Штош, в конце концов и я там был, и даже не только мёд-пиво пил (хотя чего тут скрывать, у семинаров в Баварии есть и такие преимущества).
Хронологические рамки нынешнего проекта начинаются с 1950 года, но родной долгий XIX век все еще не отпускает. И не зря, потому что многие климатические истории начались намного раньше, чем кажется.
Почти сто лет назад, в 1926 году, Николай Рерих записал на Алтае слова из местной легенды: "А как выросла белая береза, так и пришел белый царь и завоевал край наш". Связь между березой и царем изначально планировалась как скорее символическая, но она неожиданно точно указывает на то, как местные жители уже тогда понимали взаимосвязь между изменением окружающей среды и европейским колониализмом.
Это особенно хорошо видно на трех фотографиях горного села Катон-Карагая. В 1871 году Лидия Полторацкая снимала казарму на фоне тёмной хвойной гряды (2 фото). В 1927-м там уже заметен смешанный лес (3 фото). А последнее фото, сделанное в прошлом июне, показывает, что на месте елей и сосен вырос сплошной широколиственный массив. Очень яркий пример резкого смещения вертикальных географических зон из-за изменения климата.
Когда местные жители основывали Катон-Карагай (что по-казахски и означает "сосновый лес"), они селились на верхней границе тайги — там меньше насекомых, ближе летние пастбища, оптимальные зимние осадки. За сто с лишним лет эта зона поднялась на сотни метров выше, а Катон остался там, где и был. Теперь его обступили пришедшие снизу березовые широколиственные леса, где удобнее жить земледельцам, чем скотоводам. Это изменение климата — в том числе результат действий Белого царя и его коллег, которые ставили экономические задачи и расширение своих границ выше состояния окружающей среды и интересов местных жителей.
Взаимосвязь между противоречиями внутри нашего общества и экологическими проблемами вокруг него мы поняли уже давно. Но самое интересное в этой истории то, что жители Алтая без ученых степеней, над чьими верованиями в шаманов и духов снисходительно посмеивались российские ученые и чиновники, заметили эту взаимосвязь намного раньше.
Хронологические рамки нынешнего проекта начинаются с 1950 года, но родной долгий XIX век все еще не отпускает. И не зря, потому что многие климатические истории начались намного раньше, чем кажется.
Почти сто лет назад, в 1926 году, Николай Рерих записал на Алтае слова из местной легенды: "А как выросла белая береза, так и пришел белый царь и завоевал край наш". Связь между березой и царем изначально планировалась как скорее символическая, но она неожиданно точно указывает на то, как местные жители уже тогда понимали взаимосвязь между изменением окружающей среды и европейским колониализмом.
Это особенно хорошо видно на трех фотографиях горного села Катон-Карагая. В 1871 году Лидия Полторацкая снимала казарму на фоне тёмной хвойной гряды (2 фото). В 1927-м там уже заметен смешанный лес (3 фото). А последнее фото, сделанное в прошлом июне, показывает, что на месте елей и сосен вырос сплошной широколиственный массив. Очень яркий пример резкого смещения вертикальных географических зон из-за изменения климата.
Когда местные жители основывали Катон-Карагай (что по-казахски и означает "сосновый лес"), они селились на верхней границе тайги — там меньше насекомых, ближе летние пастбища, оптимальные зимние осадки. За сто с лишним лет эта зона поднялась на сотни метров выше, а Катон остался там, где и был. Теперь его обступили пришедшие снизу березовые широколиственные леса, где удобнее жить земледельцам, чем скотоводам. Это изменение климата — в том числе результат действий Белого царя и его коллег, которые ставили экономические задачи и расширение своих границ выше состояния окружающей среды и интересов местных жителей.
Взаимосвязь между противоречиями внутри нашего общества и экологическими проблемами вокруг него мы поняли уже давно. Но самое интересное в этой истории то, что жители Алтая без ученых степеней, над чьими верованиями в шаманов и духов снисходительно посмеивались российские ученые и чиновники, заметили эту взаимосвязь намного раньше.
❤🔥15👍7🔥4🐳1
Коллега оставила на передержку пару своих кошек, так что пока хозяйка в разъездах, им придется поработать лицом телеграм-канала, напоминая местной просвещенной публике, что настало время восхитительных историй.
