— Всё равно как-то некрасиво с моей стороны. Прости, — он потупился: несмотря на то, что извиняться перед Арте приходилось часто, в этот раз всё как-то иначе.

Они оба молчали. Неловко. Прерывать тишину тоже казалось несуразным и вообще не к месту.

Время подходило к вечеру, и на улице стало значительно холоднее. Полло вздрогнул, когда порыв ветра продул его насквозь, залетев под рубашку и пройдясь по коже, отчего невольно врезался в Каспара, прижавшись к нему. Ну, причина есть: холодно.

Он перевёл внимание на их руки, где нить, казалось, затянулась ещё туже, чем вообще была изначально. И как это расценивать? Почему всё так странно и непонятно, и смущает, и всё ещё странно, и...

И особенно хорошо, когда чужое сердце стучит вместе с твоим.

— Слушай, а ты... а тебе... не холодно тут стоять? — Полло решил отвлечься. — Не хочешь уйти куда-нибудь?

— Мне всё равно. Можешь пойти со мной в особняк леди Баники, но я не буду уверен наверняка, что тебя НЕ съедят, ги-хи-хи~.

Внутри разлилось тепло, от которого дрожь пробежала по спине. Это точно было обычное волнение, ничего такого... правда?

Он сглотнул, ощутив чужие руки на своих плечах, словно притягивающих теснее к себе. Его собственное лицо стало ещё краснее и походило на переспелое яблоко. Слишком... близко... но в этом абсолютно точно нет ничего такого, не так ли?

— Хотя... мне в любом случае прилетит за то, что я убежал, так что...

С беспокойством оглядевшись назад, где вдалеке виднелся особняк госпожи, Полло приподнял голову. Во время игр — скорее односторонних шуток и издёвок — с Джозефом до такого никогда не доходило, а вот рядом с Каспаром странное чувство усиливалось.

На него хотелось смотреть всегда и беспрестанно. Смотреть, слушать, слышать, дышать, держать за руку, лю... «Я сейчас в обморок упаду», — успел подумать он до того, как в действительности потерять сознание от переизбытка стресса.

В сознание он пришёл явно не сразу, но моментально поморщился от противного запаха возле лица, который отрезвил голову. Сперва всё в глазах расплывалось, однако затем сошлось в единую картину. И, судя по всему, Каспар притащил бессознательного Полло на своих руках к себе домой.

Смысл этого пришёл не сразу — да и вообще не доходил, поэтому он не понимал совершенно ничего, а вот волна паники накрыла с головой, заставив его испытать смесь тревоги и страха.

Будучи ещё не совсем в норме, Полло протянул свою ослабевшую руку к Каспару, касаясь ладонью его лица. Выражение на собственном поменялось на расслабленное и более не тревожное, пускай неясная паника до сих пор отдавалась болью в груди.

— Мне стало так плохо... и я не знаю, что делается...

Он приподнялся и едва не рухнул обратно на кровать, успев обхватить сидящего рядом Каспара руками в своеобразные объятия. Тепло... Решив, что большей неловкости уже точно-точно не будет, Полло прижал голову к его плечу, стараясь не упасть ни обратно, ни на пол, и прошептал: «не оставляй меня одного».

— Болит?.. нет, не очень...

Требовалось ли ему что-то? Разумеется. О, ему нужно очень и очень много — больше, чем кому-либо. И он не мог отказаться, когда так открыто предлагали.

Сердце забилось ещё чаще, когда Полло протянул обе руки к его лицу и обхватил ладонями, глядя твёрдым, чётким взглядом и говоря уверенно, с самыми серьёзными намерениями, совершенно без шуток:

— Мы провели вместе всего несколько часов, но мне кажется, что я уже люблю тебя. — Он замолчал, а затем добавил: — Нет, точно, я абсолютно точно люблю тебя.

«О как. Было очень... неожиданно».

Полло тихо хихикнул, касаясь губами каспаровской щеки и обнимая крепче. В этот момент всё плохое, что он ощущал внутри себя, испарилось, и сейчас он вновь смог свободно вздохнуть.

Даже прежняя игривость вернулась, и он, потеребив чужой синий локон своими пальцами, отпустил маркиза и упал на кровать, продолжая смотреть в синие глаза.

— Это значит, что я могу спать на твоей кровати? Ты ведь не отправишь меня идти обратно домой по темноте, правда? Я вроде не сильно много места занимаю, так что всё будет норма~ально.

— Гостей надо класть спать на кровать, если ты не знал.

