Вы меня плохо пролечили, у меня опять бактерии

Рассказывает уролог, андролог, врач УЗИ Королёва Татьяна Михайловна:

Сценарий такой: у человека были жалобы, мы назначили грамотную терапию, после курса он сдаёт контрольные анализы — всё чисто, моча стерильная. Он успокаивается, живёт дальше. Через пару месяцев по какой-то причине опять сдаёт посев — и снова кишечная палочка в большом количестве. И звучит: «Доктор, ну как же так, вы же меня лечили!»

А так. Кишечная палочка — очень хитрый товарищ. Она умеет прятаться внутрь эпителиальной клетки и в межклеточное пространство. Антибиотик, который циркулирует в моче, работает в просвете мочевых путей и по поверхности. Всё, что было «снаружи», он убил. То, что успело уйти внутрь клетки, остаётся живым. Пока мы пьём антибиотик 5–7 дней, поверхность мы вычистили. Потом бактерии внутри клетки продолжают размножаться (а делится она быстро, методом почкования), клетка в какой-то момент погибает, и новая партия бактерий выходит в просвет. Через пару месяцев человек сдаёт анализ — и видит все тех же «старых знакомых».

Вопрос снова тот же: есть проявления или нет? Если человек живёт без циститов, без пиелонефритов, без субфебрильной температуры, но в посеве высеивается кишечная палочка — это не трагедия, это особенность его микробиоты мочевых путей. В таких случаях мы не выжигаем всё антибиотиком, а работаем мягче: снижаем адгезию бактерий к эпителию (то есть мешаем им крепко приклеиваться и проникать внутрь), рекомендуем питьевой режим, иногда подключаем фитопрепараты с доказанным антиадгезивным действием и следим за клиникой. Задача — не сделать посев стерильным любой ценой, а не допустить воспаления слизистой и подслизистой.

Совсем другая история — беременные. Вот у них бессимптомная бактериурия уже не безобидна. Здесь у нас чёткие клинические рекомендации: если у беременной в посеве мочи есть значимая бактериурия, мы не имеем права это игнорировать, даже если женщина себя субъективно чувствует хорошо. У этой группы риск пиелонефрита, осложнений беременности и проблем в родах выше, поэтому и урологи, и акушеры-гинекологи относятся к этим анализам гораздо жёстче. Там будет антибиотик, но с учётом срока, безопасности для плода и так далее.

То есть, по сути, я делю пациентов так:

— тяжёлая сопутствующая соматическая патология, иммунодефициты, беременность — там мы очень внимательны и лечим даже «немую» бактериурию по показаниям;
— условно здоровый человек без симптомов — там спокойнее относимся, не демонизируем анализ и не превращаем жизнь в бесконечный приём антибиотиков.

И да, если взять любого условно здорового взрослого и ради интереса отправить сдавать общий анализ мочи и посев, мы вполне можем найти у него приличное количество условно-патогенной флоры. При этом он никогда не болел циститом и не знает, как зовут его районного уролога. Это не повод срочно превращать его в пациента.

Всем, кто пьет КОК — это важно

Рассказывает флеболог, хирург, лимфолог Дубровская Ольга Сергеевна:

Коагулограмма — это анализ момента. Вот прямо сейчас, в эту секунду. Она не умеет показывать, что будет завтра или послезавтра. Система свёртывания — живая, она реагирует на всё: вы сидели полдня, потом побежали, потом улетели в командировку, потом заболели вирусом, потом неделю спали по четыре часа. И она каждый раз перенастраивается.

Поэтому да, можно пить КОКи, сдать коагулограмму, увидеть там нормальные цифры — и это всё равно не гарантия, что тромбоза не случится. Это просто значит, что сейчас система держится. И всё. У меня было достаточно молодых пациенток, у которых тромбоз случался вообще «на ровном месте» — без перелётов, без травм, без лишнего веса, без варикоза. Я слишком много видела таких историй, чтобы относиться к ним легко.

Глубокая венозная система — это трубы, по которым уходит 90–95% венозной крови. Если в глубокой вене был тромб, даже если он частично рассосался, следы остаются. Это могут быть перетяжки по ходу вены, это может быть клапанная недостаточность. Клапан перестал смыкаться — значит, кровь просачивается вниз при каждом шаге. Сначала организм компенсирует, особенно если человек молодой. А потом, с возрастом, начинаются постоянные отёки, изменение цвета кожи, трофические язвы, асимметрия ног. 

