О фестивалях, друзьях и самозванстве

Это пост эмоций. Если не хочется читать излияния — тогда лучше пропустить)

Сижу перевариваю фестиваль. Тело и эмоциональный фон восстановились, осталась масса радости и вдохновения.

Красная площадь меня окрылила: это однозначный успех. Вот она, прямая конверсия того, что я делаю, в прибыль любимого издательства. В нематериальную прибыль нашего разношёрстного и местами разобщённого сообщества.
Когда подходят авторы и хотят, чтобы по их творчеству делались игры.
Когда ребята-волонтёры благодарят за интересную лекцию.
Когда меня просят рассказать о нашем хобби четыре разных компании с камерами, и одна из них — это Первый канал.
Когда мы уже договариваемся с куратором зоны и коллегами по стендам увидеться на следующих фестивалях.

Мой внутренний критик попритих и продолжает говорить гадости, но уже вполголоса.

Много думаю про свою восторженность, которая как будто неуместна для 34-летней женщины.

«Что за фигня, что за пошлость — писать радостные посты, какие классные люди вокруг, как круто прошло мероприятие, как легко купить меня заботой, как этот мир меня любит? У твоих читателей глаза слипнутся от патоки, и хорошо, если только глаза, — говорит мне этот гад. — Подумаешь, Первый канал. А лекция? Ты вообще себя слышишь? Зажатый голос, куча повторов, речь — учиться тебе и учиться. Вышла в лаптях да на паркет».

Но у меня есть надёжные аргументы.
Что касается выступлений, без тренировки не научусь. И слова «нормально» и «достаточно хорошо» я учусь применять к себе.
Что касается детской восторженности и того, что меня легко очаровать, — так это ж моя сильная сторона! Может, в этом часть моей харизмы? И в красной помаде, конечно.

Неожиданно Красная площадь дала мне новый импульс к выражению. Я словно снова обретаю голос и право высказываться. Не выскочка — директорская дочка, которая вот-вот залажает выступление и на неё все будут с хохотом показывать пальцем. А человек, который много трудится, учится и таки обладает некоторым опытом и правом говорить о том, что он делает. Моя эфемерная экспертность обретает плоть и вес в моих глазах.

Фестиваль был огромным напряжением — и огромным удовольствием. И меня чуть не до слёз трогала забота коллег и друзей. Томас принёс мне кофе. Ирэн, Яна и Аня кормили меня сытной едой, поили водой и принесли клубнику. Миридин и Юленька кормили шоколадками, роллами и лимонадом. Директор подарил третью часть пеховского «Стража» в издании «Альпаки». Юленька — лёгкий русский стимпанк в жанре руританского романа с потомками гэльских фей, дирижаблями и чисто жюльверновскими приключениями.
Ранс и Цахес отговорили ехать работать на ГеймсДей, так как Ваня с Рансом там и без меня справлялись, а мне был нужен отдых. Ксюша из 2D20, до которой я не смогла доехать с карамелью, передала прелестнейший значок. Чтобы мне было легче восстанавливаться.

Эта забота, эти проявления любви меня укутывают со всех сторон мягким пушистым одеялком, иногда буквально. Кажется, будто иду с завязанными глазами, прощупывая ногой почву впереди, но идти легче, потому что рядом чужие мощные упругие крылья, которые подхватят, если оступлюсь.

Начав пить антидепрессанты, я стала острее такие вещи чувствовать. Говорить о них страшно, но хочется. Сейчас сижу и пишу это, переполняюсь нежностью и протираю запотевшие очки.

Нет ничего, кроме любви.

Вырастая — крепнем.

Фото подарков и растроганная моська прилагаются.

Татуировки — любопытная вещь. Да, когда-то это был социальный маркер, маркер принадлежности к определённым кругам: сначала почтенным, потом не очень. Иногда они служат памятными знаками. Иногда просто украшением.

А я поймала себя на мысли, что моя татуировка играет для меня роль некоего якоря. Сейчас я прохожу через некоторый личностный кризис, и в данном случае кризис — это не что-то плохое, это просто перемены. Бурная деятельность, противоположность стазису, рутине и размеренной жизни. И моя татуировочка, которую мне в своё время нарисовала и набила Вася, напоминает мне о многом, что делало и делает меня счастливой. Готический витраж, берег моря, чайки и маяк, согнутые ветром колосья, танцующая пара — и всё это вписано в горностаячий хвост, символ Бретани.

А ведь Бретань в моей жизни значит очень много: это семья и друзья, с которыми мы вместе уже 13 лет. Это пример живой традиции — не реконструированной, а продолжающей существовать и меняться с течением времени. Наконец, это место, где я однажды побывала, влюбилась заново и надеюсь вернуться.

А маленький рисунок, в который это всё включено, превращается во внушительный якорь, который помогает мне помнить, что и кто мне важен на самом деле, отказываться от вроде бы блестящего, но совершенно ненужного, и не распыляться.

А есть ли татуировки у вас, друзья? Что они для вас значат?