Будто в отместку за такие мысли, чтобы больше подобным образом не думал, Полло одним движением, благодаря своей силе, повалил Каспара на кровать и моментально улёгся рядом, положив свою голову ему на плечо.

Это было так тепло и хорошо, что ни разу не появилось желания уйти или прекратить. Хотя Полло и не знал, как судьба решила сыграть такую шутку, всё-таки она вышла не злой, а хорошей.

Он обязательно вернётся домой, но не сейчас и возможно даже не завтра, а в эту минуту у него уже глаза закрываются, потому самое логичное, что он может сделать, это лечь спать.

— Спокойной ночи, — улыбнулся он, давая понять, что уйти Каспар не сможет, даже если захочет.

В чём он, откровенно говоря, очень сомневался.

Первое, о чём подумал Полло, будучи на грани между тем, чтобы проснуться, и желанием спать дальше, — слишком жарко. Потом — слишком холодно. Так резко, как будто это самое тепло куда-то подевалось.

Он лениво приоткрыл глаза, одновременно потирая рукой лоб. Это был сон? или просто какое-то странное видение? На пальце до сих пор ощущался завязанный узел; это значило, что нить на месте и происходящее в самом деле реально, а не фантазии уставшего мозга.

Тогда Полло приподнялся на кровати сперва на локтях, а затем сел полностью. Рядом с ним на кровати никого не было — вот почему ему стало так холодно, однако Каспар чем-то занимался возле стола, делая записи и перекладывая листки бумаги.

«Работа какая-то, что ли?», — подумал он про себя, после чего спросил вслух:

— Уже проснулся?

— Да, вполне, — беззаботно ответил Полло, улыбаясь. — Не так уж и холодно, как могло быть.

Он распустил волосы, собрал их в более-менее опрятный хвостик и завязал заново, внутренне сетуя на то, что перед ним нет зеркала. Перевёл взгляд на маркиза, чьи короткие волосы не нуждались в таком уходе, и вздохнул.

Всё было чересчур сумбурно для событий пары дней, но не то чтобы Полло жаловался: ему вполне нравилась такая жизнь — не скучная и в меру интересная. И, кажется, было ещё кое-что, о чём он вчера сказал, но сейчас не решался даже подумать.

— О, а чем ты занимаешься?

Он соскочил с кровати, подходя к Каспару и бегло оглядывая его бумаги. Куча цифр и рассчётов; в математике ни он, ни Гензель никогда не смыслили (именно по этой причине экономическими делами занималась исключительно Арте).

Решив понаблюдать за этим, Полло сел на пол возле Каспара и положил голову на его колено. Вряд ли бы он научился чему-либо, но ради интереса — почему не посмотреть?

— Не-а, я такое не люблю совсем, бумажной волокитой обычно занимается Арте. Это моя сестра, она намно-о-ого лучше разбирается в этом.

Он обхватил одной рукой его ногу, прижимаясь плотнее, а второй стащив со стола один случайный листочек. Что ж, видимо, зря. Эльфенский язык, на котором, кстати, говорил Каспар, в разговоре был легче, а вот текст...

«Не зря Арте говорила почаще повторять», — Полло прищурился, пытаясь разобрать весьма ровный и красивый почерк маркиза, но проблема была в самих словах: то ли какие-то новые, то ли диалект другой.

Спустя несколько минут верчения несчастного листа он так и не смог понять, что там написано, разобрав лишь пару строк — что-то про «энергетик» и «подарок». «Ну его к чёрту этот Эльфегорт, сжечь бы к демонам».

— У тебя тут полный завал. А ещё в третьем пункте ошибка: ты вместо 5 поставил 6, поэтому весь расчёт вышел неправильным и ты сидишь очень долго. А у тебя есть сестра? Или брат? Или, может быть, друзья?

В математике он совершенно не разбирался, однако интуитивно понял, какой ответ был неверным.

— У тебя есть жена? Ого.

«Интересно, кто она?». Полло задумался.

Раз он живёт в Эльфегорте, то его супруга — наверняка тоже эльфенка. Скорее всего, это какая-то знатная девица или аристократка из высшего общества. Учитывая, что он маркиз, то его женой вряд ли может быть женщина из правящей династии.

Был ещё один важный факт: волосы. Эти синие волосы нельзя спутать ни с чем — марлонские корни говорят сами за себя, а если включать возможность появления кое-кого в землях Эльфегорта, то она явно не упустит шанса вернуть себе принца, пусть и не совсем его.

А ещё... на глубинном уровне он чувствовал довольно сильную ауру одного из смертных грехов поблизости. Будучи не обычным человеком, а в некоторой степени «неправильным» и вдобавок тем, кто этот грех разделил, Полло обладал способностью ловить что-то вроде сигналов, исходящих от демонов и сосудов.