И я не пытаюсь отговаривать кого-то от КОКов, честное слово. КОКи — это нормальный метод контрацепции. Но если уж человек их принимает, особенно если есть хоть какие-то намёки в семейном анамнезе, лучше перебдеть. Генетические панели делаются сейчас за 5 дней, они стоят как два похода в супермаркет, а экономят потом столько нервов и сил, что я даже не могу объяснить, насколько это рациональный шаг.

Про анализы на генетику говорили вот тут

Менопауза и мочеполовые инфекции

Рассказывает уролог, андролог, врач УЗИ Королёва Татьяна Михайловна:

Что важно понимать: слизистая мочевого пузыря очень чувствительна к уровню эстрогенов. Не только влагалище реагирует на снижение гормонов — урология здесь в той же связке. Когда эстрогены падают, слизистая становится тонкой, уязвимой, хуже сопротивляется бактериям, хуже удерживает влагу. И вот это состояние может давать две картины одновременно:

— частые рецидивы цистита,
— симптомы гиперактивного мочевого пузыря, которые маскируются под цистит.

! Гиперактивный мочевой пузырь — это когда позывы внезапные, резкие, как будто «срочно бежать», и иногда женщина может не успевать до туалета. Но при этом мочиться не больно, а анализы могут быть вполне спокойные. И вот тут начинается самое грустное: женщины лечат это антибиотиками, потому что им кажется, что это снова цистит. Пьют курс за курсом, а им, естественно, не легче — потому что лечат вообще не ту проблему.

Поэтому в этом возрасте нельзя подходить тоннельно: увидели позывы — дали антибиотик. Здесь работает командный подход с гинекологом. Мы восстанавливаем слизистую, нормальный защитный слой, улучшаем питание тканей. И, да, минимальные дозы гормональной терапии — местной, вагинальной — часто дают прекрасный результат, если нет противопоказаний. Даже микродозы могут сильно улучшить качество жизни.

Профилактика без сложности: что действительно помогает избежать циститов

Рассказывает уролог, андролог, врач УЗИ Королёва Татьяна Михайловна:

Мы все нормальные живые люди, и понятно, что никто не будет всю жизнь обходить стороной помидоры, острую еду или бокал вина. Но если уж «согрешили», то, пожалуйста, просто компенсируйте это питьевым режимом. Банально — выпейте побольше чистой воды. Моча станет менее концентрированной, и слизистая мочевого пузыря будет меньше раздражаться. Вообще я всегда прошу людей придерживаться хотя бы литра–полутора обычной воды в день. Можно добавить морсы, компоты, клюкву, бруснику, если нравится. 

И про движение. Воспаление не появится только потому, что человек мало гуляет, но если он сидит весь день и у него постоянные застойные явления, это тоже не помогает ни кровотоку, ни нормальной работе органов. Поэтому час–два пешком — идеальный минимум. Иногда достаточно начать просто ходить вместо транспорта.

Я ещё всегда говорю про «туалетный режим». У нас с детства есть привычка «пописать на дорожку», и потом взрослый человек приходит ко мне, а у него мочевой пузырь разучился нормально наполняться. Он не может спокойно доехать куда-то час, ему надо везде искать уборную. И это не гиперактивность как диагноз — это просто нарушенная привычка мочеиспускания.

Правильный механизм такой: мочевой пузырь должен наполниться до адекватного объёма, должны включиться рецепторы растяжения — и тогда появляется позыв. Если мы ходим «по чуть-чуть», слишком часто, аппарат мочевого пузыря действительно переучивается.

И противоположная крайность — терпеть по 5–6 часов, хотя позывы уже есть. Стенки мочевого пузыря перерастягиваются, потом появляются неприятные ощущения при наполнении и опорожнении. 

Запоры — отдельная тема. Они действительно могут провоцировать рецидивы, потому что кишечная флора, условно говоря, постоянно «давит соседям на голову». Поэтому с запорами надо работать — с терапевтом, гастроэнтерологом, и через диету, и через нормализацию стула.

