you||lies! lies! lies!
be gone fugitive kind||end! of! the! endless! night!

срослись не выросли
смогли не случились
безучастность мне кажется худшим грехом

на лавочке в парке складываю письма
ненаписанные ещё никому никем
прячу в бутылках разбитых пускай
отправляются в море бессознательного
ищут приют себе

мне не верится
больше в будущее
в себя в будущем
вне-себя-в-будущем
в будущем где нет будущего
в будущем где я ничего кроме
жажды следующего дня затем
в будущее каким мы видим его
the future is longing for home

https://news.1rj.ru/str/primal_again/629

во-первых егор очень и очень прав! во-вторых там много очень наших с вами коллег и друзей! в-третьих мы тоже будем в следующей части!!!!

думал если вцеплюсь зубами в твои книги
когда стояли в библиотеке не помню какого числа
думал что если спрячу в огромном пальто твои мечты страхи всё
то не увижу больше как ты уходишь

как движешься вперёд впереди меня
времени полный ход бесхозная мелочь

оно плачет отражаясь
в цифровом билборде
на котором не стали показывать ничего кроме пустых циферблатов

был рад уже этому
солгал если бы не
соглал если бы так легко
отказаться разом от всего
забыть про плен в котором
про дом в Орлеане в котором
наедине с Богом вместе с ним

туда-сюда съев утром кружку черного кофе
где-то на обледеневших подмостках
перевёрнутые фотографии мест не помню которых больше

Он высится
я тоже выше
немного к нему
прижимаясь щекой

сам не пойму чего куда
вышел и воздух черничный
перемалывает слух разговоры
не мои чьи-то ещё разговоры
воздух вырывает мои слова
они теряются скоро всё снова

повторяется
полумерой такой
когда половина дерева
ещё живёт всем назло
и всем всё равно

всё равно
hate it here
hate it there
доверять разве
что недоверию

держать тебя за лицо
и фиксировать твое внимание
на самых маленьких вещах
чтобы не думала как всё умирает
война за окном и пустая трата ресурса

i hate it here
when you're gone
так вот где-то тогда-то
в библиотеке вгрызаюсь в книги твои
шёпотом: не оставляй ничего
я весь твой помнишь весь

кричит райан адамс
я весь твой world war 24
мне тоже 24 нет я теперь
не о том вовсе уже

но больше как волнуется море
как горе чужое своё в том числе
перерабатывает организм
как ты хранишь патроны отца в морозилке
как великое вечное мы держим
в капкане в силках
в местах не столь отдаленных

в спальном районе
или после обеда моя руки
разбивая зеркало в туалете
не смотришь на кровь
не смотришь на результат
тихих семейных процессий
не веришь в вещие сны
я тоже теперь

не слышишь как
рукавицы талой воды
как весна или что-то ещё
кусает нас за ноги в детстве
под родительской кроватью

однако жизнь прошла не бесполезно однако жизнь прошла

и я пытаюсь сохранить что-нибудь снова
чешуйки мертвых рыб
сломанный ноготь
листья на которых как выражались наши имена
мы были рождены без имён

индивидуальный опыт как правило
это демократично и круто но
random rules в самый ненужный момент вступают в игру

меня не госпитализировали за попытку достичь совершенства
меня госпитализировали за попытку остаться живым

прозрачный покой
аминазиновых стен
вкус чернил во рту думал
если сам спрячусь в огромном пальто
психиатрического диспансера
то что-то пойму что-то большее

прелесть эфемерного
почему больше нельзя плакать
waitin for long time sunshine really long time

а время
время так и не растянулось пожалуйста время так и живём
ну пожалуйста ты знаешь о чём

говорят рыбы замирая
понимают что над ними лёд зарастает
а дотрагиваешься до льда
проваливаешься под него
когда больше ничего ни о чём

а время
время так и не развернулось
мир становится всё незнакомее
доверять разве что не доверию ну
пожалуйста верь мне не верь ему

а время
внутренняя свобода от преходящих желаний
сосредоточенность полувосторг полубред
мечтая о новой смерти
смотришь пустыми глазами
на стеклянный зверинец

думал если долго смотреть на него
оно на меня посмотрит в ответ

у моего дорогого друга кубита сегодня день рождения! поэтому хочется его поздравить и показать сборник его стихотворений к которому я согласился написать предисловие, немного оттуда:

Это язык т.н. «наивной» школы, который порой гениально перемешивается с языком щитпоста в телеграм-канале и нынешними обрывками интернет-дискурса его эпохи. Весь этот поиск идентичности сквозь информационный шум и попытка вписаться хоть куда-то, называя себя то ноотропом, то инцелом, то натурально гением, который позже просит «скажи что я хороший поэт», кажется идеальным противопоставлением журналу «ХЛАМ» с его попыткой осознать нынешнее пространство.