Одна из них пришла из Кош-Агача, самого высокогорного райцентра на российском Алтае. С точки зрения экологии эти края, как известно, знали лучшие времена. Еще недавно жители Алтая протестовали против добычи золота, а через знаменитое плато Укок уже скоро должны протянуть газопровод между Россией и Китаем. Но ничего этого, конечно, в официальном медиапространстве нет.
Зато недавно местная администрация озаботилась другой проблемой — бесконтрольным выпасом скота, из-за которого деградируют пастбища, эродирует почва и распространяются страшные болезни. Причем товарищи не ограничились словами и перешли к действию, отправив двух бесконтрольно пасущихся коров на штрафстоянку (!).
"Бесконтрольный" — ключевое слово для понимания чиновничьей логики. Золотодобыча и строительство на заповедных территориях происходят контролируемо и приносят ожидаемый профит. С контролем над скотоводами у российского государства, наоборот, возникали проблемы еще со времен кипчаков и половцев. Поэтому оно готово припомнить им любые экологические грехи, от реальных до воображаемых — несмотря на то, что скот "бесконтрольно" пасся на лугах Алтая задолго до того, как в там появился первый чиновник. В этом и заключается суть вертикального климатического фронтира, о котором мы пишем.
Почему в России маленькие пенсии?
Почему о детях предки не заботятся?
Это всёNoize MC со своими песнями бесконтрольный выпас скота в Кош-Агачском районе
Одна из них пришла из Кош-Агача, самого высокогорного райцентра на российском Алтае. С точки зрения экологии эти края, как известно, знали лучшие времена. Еще недавно жители Алтая протестовали против добычи золота, а через знаменитое плато Укок уже скоро должны протянуть газопровод между Россией и Китаем. Но ничего этого, конечно, в официальном медиапространстве нет.
Зато недавно местная администрация озаботилась другой проблемой — бесконтрольным выпасом скота, из-за которого деградируют пастбища, эродирует почва и распространяются страшные болезни. Причем товарищи не ограничились словами и перешли к действию, отправив двух бесконтрольно пасущихся коров на штрафстоянку (!).
"Бесконтрольный" — ключевое слово для понимания чиновничьей логики. Золотодобыча и строительство на заповедных территориях происходят контролируемо и приносят ожидаемый профит. С контролем над скотоводами у российского государства, наоборот, возникали проблемы еще со времен кипчаков и половцев. Поэтому оно готово припомнить им любые экологические грехи, от реальных до воображаемых — несмотря на то, что скот "бесконтрольно" пасся на лугах Алтая задолго до того, как в там появился первый чиновник. В этом и заключается суть вертикального климатического фронтира, о котором мы пишем.
Почему о детях предки не заботятся?
Это всё
🔥21
По существу проделанной за год работы и связанного с ней периодического отсутствия в канале имею запостить следующее.
В 2025 году, несмотря на все его сложности, получилось сделать много интересного и важного. Лето мы с коллегами встретили в казахстанской части Алтая, набрав столько материала, что еще не до конца успели его разгрести. С конференции Европейского общества экологической истории в Уппсале я привез приз за лучший постер (сделанный в соавторстве, посмотреть на него можно тут) и почетное упоминание в конкурсе за лучшую диссертацию — произошедшее я оцениваю как неплохое завершение работы над предыдущей темой и успешное вхождение в новую. Существенное количество нервных клеток и рабочих часов ушло на мюнхенский семинар, хотя результат точно того стоил (1, 2, 3, 4, 5). Но главным итогом года я считаю два контракта с издательствами. Книжки, в отличие от статей и постов, пишутся дольше и тяжелее, но зато расходятся шире и дольше живут. Надеюсь, что уже в грядущем году их можно будет найти на полках в библиотеках и книжных магазинах. Буду держать в курсе.
Теперь, в лучших гуманитарных традициях, добавим в эту картину немножечко полутонов. В уходящем году очень хотелось поучаствовать в паре конференций, но меня туда не взяли. Некоторое количество сил ушло на заявку на грант, который мог бы стать неплохим спин-оффом к текущему проекту, но нам его не дали. Почти 6 месяцев пришлось потратить на коммуникацию с одним из издательств, пока не стало ясно, что нам с ним не по пути. Пара важных обязательств все еще останутся в списке долгов, потому что времени на все не хватило.