Итак. Лицо Каспара, его статус, ощущение греха рядом — всё это приводило только к одной мысли.

— Твоя жена случайно не унылая эльфенка с двумя хвостиками и желанием завести детей, которых она иметь не может и по этой причине хочет найти их в других?

Немного погодя, он добавил:

— А из знакомых-женщин кто тебе наиболее близка? Расскажи всё, мне интересна а-а-абсолютно каждая вещь из твоей жизни.

— Прямо в точности? О как.

«Откуда знаю? А как свою мать-то не узнать, в самом деле», — конечно, так ответить он не мог, чтобы не прослыть душевнобольным или ещё что похуже, поэтому обошёлся кратким: «угадал».

А вот кто такие Элеонора и Кримхильда — Полло не знал, но, возможно, любовницы, раз уж Каспар не любит упоминать свою жену в разговоре. Или, в крайнем случае, подружки-сплетницы, в чём, опять же, сомневался — незачем такому занятому человеку болтать просто так.

«С ними чаще всего вижусь», — Полло прикусил губу. Значит, это всё же любовницы. Ну, он не мог осуждать — честно говоря, по большей части ему просто всё равно, — никогда не бывав в подобной ситуации. Да и какое дело, он-то не любовница. Наверное.

Подождите. Если у него как минимум две женщины есть на стороне, значит ли это, что...

— А~а, — Полло хихикнул, лукаво прищурившись. — Так ты из тех извращенцев, что изменяют своим супругам с другими, да? Судя по твоим словам, женщин у тебя не две, а явно побольше. Тебе серьёзно хватает сил заниматься... этим каждую ночь? Лучше бы в саду поработал, тогда точно сил не осталось бы. Ладно, забей, мне всё равно, это твоё личное дело, я не стану осуждать.

— Тебе нужен отдых. Много. Очень много. Ты слишком напряжённый, это заметно.

Полло поднялся с пола, отряхивая брюки на бёдрах и коленках, обошёл и встал позади, кладя руки на плечи Каспара и прижимаясь щекой к его голове.

Он был очень бледный, слишком худощавый, несмотря на внешнюю красоту, его волосы пахли какими-то цветами, а тени под глазами свидетельствовали о недостатке сна и отдыха. Тут не до секса, тут бы поспать подольше и есть почаще.

«Бедный, несчастный ребёнок», — с сочувствием подумал Полло, а затем легонько прикоснулся губами к его виску. Так изредка делала Арте, проявляя безмолвную любовь и заботу, поэтому он решил повторить по отношению к другому.

Что ж... его чувства отличались от тех, что Полло испытывал к Арте и леди Банике. Это было похоже на самый сладкий десерт, самый тонкий шёлк, самый мягкий пух, самый яркий свет, самый тёплый день — всё самое-самое.

Он обнял Каспара нежнее, прижавшись грудью к его спине.

— Я хочу заботиться о тебе.

Похоже, влияние Евы, или Маргариты, как её сейчас звали, распространилось гораздо больше, чем было в случае с Цветком Калгараунда или той воровкой. Если в их ситуациях не было столь сильного последствия греха — за исключением парочки смертей от рук графини, а воровка вообще своих рук не замарала, — то теперь...

Плохо сожгли, видимо.

В порядке ничего не было. Полло не являлся каким-то нравоучителем, совершая аморальные поступки лично, или наставником на путь истинный, однако прекрасно мог видеть, наблюдая за Баникой, что значит тоска. И здесь была именно она.

Издав тихий вздох, он оглядел комнату. Ничего особо увлекательного: простая спальня человека, который занимался обычными делами. Естественно, роскошь бросалась в глаза, но ненавязчиво, пускай и не заметить было сложно.

Взгляд упал на гребень для волос, лежащий на краю стола. Полло подумал, поразмышлял, подумал ещё раз, затем взял его и, решив не обращать внимания на любые попытки возмущения, начал аккуратно расчёсывать синие локоны маркиза, то разделяя на две половины, то заплетая в миниатюрные косички.

— У тебя нет никаких ленточек? Тебе подошли бы голубые или красные, — он звонко хихикнул, продолжая перебирать пряди, отросшие достаточно, чтобы их можно было собирать в какой-нибудь низкий хвостик или вроде того. — Меня Арте научила, я хочу попробовать на тебе. Постараюсь не мешать, честно.

Кивнув самому себе, зная, что этого всё равно не видно, Полло отложил гребень обратно на стол и подошёл к шкафу. Рыться в чужих вещах, наверное, не очень хорошо, но у него вообще-то разрешение есть!!