Теперь про интимную гигиену и секс.

Да, рекомендация «помочиться в течение 30 минут после полового акта» не миф. Она появилась именно из-за посткоитальных циститов. У женщин уретра широкая и короткая, без физиологических изгибов. Любая микрофлора из влагалища во время секса очень легко попадает в уретру. И когда женщина идёт мочиться после полового контакта, поток мочи действительно механически вымывает часть бактерий. Это простая физика, никакой магии. Поэтому в сочетании с обычной гигиеной это очень рабочий, понятный и физиологичный шаг.

Если всё это собрать вместе — питьё, нормальная работа кишечника, адекватный туалетный режим, движение, базовая интимная гигиена — это уже половина профилактики всех «урологических приключений». Это не звучит как что-то сложное, но именно эти простые вещи чаще всего оказываются забытыми.

Что такое «мастопатия» и почему мы сегодня этим термином почти не пользуемся?

Рассказывает хирург-онколог, маммолог, УЗИ-диагност Никифорова Ольга Николаевна:

Врачебным диагнозом это никогда толком и не было. История пошла с тех времён, когда стали описывать изменения молочных желёз у женщин, которые никогда не рожали и не кормили. Классический пример — монашки и так называемая «болезнь монашек» или «болезнь незамужних»: у них одновременно встречались и эндометриоз, и то, что сейчас называют мастопатией. Сейчас понятно, что ключевая причина была в отсутствии нормальной репродуктивной истории: нет родов, нет лактации, нет естественного использования железистой ткани. А гормоны продолжают работать. Итог — железа оказывается хронически перестимулированной, железистой ткани много, гормонозависимость высокая, и риски — и очаговых образований, и рака — тоже выше.

Сам пик истерики вокруг мастопатии пришёлся на 80–90-е, когда УЗИ стало доступным. До этого мы видели грудь только на маммографии, и то качество снимков было таким, что увидеть можно было только что-то довольно большого размера. УЗИ буквально открыло глаза: оказалось, что у одних девушек вся железа — это сплошная железистая ткань, расширенные протоки, мелкие очаги, маленькие кисты, элементы фиброза, что-то похожее на аденоз. А у других — практически всё жировое, тихое, спокойное. Естественно, на эту разницу нужно было повесить ярлык — вот и появился термин мастопатия.

Но по сути это просто состояние ткани молочной железы современной женщины. Мы поздно рожаем или не рожаем совсем. Железа живёт в постоянной стимуляции половыми гормонами: вторая фаза цикла — отёк, ПМС, боль, ощущения «наливающейся» груди. У кого-то более выражено, у кого-то нет. Вот эти варианты нормы и попытались когда-то назвать заболеванием.

Сейчас понятно, что единственный действительно значимый фактор риска — общая плотность железистой ткани. Чем её больше, тем выше вероятность, что какая-то клетка однажды пойдёт не туда, а иммунитет не успеет исправить. Еще на риски влияют генетика, гормональные нарушения, индекс массы тела, алкоголь, курение, репродуктивная история. Поэтому сваливать всё на мастопатию неправильно. Тем более что это состояние обратимое. Потому что в менопаузе, когда гормоны обваливаются, железа буквально тает и замещается жировой тканью.

Поэтому уже давно ясно, что «лечить мастопатию» как отдельную болезнь бессмысленно. Мы ничего там радикально не меняем. Всё, что делают современные врачи, — помогают снять болезненность, снизить напряжение железы, скорректировать отёчность во второй фазе цикла. Это фитоэстрогены, мягкие добавки, местные средства — то, что помогает пережить симптоматику. 

Что касается МКБ, в новых международных пересмотрах мастопатии уже нет — и это логично. У нас в стране новый пересмотр не принят, по целому ряду причин, которые к медицине имеют весьма косвенное отношение. Поэтому официально «мастопатия» до сих пор живёт на бумаге. Но мы всегда объясняем: это не болезнь, не приговор, не предрак, а состояние.

Что такое киста яичника и какие они бывают?