В сухом остатке: баланс побед и поражений открыт для трактовок, но таков путь. Подсчет KPI и истории про успешный успех — это все инструменты расколдованного пластмассового мира. Писать и читать книги в эпоху рилсов, вкладываться в долгосрочные проекты, когда горизонт планирования сократился до 15 минут, верить в то, что текст переживет контекст — все это ужасно иррационально и поэтому так увлекательно. Продолжим в 2026. С наступающим⛄️
В 2025 году, несмотря на все его сложности, получилось сделать много интересного и важного. Лето мы с коллегами встретили в казахстанской части Алтая, набрав столько материала, что еще не до конца успели его разгрести. С конференции Европейского общества экологической истории в Уппсале я привез приз за лучший постер (сделанный в соавторстве, посмотреть на него можно тут) и почетное упоминание в конкурсе за лучшую диссертацию — произошедшее я оцениваю как неплохое завершение работы над предыдущей темой и успешное вхождение в новую. Существенное количество нервных клеток и рабочих часов ушло на мюнхенский семинар, хотя результат точно того стоил (1, 2, 3, 4, 5). Но главным итогом года я считаю два контракта с издательствами. Книжки, в отличие от статей и постов, пишутся дольше и тяжелее, но зато расходятся шире и дольше живут. Надеюсь, что уже в грядущем году их можно будет найти на полках в библиотеках и книжных магазинах. Буду держать в курсе.
Теперь, в лучших гуманитарных традициях, добавим в эту картину немножечко полутонов. В уходящем году очень хотелось поучаствовать в паре конференций, но меня туда не взяли. Некоторое количество сил ушло на заявку на грант, который мог бы стать неплохим спин-оффом к текущему проекту, но нам его не дали. Почти 6 месяцев пришлось потратить на коммуникацию с одним из издательств, пока не стало ясно, что нам с ним не по пути. Пара важных обязательств все еще останутся в списке долгов, потому что времени на все не хватило.
В сухом остатке: баланс побед и поражений открыт для трактовок, но таков путь. Подсчет KPI и истории про успешный успех — это все инструменты расколдованного пластмассового мира. Писать и читать книги в эпоху рилсов, вкладываться в долгосрочные проекты, когда горизонт планирования сократился до 15 минут, верить в то, что текст переживет контекст — все это ужасно иррационально и поэтому так увлекательно. Продолжим в 2026. С наступающим
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤19☃8🔥8👍5
Только на исходе 2025 года вспомнил, что ровно сто лет тому назад на родине закрылся печально известный Кокшанский химический завод, о котором у меня в этом же юбилейном году выходила статья на "Кедре" (иноагент и прочее).
Когда-то Кокшанский завод был примером отечественного импортозамещения — вместо британского хромпика Россия получила свой собственный. Но основано оно было на насилии, медленном и буквальном. Рабочие умирали на вредном производстве, но владельцы предпочитали незаметно хоронить старых и искать новых, потому что это намного проще и дешевле, чем вкладываться в модернизацию. Тех, кто пытался спастись и уйти, преследовали любыми законными и преступными методами. Подробнее об этом можно почитать в тексте по ссылке.
Даже век лет спустя токсичное наследие Ушковых продолжает отравлять жизнь людям в прямом смысле этого слова — кучи заводских отходов по-прежнему лежат там, где были сто лет назад. Региональные власти уже решили было перенести их на новое место — сомнительный проект по своей эффективности, но даже на него, похоже, денег не нашлось.
Зато нашлись деньги на выставку "Империя Ушковых", которая открылась в Казанском Кремле пару месяцев назад. Она рассказывает о том, какие молодцы были Ушковы, как двигали вперед российскую промышленность и как развивали будущий Татарстан. Вместо рекультивации токсичных отходов и рефлексии — истории про "великих купцов-меценатов".
