— Ах, сударь… — вновь донесся хриплый шепот моего несчастного сокамерника, и я, словно очнувшись от тягостных раздумий, овладевших мною, как цепями, повернулся к нему. — Саван смерти… вот что ныне охраняет нас. Придет час, и она сомкнет свои костлявые пальцы на нашем горле… задушит. Я же, полагаю… удостоюсь чести покинуть этот мир прежде вас… вместе со своей гнилой хворью…
— Не каркайте, словно ворон, предрекая беду… — ответил я с нотой тревоги, ибо мрачное настроение, окутывающее моего сокамерника, вызывало во мне все большее беспокойство. — Чем больше слов гнили извергается из ваших уст, тем слабее делаетесь вы. Разве не жаждете вы увидеть, как нашего похитителя схватят и предадут мучительной казни? Разве не это должно быть причиной вашего стремления к жизни?
— Вы… слишком многое позволяете голосу своему. Насколько же в сей натуре своей вы…беспощадны к самому себе. Увы… вороны и вправду кружат над нами, словно ожидая добычу…