Рассказывает акушер-гинеколог Бережная Татьяна Анатольевна: 

Киста яичника — это полостное образование, заполненное жидкостью, которое находится в ткани яичника. Ключевой момент, с которого обычно начинается вся путаница, — это размер. В современной ультразвуковой классификации кистой принято называть образование больше 3 сантиметров. Всё, что меньше, чаще всего имеет другое название, хотя по сути процесс может быть тем же самым, просто в меньшем объёме.

Например, если мы говорим про эндометриоз, то образование больше 3 сантиметров — это уже эндометриоидная киста, а меньше 3 сантиметров — эндометриома. С дермоидами та же логика: до 3 сантиметров — дермоид, больше — дермоидная киста. С функциональными образованиями тоже: если фолликул больше 3 сантиметров — это фолликулярная киста, если меньше и он просто «застрял» в росте — мы называем его персистирующим фолликулом. То есть граница в 3 сантиметра — это во многом терминологическая, а не принципиально биологическая история.

Самые частые кисты, которые мы видим, — это функциональные. Они напрямую связаны с фазами менструального цикла. В первой фазе растёт фолликул, в норме он должен лопнуть в середине цикла, происходит овуляция, яйцеклетка выходит, а фолликул превращается в жёлтое тело. Если фолликул не лопается и продолжает расти, мы сначала говорим о персистирующем фолликуле, а если он становится больше 3 сантиметров — о фолликулярной кисте. 

А после овуляции может быть обычное компактное жёлтое тело, а может сформироваться киста жёлтого тела, иногда с кровоизлиянием.

Киста жёлтого тела — один из самых «маскирующихся» вариантов. По ультразвуковой картине она может выглядеть как что угодно: как дермоид, как эндометриоидная киста, иногда даже как злокачественное образование. У меня в практике был случай, когда я увидела образование около 8 сантиметров, с перегородками, с выраженным кровотоком — выглядело это, мягко говоря, пугающе. Но хватило здравого смысла не отправлять пациентку сразу в онкологию, а пересмотреть её после менструации. Через месяц образование уменьшилось в три раза — это оказалась киста жёлтого тела. Опасна она не злокачественным потенциалом, а риском перекрута или разрыва.

Если образование не исчезает от цикла к циклу, остаётся стабильным или растёт, мы начинаем думать уже о нефункциональных кистах. Чаще всего это цистаденомы — кисты с тонкой стенкой и серозным или муцинозным содержимым. Серозные заполнены прозрачной жидкостью, муцинозные — более густым, слизистым содержимым. 

Отдельная категория — эндометриоидные кисты. Это образования, выстланные тканью, похожей на эндометрий. Внутри них каждый месяц происходит микрокровотечение, как при менструации.

И здесь есть принципиально важное отличие. Большинство доброкачественных кист растут, отодвигая ткань яичника на периферию. Эндометриоидные кисты ведут себя иначе — они растут инфильтративно, буквально врастая в ткань яичника и замещая здоровые клетки. Именно поэтому эндометриоидные кисты — это не история «давайте понаблюдаем», а история лечения, потому что они напрямую ухудшают функцию самого яичника.

Еще отдельно стоят дермоидные кисты. Это эмбриональные образования, связанные с нарушением миграции клеток ещё на этапе внутриутробного развития. Клетки, которые должны были сформировать кожу и её производные, по ошибке оказываются в ткани будущего яичника и могут там «спать» десятилетиями. А потом в 30, 40, 50 лет или даже в постменопаузе начинают расти. Внутри дермоида может быть кожа, волосы, сальные и потовые железы, иногда кости, зубы и даже ткани щитовидной железы. В моей практике были совершенно сюрреалистичные находки — например, полностью сформированная нижняя челюсть или целый поясничный позвонок внутри дермоидной кисты.

И самый важный практический вывод. Любое образование в яичнике имеет смысл пересмотреть в динамике. Если нет признаков острой хирургической патологии — сильной боли, перекрута, симптомов «острого живота», — мы не бежим сразу оперировать. Кисту смотрят повторно: либо сразу после менструации, либо через месяц. Если она уменьшилась или исчезла — это функциональная история, и ничего делать не нужно. Если она сохраняется, растёт и выглядит как патологическое образование — тогда выбирается тактика лечения, медикаментозная или хирургическая, в зависимости от ситуации.