Какие времена, такие и герои. Но если уж верить в чудеса перед Новым годом, то вспомним, что нам когда-то обещали: "Однажды в России будет то, чего не было, и не будет того, что было"
Когда-то Кокшанский завод был примером отечественного импортозамещения — вместо британского хромпика Россия получила свой собственный. Но основано оно было на насилии, медленном и буквальном. Рабочие умирали на вредном производстве, но владельцы предпочитали незаметно хоронить старых и искать новых, потому что это намного проще и дешевле, чем вкладываться в модернизацию. Тех, кто пытался спастись и уйти, преследовали любыми законными и преступными методами. Подробнее об этом можно почитать в тексте по ссылке.
Даже век лет спустя токсичное наследие Ушковых продолжает отравлять жизнь людям в прямом смысле этого слова — кучи заводских отходов по-прежнему лежат там, где были сто лет назад. Региональные власти уже решили было перенести их на новое место — сомнительный проект по своей эффективности, но даже на него, похоже, денег не нашлось.
Зато нашлись деньги на выставку "Империя Ушковых", которая открылась в Казанском Кремле пару месяцев назад. Она рассказывает о том, какие молодцы были Ушковы, как двигали вперед российскую промышленность и как развивали будущий Татарстан. Вместо рекультивации токсичных отходов и рефлексии — истории про "великих купцов-меценатов".
Какие времена, такие и герои. Но если уж верить в чудеса перед Новым годом, то вспомним, что нам когда-то обещали: "Однажды в России будет то, чего не было, и не будет того, что было"
❤9🤯8👍3💯3
Сегодняшнее утро для жителей села Каракол в российской части Алтая началось не с оливье — прямо на живописном Чуйском тракте, на въезде в населенный пункт, поставили КПП, чтобы контролировать вывоз мяса, молока и животных. Охотиться местным жителям запретили, а скот заставляют вернуть на стойловое содержание. Это все происходит из-за вспышки пастереллёза, болезни, которая может выкашивать целые стада домашних животных и их диких сородичей.
Казалось бы, обычная противоэпидемическая история, но за ней скрывается сложный и интересный климатический сюжет.
Бактерия Pasteurella multocida, которая вызыват пастереллёз, уже давно была распространена в высокогорьях Алтая, и местные горные козлы смогли выработать к ней иммунитет. Но из-за таяния ледников и мерзлоты в регионе появляются новые штаммы, к которым животные более восприимчивы. То же самое изменение климата заставляет домашний скот делить пастбища с дикими животными, в результате чего зимой они приносят вниз новые микроорганизмы.
В норме крупные млекопитающие могут носить бактерию в своем теле безо всяких симптомов, но тут снова появляется климатический фактор. При резком повышении температуры и влажности бактерия переходит в наступательный режим, что и приводит к эпидемии. Сегодня, например, в Онгудайском районе как раз было всего минус 7 градусов Цельсия при январской норме -19.
Вспышка пастереллёза — это симптом большого сбоя в местной экосистеме и экономике, который требует системной и аналогичной по масштабам работы. Но пока не понятно, будет ли реализовано что-то помимо запретительных мер. Есть ли у местных жителей достаточно сена, чтобы перевести скот с зимников на стойловое содержание — история умалчивает (тот же климат не всегда позволяет заготовить достаточно). Непонятно также, действительно ли запрет на охоту распространяется на всех, или чиновникам все же можно по сложившейся традиции расстреливать краснокнижных животных с вертолета (праздники же).
В итоге мы имеем классическую фронтирную ситуацию: климат меняется глобально, а расплачиваются за это местные сообщества. Вместо совместного поиска гибких стратегий адаптации — ужесточение государственного контроля и перевешивание всех рисков на самых уязвимых людей. Так и живем.
PS: за фото прекрасного Чуйского тракта спасибо все тому же почетному гиду и фотографу наших алтайских экспедиций Алексею Литвинову
Казалось бы, обычная противоэпидемическая история, но за ней скрывается сложный и интересный климатический сюжет.
Бактерия Pasteurella multocida, которая вызыват пастереллёз, уже давно была распространена в высокогорьях Алтая, и местные горные козлы смогли выработать к ней иммунитет. Но из-за таяния ледников и мерзлоты в регионе появляются новые штаммы, к которым животные более восприимчивы. То же самое изменение климата заставляет домашний скот делить пастбища с дикими животными, в результате чего зимой они приносят вниз новые микроорганизмы.