С этой мыслью он залез в нижний ящик. Действительно: безумное множество лент и бантов различных оттенков, некоторые он даже не видел никогда в жизни — в обеих, если быть точнее. Или это эльфенцы такие умные, что придумали ещё больше красок?

Красные, оранжевые, жёлтые, зелёные, голубые, синие, фиолетовые... «Да тут все цвета радуги можно отыскать, вот это женщина», — разобрав кучу лент, Полло вытащил несколько штук красного, жёлтого и голубого цветов, задвинул ящик на место, закрыл шкаф и вернулся обратно.

Каспар самую чуточку, совсем немного походил на Арте: некоторые эмоции и мимика казались настолько одинаковыми, что возникало ощущение, будто они с ней родственники, если не родные брат с сестрой. Даже сейчас, когда он нахмурился, то напоминал Арте, недовольную из-за Джозефа.

Вооружившись гребнем и лентами, Полло принялся воплощать фантазии в реальность, и вскоре волосы Каспара были заплетены в различные хвостики и крохотные косички, украшенные разноцветными бантами. Чуть отойдя в сторону, он прижал ладонь к губам, оглядывая своё творение. Чего-то не хватало.

«А, понял». Развернув Каспара лицом к себе и получив в ответ взгляд, полный недоумения, Полло снял с него привычную белую ленту на шее и заменил её жёлтой. Оттенок совпадал с тем, который был у его галстука, поэтому он довольно улыбнулся:

— Вот тепе~ерь — совсем другое дело!!

— Что значит «стал»? — недовольно спросил Полло, скрестив руки на груди. — Ты красивый всегда, независимо от того, умер, жив или больной. Понял меня??

Долго держать такой образ, как Арте, он не умел, поэтому быстро переменился в лице. Если так посмотреть, Каспар и правда красив в любом виде. Как куколка.

Полло не знал, как вообще определяется красота, и считал такими всех женщин и мужчин. Даже Джозеф, несмотря на свою мерзкую морду, был объективно симпатичным, что уж говорить об Арте или леди Банике. Последняя, к слову, эталон красоты.

Среди женщин.

Внезапно захотелось сделать что-то, чего он никогда не делал. То, как Каспар улыбнулся, вызвало в груди всплеск эмоций и огня, и хотя Полло не показал этого снаружи, внутри всё просто горело пламенем. Может, он заболел и нуждается в лечении? Или...

«Или мне он нравится», — к этому выводу он пришёл очень быстро и без сомнений. В конце концов, что такого в чувствах? Если, конечно, это не что-то незаконное. Они оба взрослые люди, образованные, способные мыслить разумно, говорить и понимать, так что никаких проблем. Одного пола? О, какая к чёрту разница!

К слову о возрасте.

— А сколько тебе лет? Что-то как-то я не задумывался об этом. Мне вот, к примеру, уже двадцать пять есть, а тебе? Выглядишь молодо, даже юно, я бы дал тебе... Ну, в плане возраста тянешь на двадцать, не больше.

— Мне часто говорят, что я выгляжу как подросток.

Здесь, правда, немного приукрасил: Рон называл его ребёнком, Джозеф, бывало, звал их с Арте детьми, и всё это ужасно оскорбляло, поскольку они всеми силами пытались выглядеть старше — хотя бы на двадцать законных лет, — а выходило наоборот.

Зато Каспару повезло больше: с его ростом и лицом он выглядел на заслуженные двадцать и вопросов не вызывал. Должно быть, ему продают табак без пререканий и подозрительных взглядов вроде «молодой человек, а вы точно совершеннолетний?».

То, что он курит, Полло понял по лёгкому запаху дыма. Это не было чем-то неприятным, вполне прилично и не особо мешало, хотя целоваться с курящим человеком, возможно, в первое время не очень приятно, но привыкнуть можно, наверное...

Это он и проверил: наклонился и накрыл губы своими на какую-то долю секунды, тут же ощущая привкус дыма и табака. Довольный тем, что оказался прав, Полло опустил глаза на его лицо и ощутил себя немного неловко, когда его взгляд пересёкся с собственным.

— Мне просто стало интересно, забудь. Слушай, — он завёл руки за спину и сцепил в замок, — а я тебе не могу ничем помочь? Если хочешь, я могу спеть тебе колыбельную, которой меня научила матушка. Слов я не очень помню, но мотив — наизусть.

— Ох, ну... как скажешь...

Стараясь не выдавать своего расстроенного вида, пускай это и выходило крайне плохо, Полло медленно побрёл вслед за ним. Делать нечего.