вы можете связаться с нами через ТГ: @Juliasherbatovan
или просто по тел:
+7 495 374 55 37

Разрыв кисты: почему важно не терпеть

Рассказывает акушер-гинеколог Бережная Татьяна Анатольевна: 

Помимо резкой боли, о которой уже говорили, при внутрибрюшном кровотечении очень характерны общие «катастрофические» симптомы. Появляется сухость во рту, учащается пульс, падает артериальное давление. Человеку становится резко плохо: накрывает слабость, выступает холодный липкий пот, может потемнеть в глазах. 

Я, к сожалению, знаю это не только как врач, но и по личному опыту. У меня самой разорвалась эндометриоидная киста — маленькая, меньше трёх сантиметров. И вот всё то, что мы описываем пациенткам, я прочувствовала буквально на себе. Была кратковременная потеря сознания, были тенезмы — эти ложные, мучительные позывы в туалет, и была та самая разливающаяся боль по всему животу. Ощущение очень характерное: как будто внутрь вылили чашку кипятка, и он растекается по брюшной полости. Как врач я сразу поняла, что происходит, и вызывала скорую.

А вот пациенты часто думают иначе. «Я сейчас полежу — пройдёт». «Выпью нурофен». Да, на фоне обезболивающего может стать немного легче. Но это обманчиво. Симптоматика всё равно нарастает, потому что причина никуда не делась.

У меня был случай, который до сих пор вспоминаю с дрожью. Пациентка с внутрибрюшным кровотечением — около двух литров крови в животе — проходила так почти два дня. Два дня на одной только мотивации «мне не с кем оставить ребёнка». Когда она наконец дошла до врача, она была белая, как стена. Ей просто повезло, что кровотечение было относительно медленным. При её весе — около пятидесяти с небольшим килограммов — я до сих пор не понимаю, как она вообще дошла сама. В стационаре гемоглобин на момент госпитализации был 64. Это уже граница жизнеугрожающего состояния.

И такие истории, к сожалению, не единичны. Была пациентка, которая терпела три дня, даже однажды отказалась от госпитализации, а потом скорая уже везла её с давлением 50 на 20 и криком «разворачивайте операционную». И да, она выжила, слава богу. Но ценой огромного риска.

Поэтому здесь я всегда говорю довольно жёстко. При резкой боли, слабости, холодном поте, головокружении, ощущении «что-то пошло не так» — особенно если женщина знает, что у неё есть киста или эндометриоидное образование, — никаких «полежу», никаких обезболивающих «на ночь». Сначала — вызвать скорую. Позвать на помощь кого угодно, кто есть рядом. А уже потом, в больнице, принимать решения. Потому что цена промедления здесь бывает слишком высокой.

График работы в праздники

Друзья, в уходящем году последний рабочий день Клиник Щербатовой 31 декабря до 15:00, после чего мы уходим на короткие новогодние каникулы.

И возвращаемся к работе с 09:00 5 января 2026 г.

На все ваши вопросы ответит наша «Служба заботы» в телеграм ♥️

➡️Про сертификаты

Поможет ли клюквенный морс при цистите?

Рассказывает уролог, андролог, врач УЗИ Королёва Татьяна Михайловна:
Это тот редкий случай, когда и «бабушкины советы», и клиническая логика могут совпадать.

Почему вообще клюквенный морс так любят при циститах и любых проблемах с мочевыми путями? Во-первых, это просто способ заставить человека пить больше жидкости. Когда в острой фазе нужно, чтобы моча была менее концентрированной и чтобы всё лишнее активно «промывалось», морс реально легче пить, чем литры чистой воды. 

Но история не только в этом. В клюкве есть витамин С. Я не люблю слово «иммуномодулирующий», но по сути — да, это лёгкая поддержка иммунного ответа, и некоторым это даёт ощущение, что стало легче. Плюс там есть органические кислоты, которые обладают слабым противомикробным действием. Не антибиотик, конечно, и не надо ждать стерильных анализов после морса, но на поверхности слизистой эти кислоты могут немного мешать микробам размножаться.

Есть важная деталь: как приготовить этот морс. Если залить ягоды кипятком 100 °C — толку почти ноль, полезные вещества вы убьёте. А если вода градусов 70–80 — да, тогда это уже работающая история. 