В норме крупные млекопитающие могут носить бактерию в своем теле безо всяких симптомов, но тут снова появляется климатический фактор. При резком повышении температуры и влажности бактерия переходит в наступательный режим, что и приводит к эпидемии. Сегодня, например, в Онгудайском районе как раз было всего минус 7 градусов Цельсия при январской норме -19.
Вспышка пастереллёза — это симптом большого сбоя в местной экосистеме и экономике, который требует системной и аналогичной по масштабам работы. Но пока не понятно, будет ли реализовано что-то помимо запретительных мер. Есть ли у местных жителей достаточно сена, чтобы перевести скот с зимников на стойловое содержание — история умалчивает (тот же климат не всегда позволяет заготовить достаточно). Непонятно также, действительно ли запрет на охоту распространяется на всех, или чиновникам все же можно по сложившейся традиции расстреливать краснокнижных животных с вертолета (праздники же).
В итоге мы имеем классическую фронтирную ситуацию: климат меняется глобально, а расплачиваются за это местные сообщества. Вместо совместного поиска гибких стратегий адаптации — ужесточение государственного контроля и перевешивание всех рисков на самых уязвимых людей. Так и живем.
💔17👍6🤔5
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Прикручивая карту мест боевой славы исследовательских поездок к своему сайту, в очередной раз убедился, что визуализация и картографирование — великая вещь.
Красные точки — это архивы, библиотеки и локации, связанные с моим предыдущим проектом об истории борьбы с промышленным загрязнением рек в Российской империи. Синие — это география нынешнего алтайского проекта.
Красные разбросаны по всей Восточной Европе — от Петербурга до Баку, от Польши до Урала. Но всё это когда-то было одной империей, за политические границы которой я толком и не выезжал.
Синие кучкуются вокруг Алтая, но разнообразия в них, кажется, даже больше: 4 страны, несколько разных народов и ландшафты, которые меняются не только по горизонтали, но и по вертикали. Карта сжалась, а смысловая насыщенность на квадратный километр выросла.
Самостоятельно потыкать пальцем в карту можно тут.
Красные точки — это архивы, библиотеки и локации, связанные с моим предыдущим проектом об истории борьбы с промышленным загрязнением рек в Российской империи. Синие — это география нынешнего алтайского проекта.
Красные разбросаны по всей Восточной Европе — от Петербурга до Баку, от Польши до Урала. Но всё это когда-то было одной империей, за политические границы которой я толком и не выезжал.
Синие кучкуются вокруг Алтая, но разнообразия в них, кажется, даже больше: 4 страны, несколько разных народов и ландшафты, которые меняются не только по горизонтали, но и по вертикали. Карта сжалась, а смысловая насыщенность на квадратный километр выросла.
Самостоятельно потыкать пальцем в карту можно тут.
👍11🔥8❤1
Утреннее упражнение для тренировки имперского ресурсного взгляда на природу — сначала смотрим на фото сверху, а потом читаем стих внизу (можно сделать несколько подходов):
Образец модернистского отношения к ландшафту из "Алтайской правды" за 1960-е, который когда-то мотивировал людей на трудовые подвиги, а теперь напоминает сцену с энтом и хоббитами у Изенгарда из второй части "Властелина колец". Сосны падают, экосистемы исчезают, человек берет от природы столько, сколько хочет, а потом еще чуть-чуть, потому что план должен быть перевыполнен. Но это навевает не чувство утраты, а радость от работы бесконечного конвейера. Замена Алтая на другие горы, а СССР на другую промышленно развитую страну тут ничего принципиально не изменило бы.
Но 60 лет спустя, кажется, мы стали чаще видеть лес за деревьями, и это хорошо.
Фото к посту сделано товарищем Алексеем Литвиновым прошлым летом в окрестностях Катон-Карагая
Они не зря сегодня встали рано
И по делянкам разошлись своим.
Стране любимой нужен лес сверх плана,
И лесорубы говорят: "Дадим!"
Сосна упала, а за ней другая,
Четвертая, шестая — всех не счесть.
Отчизне нашей нужен лес Алтая,
И лесорубы отвечают: "Есть!"
