Я купил Пелевина, и книготорговец посмотрел на меня, как на сельскую дурнушку без лифчика

Что я могу сказать о Пелевине?

Ну, когда-то был.
Помимо перечня случившихся уже заслуг перед русской словесностью хочу заметить одну особенность, которая в полной мере свойственна только Пелевину: каждая его новая книга заставляет меня чуть лучше думать о предыдущей.

Объясню: когда вышли «Тайные виды», я стала думать, что «А Хули» не так уж и плоха, когда случился «Трансгуманизм», я начала думать, что «Тайные виды» были ещё ничего; теперь вот думаю, что по сравнению с «КГБТ» «Трансгуманизм» не такая уж и брехня.

Я не филолог и не литературовед, и не писатель — читаю по мере сил и возможностей. И Пелевина в последнее время читаю немного наискосок, потому что иначе уже не получается. Играть в подражание себе же — слишком самовлюбленно, не находите? Что-то там большевики, что-то там девяностые, буддизмы, Махаяны, феминистки, вРотшильды. Жалею об одном — что Набоков не дожил. Он бы сумел сбавить спеси с восторженных любителей перечитывать одно и то же в разной обложке. Ну или умер бы от сердечного приступа, узнав, что критики нынче на безрыбье сравнивают Пелевинские потуги подражать современному интернет-языку и «Бледный огонь».

Пока писала, поняла какие ассоциации у меня вызывают последние книги Пелевина.
Помните этот отрывок из интервью Собчак? «Когда твоя лп начала тебя шипперить с дед инсайдом, ты что испытала – кринж или всё-таки рофл?»

И — следом — Пелевин:
«Манифест № 16» оказал огромное влияние на российскую культуру позднего карбона – после его публикации стандартным ответом на слова «ок, бумер» стала фраза ‘команды «сосать» пока не было’ (в тех случаях, когда ее не было).

Найдите отличия, как говорится.