Так что морс — это не магия, а нормальная вспомогательная мера. И вкусная.

УЗИ при кистах: что смотрит врач и зачем

Рассказывает акушер-гинеколог Кузьменко Ольга Вячеславовна:

Если говорить про УЗИ при кистах, логика всегда одна: мы смотрим не «как оно выглядит вообще», а чтобы ответить на два вопроса — что это за образование и как оно себя ведёт в динамике. Потому что одна картинка без времени и контекста легко обманет: сегодня выглядит «страшнее», через цикл — уже почти исчезло.

Чаще всего на УЗИ мы видим функциональные кисты. Они связаны с фазами цикла и нередко вообще никак не ощущаются — это случайная находка. Иногда они всё-таки дают симптомы: задержку менструации или ациклические кровянистые выделения. Это зависит от того, как именно «работает» киста и сколько гормонов, в первую очередь эстрогенов, может выделять ткань фолликула, в нее превратившегося. На экране такие кисты обычно выглядят как тёмный округлый шарик. 

А вот киста жёлтого тела — другая история: она часто неоднородная, с разным содержимым, иногда с кровоизлиянием, поэтому на УЗИ может выглядеть очень по-разному и иногда напоминает молодым врачам вообще «что угодно», из-за чего возникают лишние тревоги.

Дальше самое важное: решает не только внешний вид, а поведение. Функциональные кисты должны уменьшаться и исчезать со временем. И в жизни это не всегда происходит «по учебнику» за 3–6 месяцев: у меня был случай, когда функциональная киста около 7 см регрессировала медленно и ушла только через восемь месяцев — мы смогли позволить себе наблюдение, потому что пациентка была молодая и не было признаков, которые настораживали бы в сторону другой природы образования. А вот если образование не исчезает, держится одинаковым или растёт, тогда мы уже думаем о нефункциональных вариантах. 

И ещё один практический момент: чтобы динамика была честной, лучше, когда одну и ту же кисту смотрит один врач на одном аппарате — иначе разница может быть не в кисте, а в настройках, измерениях, угле, разметке.

Параллельно с тактикой по самой кисте мы всегда разбираемся с причиной. Функциональные кисты — это, по сути, маркер того, что где-то сбилась настройка в гормональной регуляции. На это влияет много факторов: хронический стресс, недосып, нарушения циркадных ритмов — всё то, что через гипоталамо-гипофизарную систему меняет выработку гонадотропных гормонов и дальше отражается на работе яичников. Поэтому УЗИ — это не финальная точка, а старт: сначала мы понимаем, что видим, потом — как это меняется со временем, и уже после этого выбираем, наблюдаем или лечим, и что именно нужно поправить в фоне, чтобы история не повторялась.

Дорогие! С наступающим вас Новым годом! Пусть он будет самым теплым, самым счастливым, самым-самым. Спасибо вам за то, что вы с нами. А мы - всегда рядом и любим вас ♥️

Эндометриоидные кисты: почему это уже не просто киста

Рассказывает акушер-гинеколог Кузьменко Ольга Вячеславовна:

С эндометриоидными кистами всё сложнее. Мы между собой по привычке называем их «кистами», но по сути это уже не киста в классическом понимании. Киста — это образование, которое может регрессировать, уменьшаться и исчезать в течение трёх, максимум шести месяцев. Эндометриоидные образования так себя не ведут. Они никуда не уходят, мы видим их на УЗИ из месяца в месяц.

По сути, эндометриоидная киста — это проявление эндометриоза яичника, и к ней нужно относиться как к опухолевому процессу, пусть и доброкачественному. Не в плане паники, а в плане ответственности. Эндометриоз яичников сейчас активно обсуждается на конгрессах, особенно репродуктивных, потому что это одна из значимых причин бесплодия: такие образования напрямую влияют на овариальный резерв. Чем дольше эндометриоидный очаг существует в ткани яичника, тем меньше остаётся функциональной, здоровой ткани, а значит — тем ниже шансы на самостоятельную беременность в будущем.