Образец модернистского отношения к ландшафту из "Алтайской правды" за 1960-е, который когда-то мотивировал людей на трудовые подвиги, а теперь напоминает сцену с энтом и хоббитами у Изенгарда из второй части "Властелина колец". Сосны падают, экосистемы исчезают, человек берет от природы столько, сколько хочет, а потом еще чуть-чуть, потому что план должен быть перевыполнен. Но это навевает не чувство утраты, а радость от работы бесконечного конвейера. Замена Алтая на другие горы, а СССР на другую промышленно развитую страну тут ничего принципиально не изменило бы.
Но 60 лет спустя, кажется, мы стали чаще видеть лес за деревьями, и это хорошо.
❤11👍7🕊4💯2
Настал мой черед "убивать своих любимых", и это не самая простая часть в редактировании книжек перед сдачей в печать.
Пока работаешь с источниками, находишь кучу интересных фактов, случаев и биографий. Каждая вроде бы заслуживает того, чтобы попасть в итоговый текст, но нельзя впихнуть невпихуемое. Историки должны рассказывать понятные истории, абсурда и хаоса в окружающей реальности хватает и без нас.
Вот, например, телеграмма Менделеева министру внутренних дел, которую он отправил из Казани в 1893 году. Когда-то я заказал ее скан в РГИА, но в книге места не нашлось, а больше ее никто не публиковал. Пусть будет хотя бы тут.
Менделеев ручается, что от химического завода по производству серной кислоты его друга Петра Ушкова совершенно точно не будет никакого вреда и строительство можно смело разрешать. Вред, естественно, был, причем такой, что стоил здоровья и жизни многим людям, включая детей. Профессор химии не мог не знать, что такое завод по производству серной кислоты в санитарном отношении. Но Дмитрий Иванович, очевидно, был принципиальнее Платона и друзей на истину не менял.
Ни Менделеева, ни завода больше нет, а телеграмма все еще есть и напоминает нам, что научная экспертиза тоже может быть товаром, который покупается и продается.
Пока работаешь с источниками, находишь кучу интересных фактов, случаев и биографий. Каждая вроде бы заслуживает того, чтобы попасть в итоговый текст, но нельзя впихнуть невпихуемое. Историки должны рассказывать понятные истории, абсурда и хаоса в окружающей реальности хватает и без нас.
Вот, например, телеграмма Менделеева министру внутренних дел, которую он отправил из Казани в 1893 году. Когда-то я заказал ее скан в РГИА, но в книге места не нашлось, а больше ее никто не публиковал. Пусть будет хотя бы тут.
Менделеев ручается, что от химического завода по производству серной кислоты его друга Петра Ушкова совершенно точно не будет никакого вреда и строительство можно смело разрешать. Вред, естественно, был, причем такой, что стоил здоровья и жизни многим людям, включая детей. Профессор химии не мог не знать, что такое завод по производству серной кислоты в санитарном отношении. Но Дмитрий Иванович, очевидно, был принципиальнее Платона и друзей на истину не менял.
Ни Менделеева, ни завода больше нет, а телеграмма все еще есть и напоминает нам, что научная экспертиза тоже может быть товаром, который покупается и продается.
😢20🔥8👍2🤔2
Еще о любимых, от которых придется избавиться (но только частично).
В истории о борьбе с загрязнением в Российской империи есть как минимум три протагониста, которые прошли образцовый сюжетный путь от маргинальных персонажей до создателей отечественной экологической политики и наоборот. Все они упоминаются в тексте, но не так подробно, как хотелось бы.
Первый — известный гигиенист Федор aka Фридрих Эрисман. Родился и учился в Швейцарии, вступил в социал-демократическую партию, женился на Надежде Сусловой, переехал в Москву и основал там Гигиенический институт, который до сих пор работает под его именем. Благодаря Эрисману многие московские фабриканты впервые узнали о том, что такое санитарная инспекция. В 1896 году заступился за студентов Московского университета, которые были арестованы за протест, в результате чего был уволен и уехал в Швейцарию, откуда больше не возвращался.
Второй — Григорий Витальевич Хлопин, автор первых в российской истории норм ПДК, принятых на государственном уровне. Родился в Пермской губернии, поступил в СПбГУ, вступил в марксистский кружок, за что был арестован, осужден и выслан из столицы. По окончании срока полицейского надзора переехал в Москву, потом стал профессором в Юрьевском университете и много сделал для решения первых экологических конфликтов на почве загрязнения.