Шли они молча, не говоря ни слова. Не то чтобы он хотел быть в такой тихой ситуации, но нарушить эту тишину не решался. Не хотелось портить настроение своей тупой болтовнёй, как это иногда называли в особняке. Конечно, плохо никогда и никто к нему не относился, но всё же...

«А вдруг я и впрямь надоел, но он не хочет говорить и просто терпит, а я веду себя как шут, и...», — довести мысль до конца не получилось: внутри что-то дрогнуло, и он, всхлипнув, почувствовал, как по лицу стекают горячие и нежданные слёзы.

Полло попытался успокоиться и вытереть щёки, но плач только усилился, заставив его колени подкоситься, а самого его — разрыдаться в голос по нелепой и надуманной причине, однако прекратить, к сожалению, не было возможности.

Какой ужас.

— Э...это... ты не виноват... Я просто, — он втянул в себя воздух, — подумал о... о чём-то нехорошем...

Полло прерывисто вздохнул несколько раз подряд, прежде чем перестать плакать на какое-то мгновение, и слабо обхватил Каспара руками, держась за него с такой силой, словно он — последнее, что осталось.

Все силы, казалось, ушли на то, чтобы выпустить слёзы наружу, и сейчас Полло был просто безвольной куклой, марионеткой с обрезанными нитями, чьи конечности свободно болтались без нужды.

«Но рядом с ним так тепло...», — эта мысль невольно грела душу изнутри, и он прильнул всем телом как можно ближе, желая найти в его объятиях ещё больше этого тепла, чтобы холод, от которого было так плохо, наконец ушёл.

— Знаешь, среди всех, кого я знаю, ты так добр ко мне... Может, это оттого, что ты жалеешь меня, и потому, что я такой никчёмный?

Несмотря на горечь слов, искренняя улыбка, появившаяся на губах, была сладкой, как сахар.

Ошарашенный таким резким заявлением, Полло несколько секунд находился в ступоре, а затем рассмеялся так звонко и весело, будто бы и не заливался слезами всего пару минут назад.

Он протянул обе ладони к лицу маркиза, прижимая к щекам и призывая посмотреть на себя, и с нежностью в голосе проговорил:

— Глупенький, я говорил вовсе не про тебя и что ты какой-то плохой. Наоборот, ты милый и заботливый, хоть и стараешься это скрыть, но я чувствую это глубоко внутри.

О, верно, слова Каспара в очередной раз заставили его гореть от смущения, но ему самому теперь требовалось то же, разве нет?

Желая доказать, что всё в действительности в порядке, Полло крепко-крепко обнял его, прижимаясь достаточно близко, чтобы было слышно как сердцебиение самого Каспара, так и его собственное. Практически в унисон, как занимательно.

— Я тоже люблю тебя.

— Знаешь, люди поступают неправильно, когда говорят перестать плакать.

Он наклонил голову к плечу, продолжая гладить Каспара по щеке и параллельно с тем вытирать слёзы с его лица.

— Это просто способ вылить эмоции, поэтому если хочется плакать — плачь столько, сколько понадобится.

Затем Полло замолчал, вновь обнимая его и медленно поглаживая по спине, стараясь успокоить. Такой милый и несчастный, что даже подумать об этих двух вещах одновременно очень сложно. Можно ли было вообще? Неясно.

Нужно просто побыть рядом, оказывая безмолвную поддержку, потому что помочь иначе он не в силах. Полло понял, что готов сделать всё, о чём Каспар его попросит, и от этого осознания стало ещё лучше на душе, как будто бесконечные тучи рассеялись, давая место солнцу.

«Я люблю его», — подумал он, будучи уверенным в этом уже наверняка и абсолютно точно.

Полло не имел понятия, сколько времени прошло, пока они сидели на полу в коридоре, но терпеливо ждал, когда Каспар захочет уйти. И когда тот успокоился — или, по крайней мере, сделал вид, — он отстранился, взяв его за обе руки.

— Может, ты хочешь вернуться обратно в комнату? Тебе сейчас нужна вода, потому что она выходит из организма, когда плачешь.

Образ закрытого человека, «ледяного принца» наконец раскололся на части, обнажив ранимую душу и хрупкое, чувствительное сердце, столько лет пытавшееся покрыться коркой льда для защиты, вот только избежать этого самого раскола невозможно.

Они были такие разные, но столь похожи в некоторых чертах, что это пугало. Полло легонько и нежно чмокнул его в щёку, всем своим видом давая понять, что будет ждать любого ответа, какой Каспар захочет сказать.