Здесь всегда возникает сложная дилемма — когда именно вмешиваться и как. Если эндометриоидное образование небольшое, до трёх сантиметров, и речь идёт о молодой женщине с понятными репродуктивными планами, мы чаще всего стараемся его не трогать и даём время на реализацию беременности. 
В других случаях — когда репродуктивные планы отложены, либо есть риск потери овариального резерва, — может быть целесообразно сначала сохранить репродуктивный материал: получить и законсервировать ооциты или эмбрионы, а уже потом решать вопрос с лечением эндометриоидного очага.

И ещё один момент, который для меня принципиально важен. Мы привыкли считать, что «опасное» начинается с размеров больше трёх сантиметров. Но возраст здесь играет огромную роль. В период перименопаузы онконастороженность должна быть существенно выше. Рак яичников — диагноз сложный, он часто маскируется под обычную кисту, и в моей практике были случаи, когда внешне всё выглядело вполне спокойно, а за этим стоял злокачественный процесс. 

Поэтому если даже небольшое образование, меньше трёх сантиметров, сохраняется более трёх месяцев у женщины в перименопаузе, мы не будем ждать полгода или восемь месяцев «на авось». Мы идём дальше: углубляем обследование, подключаем онкогинеколога, оцениваем ситуацию комплексно. Это не про запугивание, а про здравый смысл. Рак яичников занимает одно из ведущих мест среди злокачественных заболеваний женской репродуктивной системы, и игнорировать этот факт было бы странно.

Как мы оцениваем кисты на УЗИ

Рассказывает акушер-гинеколог Лятифова Фидан Эйнуллаевна:

Когда мы смотрим на кисту на УЗИ, для нас важно не просто увидеть сам факт «какого-то образования», а понять, что это за образование и как оно себя ведёт со временем.

В первую очередь мы оцениваем размеры и динамику. Размер — это понятно, сколько сантиметров. А динамика — меняется ли киста со временем: уменьшается, растёт или остаётся одинаковой. 

Дальше мы смотрим на содержимое кисты. Если киста выглядит как чёрный, однородный пузырёк — это так называемое анэхогенное образование, то есть внутри просто жидкость. Такие варианты чаще всего бывают доброкачественными и функциональными.

Если же внутри есть участки, которые выглядят светлее или неоднородно, мы говорим о гипоэхогенных или гиперэхогенных компонентах. Проще говоря, внутри может быть кровь, жировая ткань или плотные включения. Например, при дермоидных кистах на УЗИ могут быть видны фрагменты, соответствующие жиру, волосам, иногда даже костной ткани.

Обязательно оцениваются стенки кисты. Если они тонкие и ровные — это один сценарий. Если стенки утолщены, неровные, с выступами или разрастаниями — это уже повод насторожиться. То же самое касается перегородок внутри кисты: если они тонкие и гладкие — чаще всё спокойно, если плотные и неровные — требует внимания.

Ещё один важный момент — васкуляризация, то есть кровоснабжение. Мы смотрим, есть ли внутри или по стенкам кисты кровоток и какой он. Активный, хаотичный кровоток может быть признаком неблагоприятного процесса, а его отсутствие или минимальное присутствие чаще говорит в пользу доброкачественного характера.

Если по УЗИ образование остаётся неясным — например, плохо видны его границы, сложно понять структуру или киста настолько большая, что просто не помещается в поле зрения ультразвукового датчика, – мы дополнительно назначаем МРТ. 

“Анализов” на кисту не существует. Единственное, что иногда проверяют, — онкомаркеры. Но здесь важно сразу сказать: онкомаркеры не являются точным тестом на рак. Например, СА-125 может быть повышен при эндометриозе, воспалении, во время менструации и даже без какой-либо серьёзной патологии. HE4 и РЭА тоже не специфичны. Тот же РЭА может повышаться из-за воспалительных процессов в кишечнике или желудке. Поэтому ориентироваться только на цифры онкомаркеров — ошибка и частая причина ненужной паники.

В реальной жизни мы никогда не делаем выводы по одному показателю. Мы смотрим на картинку на УЗИ, динамику, возраст женщины, оцениваем гормональный фон, сопутствующие состояния и общее клиническое ощущение ситуации. И вот на основе всего этого принимаем решение — наблюдать дальше или менять тактику.

вы можете связаться с нами через ТГ: @Juliasherbatovan
или просто по тел:
+7 495 374 55 37