Третий — Флегонт Александрович Данилов, отучился в будущей Бауманке, сел зарепост распространение нелегальной литературы, организовал бунт заключенных, получил новый приговор. В 1891 году вышел из тюрьмы, написал несколько важных трудов об обезвреживании сточных вод, стал заведующим Строительно-техническим отделом в Московском земстве, вступил в Русское техническое общество и до самой смерти преподавал в Московском электро-техническом институте.
В том, что наибольший вклад в борьбу с загрязнением внесли социалисты и демократы (а некоторые члены "Союза русского народа" были скорее по другую сторону баррикад) нет ничего удивительного. Удивительно скорее то, что в царской России можно было получить приговор за участие вдеятельности нежелательной организации марксистском кружке, а потом стать профессором, отсидеть несколько лет за революционную деятельность, а потом выйти и продолжить академическую карьеру.
Сейчас такая карьерная траектория — из ссылки на кафедру — выглядит как ненаучная фантастика. Динамика во взаимоотношениях между государством и окружающей средой, что характерно, тоже не вызывает восторга. Как гласит первый закон экологии Коммонера, "все связано со всем"
В истории о борьбе с загрязнением в Российской империи есть как минимум три протагониста, которые прошли образцовый сюжетный путь от маргинальных персонажей до создателей отечественной экологической политики и наоборот. Все они упоминаются в тексте, но не так подробно, как хотелось бы.
Первый — известный гигиенист Федор aka Фридрих Эрисман. Родился и учился в Швейцарии, вступил в социал-демократическую партию, женился на Надежде Сусловой, переехал в Москву и основал там Гигиенический институт, который до сих пор работает под его именем. Благодаря Эрисману многие московские фабриканты впервые узнали о том, что такое санитарная инспекция. В 1896 году заступился за студентов Московского университета, которые были арестованы за протест, в результате чего был уволен и уехал в Швейцарию, откуда больше не возвращался.
Второй — Григорий Витальевич Хлопин, автор первых в российской истории норм ПДК, принятых на государственном уровне. Родился в Пермской губернии, поступил в СПбГУ, вступил в марксистский кружок, за что был арестован, осужден и выслан из столицы. По окончании срока полицейского надзора переехал в Москву, потом стал профессором в Юрьевском университете и много сделал для решения первых экологических конфликтов на почве загрязнения.
Третий — Флегонт Александрович Данилов, отучился в будущей Бауманке, сел за
В том, что наибольший вклад в борьбу с загрязнением внесли социалисты и демократы (а некоторые члены "Союза русского народа" были скорее по другую сторону баррикад) нет ничего удивительного. Удивительно скорее то, что в царской России можно было получить приговор за участие в
Сейчас такая карьерная траектория — из ссылки на кафедру — выглядит как ненаучная фантастика. Динамика во взаимоотношениях между государством и окружающей средой, что характерно, тоже не вызывает восторга. Как гласит первый закон экологии Коммонера, "все связано со всем"
❤5👍5🔥5
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Вечерний контент для слабонервных.
Говорят, что по статистике взрослый мужчина думает о переезде в глухую алтайскую деревню около 5 раз в день. Возможно, в последние годы этот показатель немного повысился. Вот и я начал иногда цепляться глазом за фразы в расшифровках интервью, когда респонденты вдруг начинают рассказывать не про климат и адаптацию, а про жизнь.
Например, один из сотрудников национального парка говорил:
Мнение местных скотоводов добавляет в эту идиллическую картину немного полутонов:
Вполне могу себе представить, что овцы оставляют еще меньше времени на отдых, чем напряженный график в офисе, но зато овцы не потребуют у тебя продлить ВНЖ и не навязывают свое мнение по геополитическим вопросам. И в этом их безусловный плюс
Говорят, что по статистике взрослый мужчина думает о переезде в глухую алтайскую деревню около 5 раз в день. Возможно, в последние годы этот показатель немного повысился. Вот и я начал иногда цепляться глазом за фразы в расшифровках интервью, когда респонденты вдруг начинают рассказывать не про климат и адаптацию, а про жизнь.
Например, один из сотрудников национального парка говорил:
Здесь хорошо из-за удаленности от всяких политических и других воздействий. Это, я считаю, большой плюс. Почему я живу здесь столько лет, несмотря на то, что, как моя мама говорит, это дыра на краю земли? Это все-таки свобода. Свобода, чистый воздух, вода.
Мнение местных скотоводов добавляет в эту идиллическую картину немного полутонов:
Когда пасешь овец, у тебя не бывает праздников, не бывает выходных, ни суббот, ни воскресений. Ты следуешь за овцами, так и живешь.
Вполне могу себе представить, что овцы оставляют еще меньше времени на отдых, чем напряженный график в офисе, но зато овцы не потребуют у тебя продлить ВНЖ и не навязывают свое мнение по геополитическим вопросам. И в этом их безусловный плюс
❤18💯8🤔4
Forwarded from Метод серого ящика
Можно ли исследовать Советский Союз дома?
Когда-то мой коллега, друг и преподаватель Андрей Виноградов сказал, что он пошёл в историки, потому что с людьми не нужно общаться. Сейчас у него поле в Горном Алтае. Однако, действительно, кроме пары архивных сотрудников, в своих исторических изысканиях мы можем никого и не встретить. Из живых. А можно ли пойти дальше? Можно ли изучать советскую историю, не приходя всознание архив?
Переформулирую вопрос: сколько источников о советском есть в интернете? Понятно, что историки больше всего любят делопроизводство, по разным причинам, как-то без архивных дел не очень. Но, если вот совсем выходить из комнаты не хочется?
Короткий ответ: очень много. Я нашёл ~2000 газет и журналов (союзных и региональных), ~1000 мемуаров в электронной библиотеке Никитина-Перенского, дневники в архивах организаций, занимающихся изучением и памятью о ГУЛАГе, Прожито, Militera, Национальный архив безопасности США. Речь идёт о шестизначных числах, если говорить о тексте в знаках. И я подозреваю, что нашёл не всё.
Да и документы: сборники "Архивы России", "Документы советской эпохи", "Сборник документов по истории СССР", тематические сборники (о ВОВ, экологии, праве и т.д.)
Вердикт такой: жить можно! И исследовать советское дома тоже. При грубом подсчёте получается: 2000 газет, 2000 мемуаров, 2000 дневников и ещё сборники документов. Большинство из этих источников доступны для загрузки, многие распознаны. Что-то даже удаётся загрузить массово. Сейчас у меня цель - загрузить как можно больше материалов для автоматического перекрёстного поиска и создания единиц наблюдения. Представьте, это же мечта историка: поиск различных трактовок факта в автоматическом режиме.
Когда-то мой коллега, друг и преподаватель Андрей Виноградов сказал, что он пошёл в историки, потому что с людьми не нужно общаться. Сейчас у него поле в Горном Алтае. Однако, действительно, кроме пары архивных сотрудников, в своих исторических изысканиях мы можем никого и не встретить. Из живых. А можно ли пойти дальше? Можно ли изучать советскую историю, не приходя в
Переформулирую вопрос: сколько источников о советском есть в интернете? Понятно, что историки больше всего любят делопроизводство, по разным причинам, как-то без архивных дел не очень. Но, если вот совсем выходить из комнаты не хочется?
Короткий ответ: очень много. Я нашёл ~2000 газет и журналов (союзных и региональных), ~1000 мемуаров в электронной библиотеке Никитина-Перенского, дневники в архивах организаций, занимающихся изучением и памятью о ГУЛАГе, Прожито, Militera, Национальный архив безопасности США. Речь идёт о шестизначных числах, если говорить о тексте в знаках. И я подозреваю, что нашёл не всё.
Да и документы: сборники "Архивы России", "Документы советской эпохи", "Сборник документов по истории СССР", тематические сборники (о ВОВ, экологии, праве и т.д.)
Вердикт такой: жить можно! И исследовать советское дома тоже. При грубом подсчёте получается: 2000 газет, 2000 мемуаров, 2000 дневников и ещё сборники документов. Большинство из этих источников доступны для загрузки, многие распознаны. Что-то даже удаётся загрузить массово. Сейчас у меня цель - загрузить как можно больше материалов для автоматического перекрёстного поиска и создания единиц наблюдения. Представьте, это же мечта историка: поиск различных трактовок факта в автоматическом режиме.
👍4✍3